Часть 15

      Василиса уже миллионый раз жалеет, что вчера поленилась сходить за продуктами. В магазине столько людей, что у неё начинает дёргаться глаз от перенапряжения. Будто всё население их небольшого городка вдруг решило затариться именно здесь и именно сейчас. Большие скопления людей она переносит с огромным трудом. В таких ситуациях Василису абсолютно всё выводит из себя: от бабулек, которые по несколько часов выбирают овощи и при этом громко обсуждают цены со всеми окружающими, до продуктов, стоящих неаккуратно, словно нарочно, чтобы испортить ей настроение.       Уже стоя на кассе, Василиса топает ногой в нетерпении и пытается расслабиться, глубоко дыша.       — Фух, спокойно, — шепчет она себе под нос, закрывая глаза на пару секунд. — Вдох‑выдох. Это всё скоро закончится…       Но не тут‑то было. Какая‑то женщина никак не может снять бонусные баллы с карты и стопорит абсолютно всё движение. Василиса, в принципе, девушка понимающая и терпеливая, но сейчас она на грани: в голове уже всплывает картинка, как она подходит к этой женщине и…       — Ладно, стоп, — резко одёргивает себя Василиса, сжимает кулаки и считает про себя до десяти. — Спокойно. Просто спокойно.       Когда наконец приходит её очередь оплачивать покупки, касса неожиданно зависает, вгоняя блондинку в ещё большее напряжение. Она с трудом сдерживает рвущиеся наружу ругательства, максимально сильно сжимая губы и считая про себя секунды. Касса соизволяет заработать только минуты через три.       — Ну наконец‑то, — выдыхает Василиса, нервно поправляя прядь волос резким движением. — И на том спасибо…       Наконец оказавшись на улице, Василиса глубоко выдыхает, и изо рта вырывается густой пар.       — Это было невозможно, — бормочет она, потягиваясь и разминая плечи.       — О, Васька, затариваешься? — раздаётся знакомый хриплый голос справа. Василиса поворачивает голову и видит курящего Гендоса: он улыбается во все зубы, выпускает дым в сторону и подмигивает.       — Да, пришлось, — всплескивает руками Василиса. — Вчера поленилась, а сегодня уже миллион раз об этом пожалела! Это просто кошмар! Как будто весь город решил пойти в магазин именно сегодня! Ещё и касса зависла! Этот год хочет меня покалечить, окончательно добить!       Она возмущённо размахивает руками, благо тяжёлые пакеты Гендос уже успел подхватить в начале её гневного монолога.       — Спокуха, Васька, — хохочет Гендос, похлопывая её по плечу. — Сейчас до дома довезу тебя, в комфорте доедешь. У меня там бутылка шампанского завалялась, хочешь, разопьём по дороге?       Василиса чувствует поддержку Гены, и напряжение понемногу отпускает её. Она расслабленно выдыхает, опуская плечи, и улыбается — впервые за весь день.       — Ген, поехали ко мне? Папы всё равно до самой ночи не будет, составишь компанию?       — Да без проблем, подруга, — кивает Гендос в сторону своей машины и подмигивает. — Погнали!       Ему тоже не хочется проводить этот день в одиночестве. До этого вариантов особо не было: к батьку ехать? Опять выслушивать его гневные, пьяные тирады? Да как‑то не очень. Все пацаны сейчас дома с родными, готовятся к новогодней ночи. Товар он уже весь продал, так что встреч на сегодня больше не планируется. И вот удача: встретил Ваську, такую же одинокую душу в этот предновогодний час.       Гендос ловко закидывает пакеты в багажник, потом, как истинный джентльмен, подбегает к передней пассажирской двери, открывает её перед Василисой и жестом приглашает сесть.       — Прошу, прекрасная дама, — шутливо кланяется он.       Василиса тихо смеётся, садится на сиденье. Гендос аккуратно закрывает за ней дверь и почти бегом направляется к водительскому месту.       — Ну поехали, Снегурочка, — заводя машину, весело говорит он. — Домчу тебя до твоего дворца в два счёта!

***

      — Это что за маленький апельсинчик? — умиляясь, проговорил Гендос, видя в прихожей котёнка, выбежавшего их встречать. Он широко улыбается и присаживается на корточки, протягивая руку к пушистому комочку.       — Знакомься, это Цитрус. Цитрус, знакомься, это Гена, — произнесла Василиса, по очереди указывая на них руками. В уголках её губ играет лёгкая улыбка, а в глазах мелькает нежность. Гендос, важно кивнув, присел на корточки и осторожно берёт лапку котёнка в жесте рукопожатия.       — Ну привет, малыш, — тихо говорит он Цитрусу. — Будем дружить?       Спустя несколько минут игр с Цитрусом Гена присоединяется к девушке на кухне, ожидая её указаний. Василиса достаёт два резных розовых бокала из шкафчика, ставит их перед Гендосом и скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на него.       — Ну давай, волшебник, порадуй даму шампанским, — бросает она с лёгкой усмешкой. Когда раздаётся глухой хлопок, бутылка открыта, Василиса слегка вздрагивает и тут же заливисто смеётся.       — Ой, напугал! — она прикрывает рот рукой, но тут же снова улыбается.       Гендос хохочет в ответ:       — Да ты что, Васька, это же просто пробка!       — Ну что, Васька, — хитро улыбаясь, произносит Гена, поднимая наполненный бокал, — давай выпьем за уходящий год. Чтобы следующий был в сто раз лучше! Хотя куда уж лучше, ведь мы с тобой познакомились.       — В два дня я ещё не пила, конечно, но перфоманс интересный, — улыбается Василиса. — Несмотря на все неудачи и разочарования в уходящем году, я встретила ребят, то есть вас, с которыми мне нравится общаться и проводить время. Поэтому уходящему году я благодарна и тоже надеюсь, что следующий будет только лучше.       Она легко ударяет своим бокалом о бокал Гены, делает глоток сладкого газированного напитка. Шарики газа приятно перекатываются на языке, создавая ощущение щекотки, Василиса морщит носик и снова улыбается.       Спустя пару минут отдыха Василиса принимается готовить, попутно слушая историю Гендоса о том, как он в первый раз попробовал алкоголь. Она смеётся, прикрывая рот рукой, и аккуратно маринует курицу, чтобы ближе к приходу отца поставить её в духовку.       Мельком бросив взгляд в сторону окна, Василиса замирает: на тёмнеющей улице крупными хлопьями падает снег, особенно ярко выделяясь на фоне включённых фонарей. В душе разрастается что‑то до боли тёплое: за окном — новогодняя погода, на тёплой кухне горит жёлтый свет, создавая уютную обстановку, Гена с Цитрусом на руках рассказывает очередную смешную историю, а впереди новогодние посиделки и вечеринка со знакомыми ребятами. Она и представить себе не могла более атмосферный предновогодний вечер.       Почистив картофель для пюре, Василиса бросает его в кастрюлю, заливает водой и ставит на огонь. Затем делает глоток шампанского уже из второго бокала, первый она уже допила, и садится напротив Гены, начиная резать овощи для греческого салата. Нож ритмично стучит по доске, а Василиса, не отрываясь от готовки, спрашивает:       — Ген, а ты пойдёшь сегодня на вечеринку к Локону?       — Не, — мотает головой Гендос. — Что мне там со школотой делать? Я в клуб пойду, оторвусь по полной.       — Одному не скучно будет?       — Да нет, знакомых много, кого‑нибудь точно встречу. Даже если нет, познакомлюсь, может, с девчонкой какой‑нибудь, — он игриво играет бровями, наблюдая за умелыми движениями рук Василисы. — А ты что ли к Локону пойдёшь?       — Да, сначала с папой встретим, а потом договорились с Хэнком вместе поехать, недалеко вроде.       — Да, там буквально минут десять отсюда, — подтверждает Гена. — А у вас, кстати, что с Хэнком? Шуры‑муры?       Шампанское немного ударяет в голову, развязывая язык, и Василиса чувствует, что готова обсудить душевные темы. Она откладывает нож, поворачивается к Гене всем корпусом и, слегка наклонив голову, отвечает:       — Если честно, Ген, пока не знаю. Он мне нравится, и я ему тоже, Боря уже признавался и предлагал отношения, но я пока не готова. Сам знаешь, как прошлые отношения у меня закончились. Думаю, будет правильно полностью всё это пережить, погасить в душе обиды, а потом уже отдаваться полностью новой… любви, что ли, — она пожимает плечами и делает пару глотков из бокала, ловя на себе внимательный взгляд Гены. — Думаю, Хэнк не заслужил нездоровых отношений, которые могут быть из‑за каких‑то непроработанных травм и тому подобного. Да и никто не заслуживает, на самом деле.       — Васька, я в отношениях совсем профан, если честно, — признаётся Гендос, — но тебя поддерживаю. Ты здраво рассуждаешь в этом плане. — В душе Гены возникает светлое чувство: он не ошибся в ней, с самого первого диалога увидев в ней родственную душу. — Как ты, кстати, вообще? Ну, после расставания и всё такое…       Василиса делает тяжёлый вдох, допивает шампанское и подвигает бокал в сторону Гены, намекая, что напиток надо обновить. Гендос тут же подливает ей ещё сладкого напитка, мысленно настраиваясь на серьёзный разговор.       — Знаешь, Ген, уже получше, — начинает Василиса. — Боль от предательства притупилась немного, но всё равно вспоминать это не особо приятно. Радует только, что избавилась от лживых людей в своём окружении. Я давно книгу прочитала, и там была одна мысль, о которой я почему‑то только недавно задумалась. Она о том, что мы всё равно все умрём, понимаешь? — с улыбкой произносит Василиса, наблюдая за поперхнувшимся Гендосом. Такого он точно не ожидал. — Сейчас объясню. Вот рассталась я с парнем, он меня предал, но разве стоит из‑за этого тосковать? Зачем тратить своё время на переживания, если я когда‑то умру? Какие, к чёрту, уныния — я вообще‑то умру! Зачем мне тратить свою жизнь на это? И тем более, пошли куда подальше эти Стас с Аней, они вообще‑то тоже умрут! — воодушевлённо продолжает она, размахивая руками. — Я хочу радоваться каждому дню, ведь однажды я умру. Разве это не повод жить для себя и ради себя? Почему, например, я должна работать на нелюбимой работе или учиться там, где мне не нравится, если я умру? Почему я должна тратить свои нервы и свою жизнь на недостойных людей, если я, мать его, умру? Понимаешь? Хочу просто радоваться жизни, потому что в гробу это вряд ли получится. Не думаю, что там есть… Хм, шампанское, например, — смотрит она прямо в глаза Гене, энергично жестикулируя.       Закончив монолог, Василиса берёт бокал и делает несколько быстрых глотков, чтобы промочить пересохшее горло.       — Бля, Васька, ты пиздец как права! — восклицает Гендос. — Нахуй всех долбоёбов! Пошли они все в жопу! Мы не будем тратить на них свои нервы, ведь мы, мать их, умрём! Панки, вперёд!       Василиса счастливо смеётся и чокается своим бокалом с его.       — Как же хорошо, когда тебя понимают, — шепчет она, чувствуя, как на душе становится легче.

***

      Спустя несколько часов посиделок, весёлых и душевных разговоров, вкусного ужина, которым Василиса накормила Гендоса, парень засобирался домой, ведь отвлекать девушку от дел тоже было нехорошо.       — Пока, Васька, — Гена широко улыбается, хлопает Василису по плечу и обнимает за плечи. — Классно посидели! С наступающим Новым годом! Отожги сегодня, как в последний раз!       — Пока, Гена, — Василиса обнимает его в ответ, чуть прижимается на мгновение, потом отстраняется и подмигивает. — И тебя с наступающим! Желаю тебе тоже хорошо встретить Новый год! Спасибо за компанию.       — Да без проблем, подруга! — Гендос отсалютовывает ей двумя пальцами, весело подмигивает и скрывается за входной дверью, оставляя после себя приятное послевкусие отличного вечера.       Время близится к шести часам, а отец сказал, что приедет только ближе к десяти ночи, значит, у Василисы ещё полно времени. Решив немного вздремнуть, она идёт к себе в комнату и ложится на кровать, укрываясь пледом. Ёлку она в этом году так и не нарядила, зато украсила гирляндой свою огромную монстеру Савелия, и теперь в комнате разливается волшебное свечение жёлтого цвета, отбрасывая причудливые тени на стены.              Взяв телефон, чтобы поставить будильник на восемь вечера, Василиса видит, что ей пришло сообщение. Хэня: Привет, Вася. У нас всё в силе? После 12 мы за тобой зайдём и к Локону? Вася: Привет, Хэня. Да, конечно, буду тебя ждать. А ты с кем придёшь? Хэня: С Кисой. Мел поедет с Анжелой. Вася: Хорошо, поняла. Я хочу немного поспать. Сейчас с Геной сидели, разговаривали, пока я для ужина готовила. Устала немного. Увидимся ночью, хорошо? Хэня: Хорошо, сладких снов. Вася: Спасибо.       Перечитав сообщение ещё раз, Хэнк хмурит брови, нервно теребит замок куртки и хмуро смотрит в экран.       Как Василиса и Гендос вообще оказались вместе? Ещё и у неё дома… Странно.       Он быстро печатает сообщение Хэнк: Гендос, ты как у Васи оказался? Киса: Эта ведьма заманила его к себе в логово? Хэнк: Смешно. Гендос: Да я после встреч возвращался, а Васька с тяжеленными пакетами из магаза вышла, вся взбешённая. Я предложил её подвезти. В итоге мы у неё шампусик попили, она меня накормила охуенно. Давно так не хавал. Заговорились, короче, вот только домой еду. А что? Ревнуешь, Хенкалина? Хэнк: Ещё чего. Просто удивился. Киса: Спелись два клоуна. Я вам сразу говорил, что так и будет. Гендос: Слыш, клоун, смотри без бибы своей не останься. Киса: Страшно, пиздец.       Киса блокирует телефон, потирает переносицу и замирает на пару секунд, всё ещё находясь в небольшом шоке от рассказа Гендоса. Он удивлён, как эта блондинка смогла так понравиться всем в их компании. Даже ему.

***

      Проснувшись от пронзительного звука будильника, Василиса на первые десять секунд теряется, и не понимает, где она и какой сейчас день. Моргает, трёт глаза кулаками, делает глубокий вдох, и постепенно сознание проясняется: она дома, скоро Новый год, отец приедет ближе к десяти…       — Ну да, точно, — бормочет она, потягивается и встаёт с кровати, слегка покачиваясь от остаточной сонливости.       Василиса направляется на кухню, чтобы поставить в духовку курицу, по её подсчётам, блюдо должно приготовиться как раз к приходу отца. Движения пока ещё сонные, но она заставляет себя сосредоточиться. Открывает дверцу духовки, проверяет температуру, аккуратно перекладывает замаринованную курицу на противень.       Сделав всё, что от неё требуется, она берёт пакет с влажным кормом для Цитруса. Едва раздаётся шуршание упаковки, кот мигом примчался на кухню. Пушистый вихрь с горящими глазами. Он нетерпеливо трётся о ноги Василисы, потом резко устремляется к миске и, уткнувшись мордочкой, начинает жадно есть.       — Ну-ну, не торопись, — усмехается Василиса, наблюдая за ним. — Всё твоё, никто не отбирает.       Оставшись довольной собой, она скрещивает руки на груди, кивает каким‑то своим мыслям и направляется в ванную комнату: пора принять горячую ванну и хорошенько отмыться. Ей хочется в Новый год войти абсолютно чистой и свежей, словно с чистого листа.       Набрав полную ванну горячей воды, Василиса бросает в неё бомбочку с ароматом лаванды. Та начинает шипеть и растворяться, окрашивая воду в нежно‑фиолетовый оттенок и наполняя комнату тонким цветочным запахом. Она медленно опускается в обжигающе тёплую воду, тихо выдыхает и откидывает голову на бортик ванны, закрывая глаза от удовольствия.       — Алиса, включи Fredrik Ferrier, Electric Pineapple — Wicked Game, — громко произносит она.       Через пару секунд раздаются первые аккорды знакомой мелодии. Василиса прикрывает глаза, позволяя музыке окутать её, как мягкое одеяло. Тёплая вода обволакивает тело, аромат лаванды успокаивает, а ритм песни задаёт особое настроение.       Когда звучат знакомые строчки песни, перевод которых Василиса знает наизусть, её сердце вдруг начинает биться чаще. В голове против воли возникает образ: темноволосый кудрявый парень с пронзительными карими глазами, смотрящими из‑под чёлки. Что‑то внутри неё сжимается, будто кто‑то дёрнул за невидимую нить. И я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё) Нет, я не хочу влюбляться (Сердце будет разбито, вот и всё) В тебя…       Василиса резко зажмуривает глаза, сжимает кулаки под водой, а потом, словно пытаясь смыть эти мысли вместе с пеной, погружается с головой под воду. Секунды тишины, только гул крови в ушах и пузырьки, поднимающиеся к поверхности. Она выныривает, шумно вдыхает и проводит руками по мокрым волосам.       — Хватит, — шепчет она себе. — Никаких лишних мыслей. Только сегодня. Только сейчас.       Глубоко вдыхает аромат лаванды, снова откидывается на бортик и пытается сосредоточиться на музыке, на тепле воды, на том, как расслабляются мышцы. Постепенно дыхание выравнивается, а образ парня тускнеет, уступая место предвкушению праздника.

***

      Сделав все ванные процедуры, абсолютно чистая и благоухающая Василиса направляется в комнату, чтобы выбрать наряд для празднования. Она уже примерно прикинула, что хочет надеть, поэтому осталось только найти эти вещи и хорошенько отпарить, чтобы всё выглядело идеально.       Достав из шкафа бардовую замшевую юбку и белый объёмный джемпер, Василиса одобрительно кивает сама себе, покручивает вешалку в руках и улыбается:       — Ну что ж, достойный выбор для новогодней ночи, — произносит она с лёгкой усмешкой, но в глазах светится искренняя радость.       Тщательно подготовив одежду, она надевает всё на себя, не забыв чёрные капроновые колготки — зима всё‑таки. Добавив чокер из белого бисера на шею, Василиса кружится перед зеркалом, любуясь собой в этом образе. Отправив воздушный поцелуй отражению, она тихо смеётся, делает пару танцевальных па и направляется к тумбочке за косметичкой. Уже по привычке уложила брови гелем, покрасила реснички тушью, отчего глаза становятся ещё более выразительными, наносит совсем немного хайлайтера на скулы и полюбившийся красноватый блеск на губы.       — Да, он всё равно сотрётся, пока мы с папой будем ужинать, — вздыхает Василиса, но тут же пожимает плечами. — Ничего, подкрашу перед выходом.       Последним штрихом становятся любимые барбарисовые духи: она распыляет их на шею, запястья и чуть‑чуть на одежду. Вдыхает аромат и удовлетворённо кивает:       — Идеально.       С кухни идёт аппетитный аромат жареной курицы, такой насыщенный, что живот урчит в нетерпении. Время уже близится к десяти вечера, значит, пора накрывать на стол. Василиса переносит кухонный стол в гостиную, пару раз чуть не роняет его в дверных проёмах, чертыхается, но всё же ставит так, чтобы удобно было смотреть новогодние шоу по телевизору.       Достав из шкафа праздничную скатерть белого цвета, девушка аккуратно расстилает её, разглаживая складки ладонями. Следующим этапом сервировки становится греческий салат в красивой резной салатнице и любимое папой оливье в точно такой же посуде. Поставив на стол все остальные блюда, приготовленные сегодня днём, она расставляет две тарелки, два бокала, два стакана и столовые приборы на двоих — для их маленькой семьи.       Чтобы скоротать время до прихода Александра Михайловича, Василиса включает телевизор, останавливается на первом попавшемся канале с новогодним концертом и садится на диван, поджав ноги. Но в голову снова начинают закрадываться навязчивые мысли, от которых на душе становится тоскливо: опять одна. Все уже со своими семьями, занимаются предпраздничной суетой, поздравляют друг друга с наступающими праздниками. А она сидит здесь, старается хоть как‑то скоротать время…       Тяжело сглотнув неожиданно образовавшийся ком в горле, Василиса трясёт головой, пытаясь прогнать грусть, но получается плоховато. Тогда, вздохнув, она достаёт телефон, чтобы хоть как‑то отвлечься, и пишет Хэнку в надежде, что он не сильно занят. Вася: Чем занимаешься? Хэня: Сидим за столом, слушаю одни и те же истории из молодости родителей. Каждый год одно и то же. А ты? Вася: Я накрыла стол, жду, пока папа приедет. Хэня: Хотел бы я сейчас быть с тобой. Мне не нравится, что ты одна. Вася: Ничего страшного, папа скоро приедет. Уже скоро увидимся :) Хэня: Очень жду.       Время уже переваливает за десять вечера, а Александра Михайловича ещё нет. Где же он? Закрыв диалог с Хэнком, Василиса набирает номер папы. Он отвечает спустя пару гудков:       — Алло, па? Ты где?       — Уже около дома, дочь, — раздаётся в трубке его усталый, но тёплый голос. — Минуту, и буду.       Облегчённо выдохнув, Василиса бросает телефон на диван и бежит на кухню, чтобы наложить горячие блюда и выставить на стол.       Услышав звук открывающейся двери, она спешит в прихожую, чтобы скорее встретить отца. Александр Михайлович заходит. Его полицейская форма покрыта снегом, но он по‑доброму улыбается, увидев дочь.       — Папа! — радостно вскрикивает Василиса и бросается к нему.       В левой руке он держит букет из еловых веток. От него исходит аромат леса и Нового года. Василиса радостно взвизгивает, перехватывает букет и тут же направляется в комнату, чтобы поставить его в вазу и наполнить воздух этим замечательным запахом.       — Как аппетитно пахнет, дочь! — замечает Александр Михайлович, снимая пальто.       — Переодевайся и давай за стол, я уже горячее подала! — торопливо говорит Василиса, чуть ли не подталкивая его в сторону кухни.       Александр Михайлович проходит в свою комнату, снимает надоевшую форму, переодевается в чистую белую футболку и тёмные домашние штаны. Ни на какие тусовки он, конечно, не собирается, потому домашняя одежда в самый раз.       Быстро помыв руки, он входит в комнату, где накрыт стол, и восхищённо качает головой:       — Какая же ты у меня хозяйственная, Василиса. Молодец. Горжусь, — произносит он с теплотой в голосе.       Разложив еду по тарелкам и налив в стаканы вишнёвый сок, Василиса наконец садится и облегчённо выдыхает.       — Спасибо, дочь, за такой замечательный праздничный ужин. Ты отлично потрудилась. Давай попробуем, что ты наготовила, — произносит отец, беря в руки вилку и приступая к трапезе.       Василиса тоже не заставляет себя ждать и принимается за еду, довольно кивая:       — Ммм, получилось вкусно, — улыбается она.       Разговор завязывается сам собой: они обсуждают школьные дела Василисы, работу отца, радуются новогодней погоде, смеются над выкрутасами Цитруса, который в этот момент пытается запрыгнуть на стол, но Василиса ловко подхватывает его на руки.       — Цитрус, ну куда ты? — хохочет она, целуя кота в макушку.       Василисе греет душу эта семейная, тёплая атмосфера. Ради таких вечеров и стоило жить.       — Дочь, у меня для тебя подарок есть, сейчас принесу, — вставая с дивана, весело говорит Александр Михайлович.       — Я тогда тоже за подарком! — радостно хлопает в ладоши Василиса. Подарки она любила и дарить, и получать.       Резво добежав до комнаты, она берёт с верхней полки шкафа подарок для папы, красиво упакованный в крафтовую бумагу с красной лентой, и прихватывает подарки для Цитруса. Когда она возвращается в комнату, папа уже сидит на прежнем месте, а рядом с ним лежит маленькая нежно‑розовая коробочка.       — Так, сначала подарок нашему новому члену семьи, которого мы обрели только в этом году, но любим от этого не меньше, — торжественно произносит Василиса, доставая купленную когтеточку голубого цвета и игрушку. — Цитрус, а ну смотри, что я тебе купила!       Заинтересованный кот поднимает хвост, видя что‑то интересное, и, как только Василиса бросает ему мышку, сразу вцепляется в неё и начинает гонять по полу.       — А это тебе, пап, — протягивает она свёрток отцу.       Распаковав подарок, Александр Михайлович видит рубашку красивейшего цвета и аккуратные запонки. Его глаза наполняются теплом.       — Спасибо, дочь, мне очень нравится, ты, как всегда, угадала с подарком, — улыбается он. — А это тебе, — и протягивает Василисе маленькую коробочку.       Открыв её, Василиса видит милое колечко из белого золота с небольшим розовым камушком в виде сердечка. Её глаза заслезились от нахлынувших эмоций умиления и радости. Сердце на кольце — это такое признание в любви от отца, которое он почему‑то не мог сказать вслух. Но она всё поняла.       — Спасибо, пап, оно просто превосходное, — утирает слезу, всё‑таки собравшуюся в уголке глаза, и улыбается нежно.       Надев кольцо на указательный палец правой руки, она не может налюбоваться этой красотой, каждые несколько секунд бросает взгляд на руку.       До наступления Нового года остаётся несколько минут. По традиции включив Первый канал, где вещает президент, поздравляя всех с праздником, Василиса и Александр Михайлович принимаются открывать бутылку шампанского, чтобы не упустить возможность загадать желание.       Когда куранты отбивают последние секунды уходящего года, Василиса закрывает глаза и сосредотачивается на своём заветном желании:       «Пожалуйста, пусть всё будет хорошо!» — мысленно произносит она. Затем добавляет: «Хочу полюбить, как в книгах…»

***

      Хэня: Вася, выходи, мы внизу!       Получив сообщение, Василиса поворачивается к отцу, который уже почти засыпает, сидя на диване, и громко, но мягко говорит:       — Пап, мне пора идти, ребята уже ждут внизу.       Александр Михайлович с трудом открывает глаза, потирает лицо ладонями, затем поднимается со своего места, чтобы проводить дочь.       — Я тебе доверяю, дочь, не подведи, — опираясь на дверной косяк, произносит он, внимательно смотрит на суетящуюся Василису, слегка хмурит брови.       — Конечно, па, — Василиса выпрямляется во весь рост после того, как надела чёрные ботинки, улыбается отцу, стараясь передать ему свою уверенность.       Взяв подарочный пакет с толстовкой для Хэнка и засунув носки для Кисы, обмотанные красной ленточкой, в карман, Василиса поправляет волосы резким движением, бросает взгляд в зеркало, потом машет папе рукой и выходит в прохладный подъезд.       Быстро сбежав по лестнице и толкнув подъездную дверь, она оказывается на улице, поток холодного воздуха ударяет в лицо, заставляя её на мгновение замереть и шумно выдохнуть. Услышав звук двери, ребята одновременно оборачиваются и смотрят на улыбающуюся девушку.       — С Новым годом! — весело прокричала она, спускаясь с крыльца и подходя к ребятам, раскидывает руки в стороны, словно хочет обнять весь мир.       — С Новым годом, Васька, — улыбаясь, говорит Хэнк, заряжаясь её позитивом. Он обнимает подбежавшую к ним Василису, крепко прижимает к себе на секунду, затем отстраняется и хлопает её по плечу. — Ну, наконец‑то ты здесь!       Отстранившись и немного помедлив, Василиса подходит к курящему Кисе. Она обнимает его, обдавая своим ароматом, и шепчет:       — С праздником, Киса.       Свободной рукой Киса обнимает девушку в ответ, замирает на несколько секунд, впитывая в себя этот момент, затем хлопает её по спине и хрипловато смеётся:       — С Новым годом, Бабочка, — наконец «оживает» он, выпуская Василису из рук.       — Мы вызвали такси, через две минуты приедет, — произносит Хэнк, опуская взгляд в экран телефона. Его пальцы нервно теребят замок куртки. Что‑то не так. Что‑то между Василисой и Кисой не так — он это чувствует, и внутри поднимается неприятное ощущение тревоги.       — Отлично! Такая прекрасная погода! — Василиса поднимает лицо навстречу снежинкам, ловит маленькие льдинки языком, смеётся. — Просто волшебство какое‑то!       — Конечно, всё прекрасно будет, когда весь день бухаешь, — усмехается Киса, выкидывает окурок в мусорку и резко разворачивается к девушке.       — Я не бухала, а культурно выпивала в отличной компании, поддерживая интеллектуальные беседы, — Василиса показывает Кисе язык, скрещивает руки на груди и демонстративно смотрит в телефон.       — Насчёт интеллектуальных я сомневаюсь, — хмыкает Киса и подмигивает.       Василиса в ответ молча показывает ему средний палец, но в глазах у неё пляшут смешинки.       Хэнк наблюдает за ними, хмурит брови и сжимает губы. Их постоянные перепалки раньше вызывали только смех, а сейчас почему‑то смеяться совсем не хочется. Он чувствует, как внутри нарастает напряжение.       Увидев фары приближающейся машины, Хэнк резко выпрямляется и предупреждает ребят:       — Это за нами!       Все трое одновременно оборачиваются на белый автомобиль, стоящий у обочины. Хэнк открывает перед Василисой заднюю дверь, жестом пропускает её вперёд и говорит:              — Прошу, Ваше Высочество.       Василиса фыркает, но улыбается и забирается внутрь. Хэнк обходит машину и садится рядом с ней. Киса занимает переднее пассажирское сидение, немного двигает его назад, чтобы не тесниться, и бросает через плечо:       — Ну, поехали.

***

      — О‑о‑о, ребята, салют, а мы тут уже начали! — Локон выскакивает на улицу в одной розовой толстовке и голубых джинсах, размахивает бенгальским огнём, искрящимся в темноте, и залихватски хохочет.       Пройдя через кованые ворота, Василиса медленно оглядывает обстановку: двухэтажный дом из красного кирпича стоит в центре участка, окружённый деревьями от туй до яблонь, сейчас сбросивших листья; по периметру крыши свисают гирлянды белого цвета, словно россыпь звёзд, придавая дому по‑настоящему праздничный вид; к входной двери ведёт расчищенная дорожка, по краям которой стоят невысокие фонари, отбрасывающие тёплые круги света. Глубоко вдохнув морозный воздух, наполненный предвкушением праздника, Василиса идёт навстречу однокласснику.       — Локон, ну ты даёшь! Здесь просто волшебно, — с улыбкой говорит она. — С Новым годом!       — И тебя, Вась! Заходи, не стесняйся! — машет он рукой.       Киса с Хэнком идут следом, здороваются со знакомыми ребятами, хлопают кого‑то по плечу, обмениваются шутками.       Войдя в дом, Василиса аккуратно снимает ботинки, ждёт парней и проходит дальше, с любопытством оглядывая интерьер. Современный ремонт в светлом стиле делает дом ещё просторнее изнутри, чем он кажется снаружи; под потолком гостиной прикреплена диодная лента, переливающаяся всеми цветами радуги; в углу комнаты стоит стол, заставленный бутылками с алкоголем и пакетами с соками; тёмный диван расположился в другом конце комнаты, к нему приставлен журнальный столик с несколькими кальянами; из стереосистемы гремит современная музыка, заставляя невольно покачивать головой в такт.       — Что пить будешь? — почти кричит Хэнк на ухо Василисе, перекрывая громкую музыку.       — Шампанское, — она наклоняется ближе к нему, почти касается его плеча, чтобы быть услышанной. — У меня для тебя подарок есть. Можем чуть позже отойти, чтобы я не забыла подарить?       Хэнк кивает, но внутри всё сжимается от неловкости: он‑то ей ничего не приготовил. «Дурак», — мысленно ругает он себя.       Подойдя к столу, Боря наполняет пластиковый красный стаканчик шампанским, предварительно открыв бутылку, а себе смешивает классический виски с колой. Бросает взгляд на Василису: она покачивает головой в такт музыке, осматривается, улыбается чему‑то своему. Хэнк делает быстрый глоток и направляется к ней.       Василиса берёт стаканчик из рук Бори, благодарно кивает и, поймав его за свободную руку, тянет сначала в прихожую, забрать подарок, а затем на второй этаж, в поисках свободной комнаты. Оказавшись в светлой, пустой комнате, она разворачивается к Хэнку лицом.       — Боря, это тебе, — протягивает пакет, отпивает из стаканчика. — С Новым годом.       Хэнк ставит свой стакан на свободную тумбочку, открывает пакет и достаёт аккуратно сложенную толстовку.       — Спасибо, Вась, мне очень нравится, — прикладывает толстовку к себе, улыбается, но тут же хмурится. — Я такой дебил, ничего тебе не купил даже.       — Нет, всё в порядке, — Василиса мягко касается его руки. — Я хотела сделать тебе подарок, чтобы порадовать, а не чтобы в ответ что‑то получить. Я рада, что тебе понравилось.       Боря, тронутый её заботой, подходит ближе, обнимает за талию и шепчет в ухо:       — Спасибо тебе… правда, спасибо.       Затем отстраняется и легко целует её в щёку.       — Пойдём отрываться, наконец? Не просто так же приехали, — Василиса хлопает Хэнка по плечу, делает несколько глотков шампанского. — Время повеселиться!       Спустившись на первый этаж, Василиса врывается в гостиную. В центре комнаты уже танцуют ребята. Она, не теряя ни секунды, присоединяется к ним, допивает шампанское и отдаётся музыке. Глаза закрыты, тело движется в быстром ритме, она полностью погружается в момент, забывая обо всём на свете.       Киса сидит на диване, курит ананасовый кальян и наблюдает. Как только замечает блондинку, танцующую недалеко от него, не может отвести взгляд. Как и всегда.       Её короткая юбка плотно облегает бёдра, подчёркивая красивые изгибы. Киса тяжело сглатывает, в голове мелькают запретные мысли. Так хочется провести по ним руками, задирая эту проклятую бардовую ткань. Стройные ноги в чёрных колготках напрягаются от танцев, выделяя чуть заметные мышцы на икрах. Киса сглатывает. Ведь представляет, как эти самые икры могут быть скрещены за его спиной, когда он сам бы находился между её ног. Белый джемпер задирается, когда она поднимает руки вверх, оголяя тонкую талию с едва заметными линиями пресса. Невозможно не представить, как он касается живота Василисы своими губами, спускаясь ниже.       И вот он — тот самый момент, которого Киса, чёрт возьми, ждал. Сзади к Василисе подходит Хэнк, обнимает за ту самую талию, прижимает к себе. Киса резко отворачивается, встаёт с дивана и идёт к столу с алкоголем.       — Надо отвлечься, — бормочет он себе под нос.       Опрокидывает рюмку текилы, закусывает лимоном и замечает у стола брюнетку в чёрном платье.       — Эй, привет, — подходит к ней Киса, стараясь сосредоточиться на чём‑то другом. — Как настроение?       Она улыбается в ответ, и он делает ещё глоток. Хватит забивать голову блондинкой, танцующей с его другом. Просто хватит.

***

      Вдоволь натанцевавшись, Василиса решает передохнуть в той комнате, где уже была сегодня, надеется, что она не занята. Захватив куртку, чтобы выйти на балкон и не замёрзнуть, она направляется наверх, не забывая предупредить Хэнка:       — Боря, я скоро вернусь, пойду подышу свежим воздухом.       — Окей, Вась, — кивает тот, не отрываясь от разговора с кем‑то из знакомых.       Немного пошатываясь от выпитого, Василиса доходит до нужной двери, на всякий случай стучится тихо, почти неслышно и осторожно заглядывает внутрь. Пусто.       — Отлично, — выдыхает она с облегчением и заходит в уже знакомое помещение.       Пройдя вглубь комнаты, блондинка открывает дверь на балкончик и выходит наружу. Кладёт куртку на стоящий рядом плетёный стул, опирается локтями на перила и смотрит на горизонт. Вокруг темнота, разглядеть что‑то сложно, но бушующее море видно отчётливо его тёмные волны накатывают на берег, будто отсчитывают секунды наступившего года.              Василиса покачивает головой в такт музыке, доносящейся снизу. Тихонько подпевает, прикрыв глаза и вдыхая морозный воздух.       — Ты чего тут мёрзнешь, бабочка?       От неожиданности Василиса вскрикивает и резко оборачивается, инстинктивно хлопая Кису по плечу. Тот ухмыляется во весь рот: его план по неожиданному появлению сработал идеально. Он ещё в коридоре заметил, как она заходит в комнату, и тут же бросил компанию, отправившись следом.       — Ты дурак?! — возмущается Василиса, размахивая руками. — А если бы я умерла от остановки сердца? Или упала бы с балкона от неожиданности?       — Я бы тебя спас, — Киса играет бровями, почти смеётся над её злым выражением лица. — У меня есть суперсила, спасать глупеньких девочек. Ты почему тут?       — Устала, решила подышать, — немного успокаивается Василиса, пропуская первую половину его слов мимо ушей. — А ты чего здесь?       — Я… Я за тобой пошёл, — улыбка сползает с лица Вани, он говорит это почти шёпотом, будто сам удивляется своим словам. Алкоголя в организме достаточно, чтобы истинные чувства прорвались наружу.       — Хорошо, — Василиса переминается с ноги на ногу, чувствует его настрой и вдруг вспоминает: — А у меня для тебя подарок есть! — Она залезает в карман куртки, лежащей на стуле.       Достав свёрток, протягивает его Кисе, пытается спрятать улыбку и ждёт его реакции. Ваня берёт носки, обмотанные красной ленточкой, подносит ближе к лицу, вглядывается во мраке комнаты и вдруг громко хохочет:       — Бля, Бабочка, спасибо! Будет, на что дрочить!       — Фу, Киса, что за мерзость! — Василиса морщит нос, но тоже смеётся.       Когда смех стихает, Киса смотрит на развеселившуюся Василису, не в силах даже моргнуть.       — У меня для тебя тоже подарок есть. Я не знал, дарить или нет… — неуверенно начинает он. Когда это он вообще перед девушками был таким неуверенным? — Короче, вот.       Ваня достаёт из кармана чёрных штанов маленький синий мешочек и протягивает Василисе. Она берёт его заворожённо, аккуратно открывает, высыпает содержимое на ладонь.       Маленькие серебряные серёжки в виде бабочек. Киса купил их спонтанно, когда выбирал новую серёжку себе. Увидел на витрине и сразу вспомнил о ней.       Василиса поднимает на него глаза, сияющие от восторга и радости.       — Вань, спасибо… — шепчет она, снова опуская взгляд на подарок.       Киса не любил, когда его называли по имени, но из её уст оно звучит по‑особенному мягко. Почувствовав прилив благодарности, Василиса приближается к парню и обнимает его за шею, прижимаясь всем телом. Алкоголь рушит все барьеры. Киса зажмуривается, прижимает её к себе за талию, утыкается носом в шею, вдыхает её запах.       Они стоят в объятиях друг друга какое‑то время, пока в голову Василисы, словно молотком, не ударяет одна мысль.       — Я… Я с Хэнком… — тихо произносит она, отстраняясь.       — Блять… — сквозь сжатые зубы выдыхает Киса, выпускает её из объятий и садится на кровать, ставит согнутые локти на колени.       — Вань…       — Ответь мне на вопрос. Почему? Я же знаю, что ты что‑то чувствуешь ко мне. Я, блять, это вижу. Но ты почему‑то с ним.       — Потому что я в нём уверена. Потому что он всегда рядом, когда мне это надо…       — Ты серьёзно сейчас?! — Киса вскакивает с кровати, подходит вплотную к Василисе. — Ты думаешь, я бы не приехал, если бы ты мне написала?! Ты думаешь, я бы, блять, не пригнал к тебе, если бы ты сказала, что тебе хуёво?! Ты ни разу мне не писала…       — Мы никто друг другу, Ваня! — кричит Василиса. — Боря мой друг ещё с детства, а с тобой мы познакомились чуть больше месяца назад. Всё время стебёмся друг над другом. У нас нет ничего общего!       — Да что ты говоришь! — резко перебивает её Киса, делает шаг вперёд, почти нависает над ней. — Ты не помнишь, как я тебя возил на байке после хуёвого дня?! Ты не помн…       — Прекрати, Ваня, прекрати! — Василиса кричит, голос срывается. Она не хочет это слушать, пытается выкинуть из головы всё, что связывает её с ним в те моменты, когда он был рядом. Чтобы он замолчал, она начинает стучать ладонями по его плечам, резко, нервно. Глаза наполняются слезами, и она отчаянно моргает, стараясь их сдержать.       Сжав челюсти так, что зубы почти раскрошились, Киса через силу прижимает девушку к себе. Терпит её удары, чувствует, как она дрожит, слышит прерывистое дыхание. Он закрывает глаза, глубоко вдыхает, пытаясь унять бурю внутри.       Когда Василиса немного успокаивается, она отстраняется, разворачивается к нему спиной и быстро, почти судорожно, вытирает слёзы рукавом джемпера.       — Вань… — голос звучит тихо, надломленно. Она всё ещё не поворачивается к нему лицом. — Мы совсем разные. Я не говорю, что ты плохой человек или что‑то такое. Нет. Просто… мы не подходим друг другу, понимаешь? У тебя совсем другой образ жизни: тусовки, девушки, наркотики… А я… А мне такое не нужно. Мне нужна стабильность, ясность, а не вечные американские горки.       Киса слушает, играет желваками, сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Внутри всё горит, хочется что‑то разбить, заорать, но он держит себя в руках. Он прекрасно понимает всё, что она говорит. Не раз прокручивал это в голове. Но, блять, почему так хуёво? Почему именно сейчас, когда он наконец решился сказать ей правду?       Неожиданный звонок телефона заставляет обоих вздрогнуть. Киса достаёт телефон, бросает короткий взгляд на экран и отвечает. Василиса разворачивается к нему, наблюдает за его напряжённым лицом, видит, как брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в тонкую линию.       — Я нихуя не слышу, Гендос… Ты где? — Киса повышает голос, стараясь перекричать музыку. — Блять, иди в туалет, щас мы приедем.       Он сбрасывает звонок, поднимает обеспокоенные глаза на Василису.       — Гендос в каком‑то клубе нанюхался херни какой‑то. Вообще не в адеквате. Надо ехать, а то он коньки может двинуть…       — Я тоже поеду, — Василиса быстро надевает куртку, застёгивает её дрожащими руками. Тревога за нового друга накрывает её волной, вытесняя все остальные эмоции.       — Это небезопасно, оставайся здесь, — Киса хмурится, делает шаг к ней, будто хочет физически преградить путь.       — Нет, я тоже переживаю! — она смотрит ему прямо в глаза, голос звучит твёрже. — Я не смогу быть здесь, зная, что с вами что‑то может произойти! Как буду уверена, что всё хорошо, поеду домой.       Киса сверлит её взглядом, будто пытается прочитать мысли, оценить решимость. Молчит несколько секунд, потом резко кивает и идёт к выходу из комнаты.       — Пиздец, новый год начался, — бормочет он себе под нос.       Отправив Василису собираться, Киса находит Хэнка на танцполе. Тот покачивается в такт музыке, глаза стеклянные, улыбка кривая.       — Боря, — Киса хлопает его по плечу, — Гендос в беде. Надо ехать.       Хэнк моргает, фокусирует взгляд.       — Чего?       — Гендос, говорю, нанюхался чего‑то, не в адеквате. Поехали.       — А, ну… Поехали, — Хэнк кивает, но пошатывается, когда пытается сделать шаг.       Вместе они находят Мела: тот стоит рядом с Анжелой, что‑то ей шепчет на ухо. Киса дёргает его за рукав:       — Мел, Гендос в беде, надо ехать.       Мел хмурится, бросает взгляд на Анжелу, потом на Кису:       — Понял. Идём.       Они выходят в прихожую. Василиса уже стоит там полностью собранная, притоптывает ногой в нетерпении, пальцы нервно теребят край куртки.       — Ты что тут делаешь? — недоумённо спрашивает Хэнк, заплетающимся от выпитого языка. Немного переборщил.       — Я еду с вами, — твёрдо отвечает Василиса.       — Понятно, — тяжело выдыхает Хэнк, надевает кроссовки, пошатывается. Василиса поджимает губы, подходит к нему и берёт под локоть, чтобы тот не свалился.       — Держись, Боря, — тихо говорит она.              Киса смотрит на них, качает головой, но ничего не говорит. Внутри всё ещё бурлит, но сейчас главное — помочь другу.

***

      Подъехав к клубу на такси, их четвёрка вываливается из машины, останавливается перед входом. Все растерянно оглядываются, не зная, что делать дальше. Первым берёт себя в руки Киса.       — Короче, там знакомый чел на фейсе стоит, — резко кивает в сторону охранника, — я обрисую ситуацию, и мы с Василисой зайдём, заберём Гендоса и вернёмся. «Со мной ей будет безопаснее», — чуть не добавляет он, но вовремя прикусывает язык. — Мел, ты с Хэнком пока тут стой, ладно? Ему там сейчас вообще хуёво станет.       — Понял, — коротко кивает Мел, отводит Борю в сторону и усаживает на скамейку. Хэнк покачивается, трёт лоб, явно пытаясь собраться с мыслями.       Киса берёт Василису за руку крепко, почти до боли и идёт к клубу. У входа тормозит, жестом просит её подождать, а сам направляется к охраннику. Василиса наблюдает за ними: Киса что‑то быстро говорит, активно жестикулирует, то и дело тычет пальцем в сторону входа. Охранник хмурится, качает головой, но Киса не сдаётся, хлопает его по плечу, что‑то добавляет, и вот уже они жмут друг другу руки. Киса оборачивается, машет Василисе, протягивает руку. Она подходит, он тут же перехватывает её ладонь, сжимает ещё крепче и тянет за собой.       — Бабочка, не отпускай меня, ладно? — просит Киса, бросает быстрый взгляд на её лицо. Василиса кивает, и он ведёт её в сторону туалетов.       В клубе толпа, удушающая, плотная, танцующая в такт грохочущей музыке. Василиса чувствует, как перехватывает дыхание, как начинает кружиться голова от нехватки кислорода и запаха пота, алкоголя и чего‑то ещё, резкого и неприятного. Толпа пугает её, но она смотрит только на спину Кисы, идёт след в след, крепче сжимает его руку. «Ничего не случится. Я с ним», — мысленно повторяет она.       У туалетов Киса быстро проверяет, что в мужском никого нет, к его удивлению, помещение пустует, и заводит Василису внутрь, закрывает дверь на замок. Картина перед ними жуткая: Гена лежит в углу, бледный, почти белый, глаза закрыты, дыхание неровное.       Василиса не теряет ни секунды: бросается к нему, падает на колени, начинает легонько бить по щекам.       — Гена, очнись! Ну же, давай! — голос дрожит, но она старается говорить твёрдо.       Он с трудом приоткрывает глаза, и Василиса выдыхает с облегчением, оборачивается на Кису:       — Вань, срочно нужна вода и лимон, ты сможешь принести?       — Да, щас, я быстро, — кивает Киса и срывается с места, почти бежит к барной стойке.       Василиса тем временем достаёт из кармана свои чёрные перчатки, бежит к раковине, смачивает их ледяной водой. Возвращается к Гене, аккуратно обтирает его лицо, шею, руки, пытается сбить жар. Когда Киса возвращается с бутылкой воды и половинками лимона, она облегчённо выдыхает.       — Спасибо, — коротко бросает, берёт лимон, открывает Гене рот, запрокидывает ему голову и выдавливает сок, заставляя глотать. Закончив с первой половинкой, берётся за вторую. Потом подносит бутылку к губам: — Пей, Гена, пей.       Когда вода заканчивается, Василиса командует:       — Киса, тащи его к унитазу.       Парень не медлит: подхватывает друга под мышки, тащит к ближайшему унитазу, ставит на колени. Отходит в сторону, пропускает Василису вперёд.       — Гена, ты слышишь меня? — Василиса наклоняется к нему, пытается поймать взгляд. В ответ только невнятное мычание. — Тебе надо прочистить организм. Засунь два пальца в рот, пожалуйста.       Реакция нулевая. Василиса на секунду захлёбывается отчаянием, губы дрожат, но она резко выдыхает, берёт себя в руки. Раскрывает Гене рот, надавливает на щёки левой рукой, правой засовывает пальцы внутрь. Через мгновение Гена начинает задыхаться, его мутит. Василиса успевает убрать руку, придерживает его за голову, пока он извергает содержимое желудка.       Когда эти мучения заканчиваются, Гендос медленно открывает глаза, наконец осознавая, что происходит вокруг. Взгляд у него мутный, лицо всё ещё бледное, как мел.       — Бля, я чуть не сдох, — произносит он еле шевеля губами, выдыхает прерывисто.       — Ген, поехали домой, — тихо говорит Василиса, поднимается на ноги и слегка потирает затёкшие колени.       Киса, всё ещё ошеломлённый смелостью девушки, тут же подходит к ней и помогает встать, аккуратно поддерживая за талию.       — Спасибо, — коротко кивает она ему и направляется к раковине, чтобы смыть с рук всё противное, липкое, что осталось после помощи Гене.       Василиса тщательно намыливает руки мылом, трёт их с нажимом, так, что кожа начинает краснеть. Пена стекает в раковину, унося с собой следы пережитого кошмара. Она смывает её, потом умывает лицо ледяной водой, будто хочет смыть и эмоции тоже. Закрывает кран, глубоко вздыхает и разворачивается к парням.       Киса всё это время стоит рядом, держит еле стоящего Гендоса за плечи. Вид у того, мягко говоря, так себе: волосы спутались, рубашка помята и испачкана, взгляд всё ещё затуманенный. Василиса поджимает губы, подходит ближе и встаёт по другую сторону от Гены, аккуратно закидывает его руку себе на плечи.       — Держись, Ген, — тихо говорит она.       Втроём они медленно идут к выходу из туалета. Толпа в клубе плотная, приходится буквально проталкиваться сквозь неё. Василиса чувствует, как дрожат ноги, но держится, не может показать слабость сейчас. Наконец они вырываются на улицу, жадно вдыхают свежий морозный воздух.       Мел, увидев знакомую троицу, подталкивает почти уснувшего Хэнка и стремительно бросается к ним, чтобы подхватить Гендоса. Он замечает, что Василиса еле держится на ногах от тяжести, и хмурится.       — Вась, давай я его возьму, — предлагает он, перехватывая Гену. — Ты и так на ногах еле стоишь.       — Да нормально, справляюсь, — слабо улыбается Василиса, но всё же отдаёт Гене Мелу.       — Что с ним? — спрашивает Мел, поддерживая Гендоса под локоть.       — Это пиздец, — только и говорит Киса, бросает взгляд на Василису. Та стоит, слегка покачиваясь, лицо бледное, но в глазах упрямая решимость.       — Как домой поедем? — еле выговаривает Хэнк, подходит к ребятам, пошатывается.       — У… У меня тачка за углом. Сейчас поедем… — хрипло отвечает Гендос, пытаясь собраться с силами.       — Куда ехать собрался, Гендосина? — недовольно бросает Киса, его уже всё начинает бесить. Он нервно теребит замок куртки. — Я хуёво вожу. Мел?       — Да я вообще не умею, у нас машины-то нет, — разводит руками Мел.       — Я поведу, меня папа учил, — Василиса проводит ладонью по лицу, выпрямляется, стараясь выглядеть увереннее.       — Если ты устала, мы можем такси вызвать, Василис, — Киса смотрит на неё внимательно, замечает, как подрагивают её пальцы, как тяжело она дышит.       — Я справлюсь, не переживай, — твёрдо отвечает Василиса, расправляет плечи.       Мел доводит Гену до машины, находит в кармане цветастой куртки ключи и передаёт их Василисе. Она снимает блокировку дверей, быстро залезает на переднее сиденье, сразу заводит автомобиль, чтобы тот прогрелся. Пока она подстраивает сидение под себя, Киса и Мел грузят два еле стоящих тела на задние сиденья. Егор устраивается сзади, сбоку от почти лежащих друг на друге Хэнка и Гендоса. Киса обходит машину, садится на пассажирское сиденье и поворачивается к Василисе.       — Гендоса к отцу везти надо, а то одного дома оставлять не вариант. Это недалеко, минут пятнадцать отсюда. Потом Хэнка загрузим домой, Мел в соседнем доме живёт. Потом до тебя доедем, а там я пешком. Ты справишься? — спокойно объясняет Киса, внимательно следит за её реакцией.       Василиса кивает коротко, уверенно. Киса садится прямо, показывает направление:       — Поехали.       Киса не может отвести взгляд от Василисы. Сказать, что он в шоке, ничего не сказать. Как эта хрупкая, маленькая девчонка, не жалея себя, откачивала его полумёртвого друга, не обращая внимания ни на грязь, ни на запах, ни на собственный страх? Даже он сам на секунду растерялся, а Василиса — нет. Просто бросилась спасать человека в беде, без раздумий, без паники. И вот теперь она ведёт машину полностью сосредоточенная, ни на секунду не отрывая взгляд от дороги, чтобы не подвергнуть никого опасности. Хотя несколько минут назад еле стояла на ногах от усталости. Киса чувствует, как внутри что‑то переворачивается: восхищение, благодарность, что‑то ещё, чего он не может назвать. У него просто нет слов.

***

      Когда Василиса с Кисой подъезжают к её дому, на часах уже около пяти утра. Небо на востоке чуть светлеет, но город всё ещё погружён в ночную тьму. Василиса заглушает двигатель, убирает руки с руля и закрывает ими глаза, глубоко вздыхает, будто пытается собрать остатки сил.       Киса замечает, как её плечи слегка подрагивают, и через мгновение слышит тихие всхлипы. Они будто ножом режут ему сердце.       — Эй… — тихо произносит он, тянется к ней через коробку передач и мягко прижимает её голову к своему плечу, обхватывает ладонями.       Василиса не сопротивляется: убирает руки от лица, обнимает Кису за шею и тихо плачет у него на плече. Слезы капают на его куртку, а он гладит её по мягким волосам, время от времени целует в макушку.       — Я так испугалась… — прерывисто шепчет она, голос дрожит. — Я думала, что Гена там умрёт… Я…       — Шшш, тихо, бабочка, — Киса чуть отстраняется, заглядывает в её зареванные глаза. В его взгляде читается непривычная для него мягкость. — Ты молодец. Ты спасла его. Я не знаю, что бы делал без тебя, — он стирает слёзы с её щёк большим пальцем, продолжает тихо, уверенно: — Всё закончилось. Всё хорошо. Правда.       Василиса слушает его голос. Ровный, спокойный, будто якорь в бушующем море. Постепенно дыхание выравнивается, всхлипы стихают. Глаза сами собой начинают закрываться, усталость накатывает волной, почти сбивает с ног.       Киса замечает это:       — Давай, Вась, пора домой, — мягко говорит он и быстро выходит из машины.       Он помогает Василисе выбраться, аккуратно придерживает за локоть, ведь она еле стоит на ногах. Киса закрывает автомобиль, обнимает блондинку за талию, медленно ведёт к подъезду. По пути она чуть не спотыкается на ступеньках, но он успевает подхватить.       — Спасибо… — шепчет Василиса, едва шевеля губами.       — Да без проблем, — Киса кивает, чуть улыбается уголками губ.       Он помогает ей подняться до квартиры, терпеливо ждёт, пока она шарит в сумке в поисках ключей. Наконец Василиса находит их. Руки дрожат, не сразу получается попасть в замок. Киса молча протягивает руку:       — Дай сюда, я сам.       Открывает дверь, проверяет, что она зашла внутрь, и только тогда отходит.       Дверь закрывается. Киса спускается вниз, выходит на улицу. Морозный воздух обдаёт лицо, но он почти не чувствует холода. Достает пачку сигарет, закуривает. Первая сигарета сгорает в два затяга. Зажигает вторую, затягивается глубже, смотрит на серое небо, где уже брезжит рассвет.       «Это был пиздец», — мысленно повторяет он. В голове всё ещё мешаются картинки: бледный Гендос на полу, Василиса, которая не растерялась, а бросилась помогать, её дрожащие руки, когда она вытирала ему лицо… Он тушит окурок о бордюр, сжимает кулаки.       Разворачивается и идёт прочь, сунув руки в карманы.