Но я всё равно был не готов.

Очередь далёких, но всё равно невыносимо громких выстрелов рокотом проносилась между стволов деревьев, пугая диких птиц, которые с громким криком покидали кроны. Аккомпанемент из шуршания листвы только сильнее напрягал. Неведомым, просто магическим, иначе не описать, образом, Стенли и его солдат удалось отвлечь от убегающего Нанами. Кровь стучала в висках. Капитан мчался на ватных ногах, на автомате переступая с одной на другую. Сейчас жизнь ему казалась невероятно хрупкой. Рюсуй? Да что бы боялся смерти? Никогда! Своей — никогда. — Франсуа! Не смей терять сознание! Не закрывай глаза! Это приказ! Один шаг равен стуку сердца. — За всю жизнь я ни разу не отдал тебе ни одного приказа. Тебе всегда было известно, что нужно делать и от тебя не звучало лишних вопросов... — выстрелы гремели барабанной дробью с обратной стороны черепной коробки, — Но сейчас я приказываю тебе, дыши и не теряй сознание! Слышишь?! Чужое тело, пребывающее в ужасном состоянии, в сильных руках казалось даже эфемерным, настолько оно было лёгким. А если вспомнить, что перед Нанами не Цукаса с его звериной силой, и даже не Кохаку, не сильно от него отстающая, а совершенно обычный дворецкий, далёкий от боевых искусств и физической подготовки, то состояние из "ужасного" стремительно перетекало в "хуже некуда". Кровь. Казалось, она была везде. Красные пятна размазались по виску. Рюсуй нашёл дворецкого у дерева, неужели его отбросило так далеко? Ещё и сильный удар головой... Алые сгустки растекались вокруг пулевых ран. Сколько их? 1? 3? 5? Разглядеть количество уж точно не получится, особенно на бегу. Смотреть нужно под ноги, а не на морщущееся лицо и стеклянные глаза, полные слёз и лопнувших сосудов. И без того напряжённое тело, казалось, вот-вот откажет, а ноги подведут и споткнутся, запутавшись друг в друге. Уже даже не красные, а скорее бордовые пятна сливались в одно месиво то ли в районе живота, то ли на боку. — Простите, Рюсуй-сама... — как в таком состоянии вообще ещё можно говорить?! — Это будет первый раз, когда я вас ослушаюсь... — Молчи. До наших ещё совсем немного, тебя подлатают. Слышал, Сенку проводил операцию один раз! Здесь! В каменном веке! Безумие, просто безумие... Ответа не было. *** — Пять пуль. Три из них в области жизненно важных органов, чёрт бы их побрал! — Значит, нужно вытаскивать! — Ты говоришь мне снова оперировать без наркоза?! Франсуа не выдержит! Это невероятная нагрузка. Кроме того, ты слышал о травматическом шоке?! Это тебе не зашивать сильнейшего из сильнейших! Это не Цукаса, тебя там не было. Этот школьник льва убил голыми руками! — По-твоему, у нас есть выбор?! — ... — У Франсуа нет такой зверской силы, но выносливости предостаточно! Франсуа! Слышишь? Нам придётся их вытаскивать. Потерпи, ты самый выносливый человек, которого я встречал! Ты справишься, иначе быть не может! — ... — Алкоголь, Сенку! У нас есть алкоголь! — Нанами. — Чего ещё?! — Пульса нет. *** — Как мы могли допустить это... Прошептала фигура, сидевшая в тени. Корабль сегодня был особенно тих. Никто не задавал лишних вопросов, люди лишь кидали капитану сочувственные взгляды, полные печали, а некоторые даже слёз. Пожалуй, Уке первый, кто заговорил с Рюсуем за сегодня. — Не мы, а я. Всё произошло слишком быстро и на моих глазах, а я ничего не смог сделать. Ещё и медлил, когда нужно было оперировать... — Нанами... — Не следовало вообще отпускать Франсуа, человека без навыков боя! О чём я думал! — Рюсуй. — ... — Ты не виноват. Зелёные глаза будто светились в темноте, светились нежностью и теплом. Так всегда было у Укио, но стоит присмотреться чуть внимательнее. — Я правда был не готов терять кого-то из наших. Но не все обещания могут быть исполнены, даже если они даны великим учёным. Такова жизнь, мне стоило быть готовым к потерям... В самом дальнем углу каюты, погружённой в темноту, тихо вздрагивало маленькое тело. Всхлипы оставляли на сердце раны, которые были больнее бумажных порезов. — Но я всё равно был не готов... *** Комната Франсуа. Пожалуй, места чище и опрятнее вы не найдёте. Но что-то было не так. Пустота. В помещении холодно. Оно холодно, как и его владелец, кой лежит сейчас на два метра под землёй. Одиноко, не хватало чего-то... Да к чёрту эти красивые речи и витиеватые предложения! Не хватало Франсуа. Личности, которая совмещала в себе всё! Идеальные манеры, ухоженную внешность, ум, смекалку и доброе, кристально чистое, преданное сердце. Сейчас же здесь нет никого. Так думал Нанами, пока краем глаза не увидел в углу трясущийся комочек. — Суйка? Что ты тут делаешь? — ... — Суйка? — Я СКУЧАЮ ПО ФРАНСУА!— писк разнёсся, кажется, по всему кораблю. А если нет, на сердце Уке, сидящего в своей каюте, точно появился ещё один шрам, — Мне хотелось ещё раз сюда прийти, здесь было так весело! Но сейчас грустно и холодно! Почему это произошло?! Детский плач должен был раздражать, но сейчас Рюсуй, казалось, даже его не слышал. Суйка, захлёбывающаяся в слезах, давала понять, что сейчас Нанами не один. В этом горе он никогда не будет один. *** Корабль погрузился во тьму чернильной ночи, а траур не спадал. Каждый на судне проронил хоть слезу. По словам Гена, даже великий Ишигами был пойман с покрасневшими глазами. Но только сейчас, во тьме поздней ночи, раздался тихий всхлип, не слышимый ранее. Нанами Рюсую было больнее всех.