Вернутся к фанфику

Часть 1

23 ноября 2024, 14:11
      Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая мир вокруг в тёплые оттенки золота и огня. Море, бескрайнее и величественное, лениво качало свои волны, словно дыша в унисон с ветром. На песке лежали мелкие ракушки, которые, казалось, сохранили в себе все истории, которые когда-либо видели эти берега. Воздух был насыщен солью, свежестью и лёгким оттенком нагретого солнцем песка. Волны, одна за другой, с мягким шелестом накатывались на берег, словно шепча что-то только им известное. Ритм их движения убаюкивал, заставляя сердце биться медленнее, а мысли стекать, как песок сквозь пальцы. Где-то вдали слышались крики чаек, перекрываемые звуком ветра, который гулял вдоль берега, играя с волосами. Это было место, где всё лишнее отпадало само собой. Здесь не нужно было делать вид, что ты кем-то являешься. Здесь можно было просто быть.       Армин стоял неподвижно, глядя на горизонт. Он чувствовал, как волны, едва касаясь его ботинок, пытались стереть черту между ним и природой. Ему хотелось задержать этот момент, но одновременно — уйти. «Я всегда любил такие места,» — думал он, вглядываясь в закат, который теперь казался больше похожим на пожар. Этот пляж был для него особенным. Здесь он впервые понял, каково это — быть свободным, по-настоящему свободным. Но теперь воспоминания, которые когда-то дарили покой, казались острыми, как осколки стекла. Каждая волна несла с собой фрагменты прошлого, наполняя сердце одновременно теплом и болью. Он вдохнул глубоко. Воздух был свежим, но в нём чувствовалась горечь. Горечь утраты, которую он носил с собой, как невидимую метку.       В детстве он часто мечтал о таких вечерах. Родители обычно не успевали отвезти его на пляж: у них всегда было слишком много дел. Но он не сердился. Они обещали, что когда-нибудь у них будет достаточно времени. Это «когда-нибудь» так и не настало. Ему было шесть, когда их жизнь перевернулась. Автокатастрофа. Одно слово, за которым стоял целый мир, который рухнул в одночасье. Он помнил, как всё случилось. Не слишком ясно, но достаточно, чтобы воспоминания преследовали его до сих пор. Они задержались дома из-за него. Мелочь — он никак не мог найти свою любимую машинку, которую хотел взять с собой. «Поторопись, Армин,» — сказала мама, улыбаясь, когда наконец взяла его за руку. Чтобы не задерживать родителей, по итогу было принято решение, что Армина довезут их друзья. Родительский смех, когда они выходили из дома. Звук мотора. Скрип шин. Всё остальное — будто в тумане. Теперь он не мог вспомнить их лица без фотографий. Только обрывки голосов, их тепло. Он чувствовал себя виноватым. Несмотря на то, что дедушка всегда говорил: «Это не твоя вина, мальчик. Ты ничего не мог изменить.» Но разве вину можно было уговорить уйти?       Дедушка стал для него всем. После трагедии он собрал Армина, словно осколки, и дал ему новую опору. Это был строгий, но справедливый человек, который умел быть добрым, когда это было нужно. «Море вылечит твою душу, Армин,» — сказал он, когда впервые привёз его на пляж. Волны тогда были неспокойны, но дедушка только улыбался: «Пусть оно бурлит. Оно говорит, что ты всё выдержишь.» Эти слова остались с Армином на всю жизнь. Каждый раз, когда он возвращался к морю, он слышал голос дедушки, который успокаивал его, даже если самого дедушки уже не было рядом. Когда ему было девятнадцать, дедушка тоже ушёл. Это было неизбежно, но не менее больно. Армин похоронил его один, отказываясь от помощи знакомых. «Я справлюсь сам,» — думал он, хотя потом провёл ночи, плача над ракушкой, подаренной дедушкой.       И всё же он был не один. В его жизни были Эрен и Микаса — двое людей, которые стали для него настоящей семьёй. Армин до сих пор помнил день, когда их пути пересеклись, как будто это было вчера. Ему было четырнадцать. Тогда он впервые записался на курсы по программированию и веб-дизайну, которые проводились в старом здании городской школы. Эти занятия были для него чем-то вроде оазиса в пустыне: возможность наконец заняться тем, что ему действительно нравилось. Он с энтузиазмом слушал каждое слово преподавателя, старательно записывал пояснения и буквально светился, когда ему удавалось решить очередную задачу.       Эрен Йегер же… был полной противоположностью. С первого дня он умудрился стать центром внимания. Всегда шумный, он шутил на весь класс, отвлекался, а порой и намеренно мешал другим. Его смех разносился по комнате, словно залп, эхом отражаясь от стен. Армин не мог понять, что Эрен вообще делал на этих курсах. Ни один из преподавателей, кажется, не мог донести до него серьёзность происходящего. Эрен почти не выполнял задания, а если и делал это, то только потому, что за него кто-то просил. Микаса была здесь за компанию. Её интересы были далеко от программирования, но занятия веб-дизайном увлекли её. Её привлекали не формулы или функции, а творческая сторона — цвета, формы, гармония. Она могла провести весь вечер за подбором идеальной палитры или вырисовыванием деталей макета, доводя свои проекты до совершенства. В её руках сайты превращались в маленькие произведения искусства.       Уже тогда Армин понял, что их с Микасой сближает одно: желание помогать другим. Только подход у них был разный. Микаса, будучи человеком спокойным и сдержанным, часто протягивала руку помощи всем, кто нуждался. Армин же был избирательным. Ему всегда казалось несправедливым тратить время на тех, кто даже не пытался исправить свои ошибки или не проявлял желания учиться. И именно это однажды сыграло с ним злую шутку.       Коридор был тихим, но эта тишина не успокаивала, а давила, как тяжёлое покрывало. Звуки его шагов глухо отражались от стен, создавая эхо, которое будто преследовало его. Армин старался идти быстрее, но внутренний голос твердил: «Не спеши. Всё в порядке. Всё закончится через несколько минут.» И всё же чувство тревоги, укоренившееся где-то глубоко внутри, заставляло его то и дело оглядываться. Пустота вокруг была не спасением, а предупреждением. Он уже почти добрался до лестницы, когда услышал голоса. Сперва глухой ропот, а затем громкий, резкий смех. Армин замер. Впереди, чуть поодаль, стояла группа парней. Их силуэты не двигались, но было ясно: они ждали. Грудная клетка словно сжалась. Он прекрасно знал, кто это. Ещё на первых занятиях он заметил этих ребят: ленивых, шумных, всегда насмехающихся над преподавателем. Они не стремились учиться, а скорее искали способ развлечь себя за чужой счёт. Он замедлил шаг. На мгновение мелькнула мысль развернуться, но слишком поздно. Один из парней поднял голову, встретившись с ним взглядом. — Эй, ты! — окликнул кто-то, и голос эхом ударил в уши, словно резкий порыв ветра. Армин замер. Тело будто отказалось двигаться. Волнение стремительно переросло в страх. Холодный, липкий, он обвивал его, как змей, сдавливая горло. Они окружили его почти бесшумно, как хищники. Сперва один шаг вперёд, затем другой. Их лица были размыты в полумраке, но хватило взгляда, чтобы почувствовать угрозу. — Ты же умный, верно? — голос одного из них звучал насмешливо, но угрожающе. — Помоги мне с проектом. Ты же любишь помогать, да?       Руки Армина дрожали, хотя он старался этого не показывать. Он понимал, что любой его ответ только ухудшит ситуацию. Попробовать защитить себя словами? Бесполезно. Умолять? Тем более. Спина почувствовала холод стены, о которую он невольно прижался, отступая назад. Вся уверенность, что он мог бы проявить, исчезла, уступая место панике. Воздух стал тяжелее, словно его не хватало. И вдруг громкий звук — резкие шаги, быстрые и уверенные, разорвали тишину. Тепло, даже надежда, будто разлилось в груди. Кто-то спешил по коридору. Появление Эрена было настолько внезапным, что всё происходящее вокруг на мгновение застыло. Он ворвался в группу, как раскат грома, действуя быстро и решительно. Его движение было яростным и точным: одно мгновение, и один из хулиганов уже отступал, держась за плечо. Остальные не ожидали такого. Их самоуверенность испарилась, как пар. Они отступили, бросая злобные взгляды, но не решаясь что-то сказать. Эрен продолжал двигаться вперёд, излучая энергию, которая сметала всё на своём пути. — Проваливайте, — бросил он, его голос был холоден и полон угрозы. Они ушли.       Армин стоял, чувствуя, как кровь стучит в висках. Его тело было словно парализовано, но внутри бушевал шторм. Он не мог понять, что испытывает: страх, облегчение, унижение? Всё сразу. Эрен протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Но Армин, чувствуя укол гордости, лишь покачал головой и встал сам. — Я справлюсь, — бросил Армин в сторону парня, Эрен только с усмешкой пожал плечами. — Ты, оказывается, сильный парень, Армин, — сказал он спустя мгновение, словно подводя итог всему, что произошло. Эти слова не звучали как насмешка. В них была искренность. Именно эта фраза осталась в памяти Армина, как начало их дружбы.       Его нынешняя жизнь казалась рутиной, но Армин находил в ней комфорт. Музыка стала его спутником. Граммофон, доставшийся от дедушки, казалось, знал настроение Армина лучше, чем он сам. Он работал фрилансером, не потому, что это было легко, а потому, что это давало ему свободу. Свободу быть самим собой, свободу решать, как и когда он хочет работать. Иногда он задумывался: «Может, мне попробовать работать в офисе?» Но воспоминания о школьных групповых проектах останавливали его. Тогда он понял, что коллективная работа — это не его.       Фриланс был для Армина чем-то вроде тихой гавани. Здесь не было начальников, которые могли бы критиковать его за каждую мелочь, но вместе с тем не было и никого, кто мог бы сказать ему: «Ты сделал это хорошо.» Единственным судьёй был он сам.       И этот судья был беспощаден.       Его склонность к самокритике сформировалась ещё в детстве, после гибели родителей. Он помнил, как дни напролёт прокручивал в голове те несколько минут, которые стали причиной задержки. «Если бы я не капризничал, всё могло бы быть иначе,» — говорил он себе, и это убеждение стало чем-то вроде неотъемлемой части его сознания. Теперь, годы спустя, та же мысль, пусть и в другой форме, проявлялась в его работе. Каждый раз, когда он отправлял заказ клиенту, в голове мелькало: «А вдруг я что-то упустил?» Он мог часами проверять код, доводя его до идеала, но всё равно находил мелочи, которые хотелось исправить. «Почему я так медлю?» — спрашивал он себя, сидя за ноутбуком. Ему казалось, что он просто должен быть лучше. Ведь в этой работе, как и в жизни, неудача могла стоить слишком дорого.       Иногда это доходило до абсурда. Например, после завершения проекта Армин мог отправить ссылку клиенту, а потом сразу же начинать сомневаться в том, достаточно ли удобна навигация, достаточно ли эстетичен дизайн. Он тратил часы, разглядывая работу под разными углами, иногда переделывая то, что было уже идеально. Он не просто боялся разочаровать людей. Он боялся разочаровать себя.       Когда он работал над проектами, часы летели незаметно. Но стоило ему отложить ноутбук, как начиналось то, что он сам называл «пустотой». Без работы он оставался наедине со своими мыслями, и это было самым трудным. Он анализировал, вспоминал, прокручивал в голове не только свои проекты, но и любые мелочи: случайные слова друзей, действия, которые он мог бы сделать иначе. И хотя его друзья пытались донести до него, что его усилия достойны уважения, Армин всё равно чувствовал, что не справляется.       Его друзья часто замечали это, но редко говорили об этом прямо. Эрен лишь однажды попробовал: — Ты не можешь постоянно переживать, что что-то сделано не так, Армин. Никто не ждёт от тебя идеала. — Если никто не ждёт, это ещё не значит, что я не должен стремиться к этому, — ответил он, не отрывая взгляда от монитора.       Эрен только пожал плечами, а Микаса тихо продолжила рисовать. Она всегда понимала Армина лучше, чем Эрен. Ей казалось, что в его самокритике скрывается не столько перфекционизм, сколько страх — тот самый страх, который родился ещё в детстве.       Именно поэтому он так любил море. В отличие от людей, оно никогда не осуждало. Оно просто было, и его бесконечный ритм напоминал Армину, что ошибки — это часть жизни. Иногда, сидя за компьютером, он ловил себя на мысли, что хочет просто всё бросить и отправиться на берег. Но потом смотрел на экран, где горела строка кода, и говорил себе: «Ещё немного, и это будет идеально.»

***

      Лес был её убежищем. С каждым шагом она ощущала, как внутреннее напряжение, скапливающееся за день, начинает рассеиваться, растворяясь в воздухе, который казался здесь особенным — влажным, свежим, пропитавшимся ароматами хвои и земли. Листья деревьев над головой шептали свои тихие тайны, и каждый звук, от треска палочки под ногой до лёгкого шороха птиц, создавал ощущение, что мир существует только для неё.       Прогулки по лесу всегда были её личным ритуалом. Здесь она могла быть сама собой, не притворяясь и не пряча свои эмоции за маской хладнокровия. Легкие ветры ласкали её лицо, а солнце, пробиваясь сквозь ветви, рисовало на земле причудливые узоры. Энни любила это место за его тишину, за то, что в нём не было людей, не было давления. Лишь она и природа, в полном согласии, как два неотъемлемых элемента этого мира. Здесь она могла думать о чём угодно, не беспокоясь о том, что её мысли будут раскрыты. Она привыкла скрывать свои эмоции, не показывать, что чувствует, но в этом лесу не нужно было прятаться. В нём не было уязвимости.       Каждый её шаг по этому лесу был освобождением — освобождением от её собственного мира, от её постоянной борьбы с собой и с другими. Энни могла быть здесь одинокой, но не одинокой в том смысле, в каком она чувствовала себя в человеческом обществе. В лесу было место для размышлений, для мечтаний и для простого покоя, который она давно не чувствовала.       Внешне Энни казалась неприступной, как холодная скала, стоящая в одиночестве, наблюдающая за миром издалека. Её глаза — холодные, глубокие, будто скрывающие за собой не одну тайну, а целый мир. Руки, всегда твёрдые и уверенные, не дрожали даже в моменты стресса, а губы не показывали ни эмоций, ни желания быть понятыми. Она была загадкой, и этой загадкой было невозможно не восхищаться. Но за этим внешним образцом силы скрывалась девушка, которая не знала, как быть слабой и не бояться этого. Внутри Энни была борьба. Её собственный мир часто казался ей хаотичным, противоречивым и одновременно пустым. Она боялась открыться, потому что не знала, кто был бы готов принять её такую, какая она есть, без того фасада, что она постоянно носила. Под внешней силой скрывалась неуверенность, о которой она не говорила даже себе. Она боялась показать свою ранимость, не доверяя никому, даже тем, кто, казалось, был готов прийти ей на помощь. Зачастую она чувствовала, что её жизнь — это череда масок, и она больше не знала, кто она на самом деле, когда снимает эту маску.       Энни росла в семье, где её отец был центром её мира. Но этот центр был не тёплым и уютным, а строгим и давящим. Он был человеком, который верил в силу и решимость, и пытался привить эти качества своей дочери с самого детства. Он был далёк от проявлений любви или привязанности. Любовь, по его мнению, была слабостью, а слабости не могли существовать в мире, где царила борьба. Её детство было скорее долгим испытанием. Отец всегда ставил перед ней высокие цели, требования, которые она должна была выполнять, если хотела быть достойной его уважения. Но этот уважение было редким и труднодостижимым. Когда она добивалась успехов, он мог это признать, но никогда не проявлял настоящего тепла. Он был горд, но гордость эта была холодной, как металлический предмет.       Энни росла без материнской фигуры. Её мать ушла, когда она была ещё маленькой, и её память, если она и была, давно стерлась. Всё, что оставалось, это пустота в её сердце, которую отец заполнил своим контролем. Он требовал успеха, и только успеха. Он был доволен, если она побеждала, если она была лучшей, но всегда был холоден, когда дело касалось личных отношений. Энни с трудом понимала его цели. Что означало для неё быть сильной? Как это сочеталось с её собственными желаниями, если у неё вообще были желания, отличные от тех, что ставил её отец?       Подростковый возраст стал для Энни временем борьбы. В те годы она пыталась доказать себе и своему отцу, что способна на всё: на успех в спорте, на бескомпромиссную борьбу с любыми трудностями. Она строила свою жизнь как цепочку достижений, подчинённых строгим правилам. Но за этим скрывалась отчаянная попытка найти свою идентичность в мире, который диктовал ей только требования и цели, но не позволял ей быть собой. Её одиночество было тяжёлым, и хотя она никогда не высказывала этого вслух, оно пронизывало её душу, как остриё ножа. Она не позволяла себе ни проявлений слабости, ни эмоций. Единственное, что было важно — это выполнение того, что от неё требовали. С каждым годом становилось всё труднее скрывать свои чувства.       И вот в какой-то момент она не выдержала. Тот момент, когда всё, что она так долго держала внутри, прорвалось наружу. Первая ссора с отцом стала переломным моментом в её жизни. Она закричала, сказала, что больше не может жить так. Её слова были полны боли и ярости, а внутри неё бушевал шторм, который она не могла остановить. Но её отец не отреагировал, как она надеялась. Он лишь сказал, что она должна быть сильной, как всегда, и что её чувства — это слабость, с которой нужно бороться. Энни больше не верила, что её отец может быть тем, кто поддержит её в трудную минуту. Это было начало её борьбы с самим собой, с тем, кто она есть, и с тем, кем её хотели видеть.       После того как Энни почувствовала, что теряет себя, она нашла что-то, что могло дать ей хоть какую-то отдушину — коллекционирование разного рода мерча и любовь к рок-музыке. Музыка стала для неё личным побегом, а коллекция стала её маленьким миром, в котором она могла чувствовать себя в безопасности. Это было её укрытие, где она могла быть собой, а не той, кто всегда подчиняется требованиям. Собирать что-то для себя, а не для других, стало важным способом самовыражения. Она начала проявлять интерес к тем вещам, которые приносили ей хотя бы малое чувство радости. Это стало её способностью находить покой в мире, полном внутренних бурь.       Когда Энни пришла в университет, она выбрала факультет спорта, хотя и не была уверена, что это её истинное призвание. Спорт был её обязательством, долгом, который был вне зависимости от её желаний. Это был единственный путь, который она знала и умела проходить, путь, на котором требовалось быть сильной, выносливой, настойчивой. Всё, чему её учили с детства, сводилось к этому.       Даже когда в душе её возникало сомнение, когда она задумывалась о том, что могла бы выбрать иной путь, она продолжала идти вперёд. Отец бы не понял, если бы она бросила спорт. Да и сама Энни не могла признаться себе, что что-то может быть важнее, чем достижение поставленных целей. Спорт давал ей чувство контроля, уверенности, и она искала это ощущение в работе тренером по рукопашному бою, где каждый её успех, каждый положительный отзыв от учеников, был, как маленькая победа над собой. Её талант к спорту был безусловным. Она становилась примером для других, её уважали и восхищались её навыками. Но никто не знал, что скрывается за её уверенным внешним видом. Тренировка, победы, уважение — всё это не приносило ей полной гармонии. Она всё ещё ощущала, что не нашла себя.       Её желание быть независимой от отца толкало её к новым достижениям, к поиску чего-то, что не будет связано с его требованиями. Но вопрос оставался открытым: что она действительно хочет делать? Чем она хочет заниматься, помимо спорта? Иногда в её голове возникала мысль о том, чтобы попробовать заняться чем-то другим, но быстро она её отгоняла. Внутренний голос всегда возвращал её к тому, что было ей знакомо, — спорту.       Отношения с людьми всегда были для Энни сложными. Она всегда держала их на расстоянии, не позволяя никому слишком близко войти в её жизнь. С Райнером и Бертольдом она познакомилась в школе боевых искусств. Райнер сразу стал для неё чем-то вроде старшего брата — надёжного и предсказуемого. Он всегда был рядом, готовый поддержать, но Энни так и не научилась полностью открываться ему. Слишком много в её жизни было скрыто, слишком много переживаний оставались за границами её доверия.              С Бертольдом было сложнее. Он был тихим, застенчивым, и, хотя она и видела его чувства, она никогда не воспринимала их всерьёз. Иногда ему казалось, что она обращала внимание на него только потому, что он был рядом с Райнером. Она почти не замечала того, как он самотвержденно заботился о ней, помогал, когда никто не просил. Это вызывало у неё неловкость, и, возможно, поэтому она избегала Бертольда, никогда не позволяя себе почувствовать, что его внимание для неё может быть важным. Но именно в этом треугольнике возникала странная, невидимая для других связь. Энни не могла сказать, что она близка с ними, но в глубине души она чувствовала, что эти два парня стали чем-то вроде её «защитников». В их компании она не чувствовала себя совсем одинокой, но и не позволяла себе полностью раскрыться перед ними.       Единственной подругой Энни была Хитч — человек, с которым она могла быть совершенно другой. Хитч, с её свободным духом, вечным оптимизмом и желанием жить без обязательств, была полной противоположностью Энни. Она могла пойти на вечеринку, даже не зная, кто будет её там ждать, могла радоваться каждому моменту, не думая о будущем. Энни всегда казалось, что ее подруга слишком открыта, слишком беззаботна. Но именно в этом было нечто привлекательное — Хитч принимала её такой, какая она есть, не требуя изменений, не пытаясь помочь ей «стать лучше». Хотя Энни и не часто открывала свою душу, Дрейс становилась той редкой личностью, перед которой она могла бы быть немного уязвимой. Хитч знала о её сложной семейной ситуации, о внутренней борьбе, о том, как ей тяжело находить своё место в этом мире. Она не давила, но всегда пыталась подтолкнуть Энни к новым шагам, иногда зазывая её на вечеринки, где она могла бы хотя бы немного расслабиться. Энни на это реагировала по-разному: иногда она соглашалась, иногда — отказывалась, но её сердце всё равно было немного благодарно.       Один из самых глубоких и скрытых страхов Энни был страх быть уязвимой. Она не могла позволить себе быть слабой, бояться и показывать свою боль. Этот страх стал её защитной оболочкой, тем, что скрывает её настоящие чувства и эмоции от окружающих. Она боялась разочаровать себя и других, боялась оказаться в ситуации, где её не поддержат, где её слабости станут явными. В её голове часто звучала мысль: «Я должна быть сильной. Я не могу позволить себе быть слабой. Я не могу позволить себе быть, как другие.» Это было её кредо, но оно не приносило ей покоя. Она стремилась к независимости, искала свой путь, который не зависел бы от мнения других людей, особенно отца. Она мечтала найти дело, которое бы приносило ей не только удовлетворение, но и возможность быть собой, без давления, без требования «быть сильной». Но этот путь оказался сложным и тернистым, и она всё ещё не могла понять, как найти себя среди множества возможных вариантов. Её желание стать независимой и обрести покой внутри себя было столь же сильным, как её страх не справиться, как её страх столкнуться с теми частями себя, которые она пыталась скрыть.

***

nasty_dog, 10:31 йо, ты сегодня работаешь?

goldenBoy, 10:31

Да, а что?

nasty_dog, 10:31 да думал позвать тебя погулять с нами после уника nasty_dog, 10:32 мы хотели в кафешку сходить

goldenBoy, 10:32

Не сегодня, мне нужно еще доделать заказ, а потом курсач

silent_art, 10:33 Армин деловая колбаса :) nasty_dog, 10:33 это точно

goldenBoy, 10:34

Да схожу я с вами в это кафе

goldenBoy, 10:34

Давайте на выходных встретимся?

nasty_dog, 10:35 давай nasty_dog, 10:35 в субботу в 12 около нашей общаги ждем тебя нарядным и радостным Армин комбинацией клавиш быстро сменил окно с перепиской на окно с программным кодом. Легкая улыбка не сходила с его лица еще какое-то время после переписки. Он любил своих друзей и любил проводить с ними время, но также он и любил свою работу, которой тоже надо было уделять внимание. Армин выдохнул и продолжил писать программу для своего клиента. Задача была совсем простой и Арлерт хотел справиться с ней как можно быстрее: ему всего лишь нужно было проработать дизайн и потом по нему же сделать всего одну страничку сайта, которая была нужна для обратной связи с клиентами. Армин делал такое кучу раз и, наверное, выполнять такую работу он мог уже с закрытыми глазами. Единственное, что клиент попался ему уж очень дотошный, дотошнее, чем сам Армин к самому себе. Армин запустил пальцы в волосы, задержав взгляд на экране. Работа спорилась, но внутренний голос постоянно твердил: «А вдруг я что-то упустил?». Это была его привычка — возвращаться к уже сделанному, проверять и перепроверять, даже если это отнимало больше времени, чем нужно. Тем более уж слишком уж он много правок вносит в свои работы, из-за чего парень очень надеется, что ему оставят хоть какие-нибудь чаевые. Он откинулся на спинку кресла, потянулся, а затем вновь наклонился вперёд, перебирая строки кода. Его руки двигались быстро, а сознание сосредоточилось на чёткой цели. Спустя какое-то время, а точнее часа через два, ему все же удается удовлетворить желание клиента. Армин получает свою заслуженную оплату за заказ, хороший отзыв и даже неплохие чаевые. Арлерт довольно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла, потягиваясь. Он снял очки, немного "размял" глаза. За время проведения за компьютером они изрядно устали, после чего надел очки обратно, когда спазм немного ушел. Как раз пришло самое время немного размяться и пообедать. Он медленно поднимается из-за своего рабочего места, двигаясь сначала к своему граммофону и коллекции пластинок. Армин пару минут задумчиво разглядывал названия песен, определяясь с его нынешним настроением, чтобы подобрать удачную песню. Выбор план на сборник с джазом, которую Армин часто любил включать во время приема приготовления и употребления пищи. Ему нравилось делать все с чувством, с тактом и расстановкой. На кухне всё проходило в его привычном, размеренном ритме. Каждый шаг, каждое движение — от нарезки овощей до расстановки приборов — было выверено. Еда была не просто потребностью, а своего рода искусством. Он вкладывал в приготовление частичку себя, а его приемы пищи проходили спокойно и медленно, даже иногда раздражая окружающих. — Ты как девочка из пинтереста, — буркнул как-то Эрен. Его смешила излишняя «эстетика» вокруг происходящего, пока он наблюдал за Армином, который спокойно обедал на кухне, — Гляди скоро свечки на столе стоять будут, — еда Армина в тарелке действительно выглядела будто из книги рецептов, а легкая приятная музыка на фоне создавала впечатление ресторана. Армин никогда ничего не смотрел во время еды, он любил всегда отдаваться полностью только одному процессу, что у него безусловно получалось.       Проведя все «едовые ритуалы», как их называл Эрен, и славно проведя время за прослушиванием музыки, он планировал приступить к своему курсовому проекту, который был уже на стадии завершения. Армин не считал курсовую работу сложным процессом, так как для него это все было обыденное дело. Проект из себя большой, полноценный сайт с кучей разных функций. Времени на него потрачено немерено, но Армин доволен своей работой и помимо этого также радует своих преподавателей, которые активно отмечают талант парня, активно зазывая его перевестись на очное обучение, чтобы быть в центре внимания. Только мало кто знал, он вообще пошел учиться только ради того, чтобы далее на фрилансе к нему было больше уважения из-за корочки, которую он бы получил в университете. Но чтобы спокойно совмещать работу с учебой, он пошел на заочное обучение, что ему очень нравилось. Работа в команде или работа в офисе ему не нравилось. Ему не нравился балаган, не собранность народа и самое главное, там не было свободны, которую он так любит. Ему нравилось работать самому, изредка прося помощи у Микасы, которая была художником от Бога.       Вернувшись к компьютеру, он было уже потянулся к нарисованному крестику, чтобы закрыть вкладку с сайтом, где он работал, но заметил совсем недавно пришедшее сообщение туда.

«Добрый день, у меня есть очень странная просьба, которую я бы хотела воплотить в жизнь, но я бы хотела обсудить детали подробнее в каком-нибудь мессенджере. Если есть такая возможность, то я была бы рада продолжить общение там»

      Армина зацепила эта таинственность и просьба перейти в стороннее приложение для общения. Взглянув на часы, он понял, что время на то, чтобы узнать, что к чему у него есть. А к самому выполнению он приступит уже завтра. Молча отправив ссылку на мессенджер, он ждал сообщения от клиента. A_hurricane_L, 14:12 добрый день еще раз

goldenBoy, 14:12

Добрый

A_hurricane_L, 14:12 не буду ходить вокруг да около A_hurricane_L, 14:12 ко мне лезет все время один парень A_hurricane_L, 14:13 и честно он меня уже достал A_hurricane_L, 14:13 я ему сто раз уже давала понять, что ему ничего не светит A_hurricane_L, 14:13 но похоже он не из умных A_hurricane_L, 14:14 вы можете сделать сайт, на котором будет черным по белому написано, что ему ничего не светит       Армин опешил. Ему конечно разного рода работы приходилось делать, особенно по началу, но такое ему прилетает впервые.

goldenBoy, 14:16

Ого

      Почему-то это единственное, что на тот момент ему удалось написать. Конечно, он быстро пожалел уже о таком сообщении, но менять что-то уже было поздно, так сообщение уже было прочитано A_hurricane_L, 14:16 странная идея, да? A_hurricane_L, 14:17 наверное это вообще глупо о таком просить A_hurricane_L, 14:17 наверное я лучше не буду вас нагружать такими глупостями A_hurricane_L, 14:17 извините за беспокойство

goldenBoy, 14:17

Все в порядке

goldenBoy, 14:17

Я и не такие заказы делал, если честно, просто конкретно с таким — впервые

goldenBoy, 14:18

Но я не говорю нет, я только буду рад помочь

goldenBoy, 14:18

Так что давайте вы напишите мне все, что хотели бы видеть, а я после займусь дизайном?

A_hurricane_L, 14:19 давайте

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!