Часть 9

Придерживая одной рукой пакет с продуктами, Лазарев открыл дверь квартиры и ещё раз придирчиво осмотрев коридор позади себя, вошёл внутрь. — Ириша, это я! — крикнул он, по пути на кухню. Оставив покупки на столе, мужчина направился в гостиную. Павлова нашлась сидящей на полу. Казалось, женщина не заметила его прихода, смотря в стену перед собой. Присев напротив Лазарев осторожно взял её за руку. — И давно тут сидишь? Ира моргнула и растерянно посмотрела на него. — Я… — она затравленно огляделась, словно окружающая обстановка подскажет ей ответ на вопрос. — Ты в порядке? Конечно, нет. Тупой вопрос. Но Костя задал его, надеясь, что любимая ответит утвердительно, а он продолжит не замечать, в какую пропасть проваливается её сознание. Как не замечал все эти годы того, что вытворял с ней муж. — Так не пойдёт! — Решительно поставив её на ноги, Лазарев велел: — Собирайся. — Куда? — сейчас Павлова уже пришла в себя, только в глазах все ещё плескалось отчаяние. — Прокатимся. — Я… ты уверен? Марина разрешила? — Мне не нужно спрашивать у Нарочинской разрешения, чтобы сводить свою будущую жену на свидание. — Свидание? — на секунду к нему вернулась его дерзкая, способная на безумства любимая. — Ты ударился головой? — Нет, — довольно рассмеялся Костя. — Хочу просто немного отвлечь тебя. — Ладно. Перед Мариной будешь объясняться сам. Что надеть?! — Что-нибудь поудобнее. Понаблюдав, как Ира, с заинтересованно-недоумевающим лицом скрылась в спальне, Лазарев всё-таки набрал сообщение для Нарочинской. Ответ пришёл быстро: «Надеюсь, ты будешь благоразумен.» — Угу, — буркнул мужчина, убирая мобильный в карман и широко улыбаясь вышедшей из комнаты Ире. — Можем ехать, — улыбнулась она в ответ. Выйдя на парковку и стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, они добежали до машины и пока Костя возился с ключами, Павлова разглядывала старенький, подержанный Ford, на правом крыле которого красовался желтый улыбающийся смайлик. — Не подумай, что я придираюсь… — женщина осторожно села в автомобиль, салон которого источал такой интенсивный запах кокоса, что Ира чихнула и осуждающе уставилась на безмятежно улыбающегося мужчину. — Совершил довольно выгодный обмен с одним услужливым сотрудником. Куликов на повышение пойдёт. — Ему достаточно продать твою машину и он, при должной экономии, даже сможет несколько лет безбедно жить. — О, ну надо же. Как мы заговорили! Павлова рассмеялась. — Если прекратишь меня отвлекать, мы ещё успеем заскочить в магазин. — Какой? — не без интереса уточнила Ира, пристёгиваясь. — Тот самый, в котором продают парики, — Костя выехал с парковки. — Парики?! — Марина сказала, тебя нельзя никуда вывозить без парика, — с максимально серьёзным лицом кивнул Лазарев. Павлова замолчала, с неподдельным ужасом посмотрев на мужчину. Костя держался несколько минут, а затем расхохотался. — Дурак, — с облегчением улыбнулась Ира. — Я ведь поверила! — Тебе бы пошёл рыжий. Этакая огненная штучка… — О, Господи. Да заткнись ты уже! — Павлова шутливо пихнула его. Лазарев улыбался, видя, как она буквально расцветает, возвращается к нему. Значит, они на верном пути. — Так куда мы, всё-таки, едем? — Ира пыталась догадаться сама, но обзор в окно ничего не дал, да и вникать особо не хотелось. Сейчас, когда они ехали по пустынному шоссе, в магнитоле играла спокойная мелодия, а рядом был человек, которого она любила больше всего на свете, все казалось правильным и понятным. Страха не было. Он вернётся, конечно, она не идиотка и прекрасно это осознавала, но побыть обычной женщиной, которую везут на свидание-сюрприз хотелось каждой, и Павлова не была исключением. — Хочешь, чтобы я вот так вот вскрыл все карты сразу? — Лазарев легонько сжал её ладонь и поднёс к губам. — Не знаю, — честно ответила Ира, пожав плечами. — Наверное, нет. Или да… — Она рассмеялась и покачала головой. — Ладно, дам подсказку — место не такое уж и новое, но ты отзывалась о нем довольно положительно, и я подумал, что захочешь побывать вновь. Уже… — Лазарев замешкался и покосился на неё, боясь сказать лишнего. — В общем, хотел провести время подальше от городской суеты и немного сменить обстановку. — Идей по-прежнему ноль, — улыбнулась блондинка. — Приедем ближе к ночи, можешь вздремнуть. — Нет, — Ира погладила его по лицу. — Хочу побыть с тобой. Костя повернул голову и коснулся её пальчиков губами, оставляя нежный поцелуй. Всё так изменилось. Они, их отношения, мир вокруг. Ничего уже не будет как прежде, но Лазарев чувствовал какой-то совершенно невероятный душевный подъем. Знал, что вот оно — начало всего. Начало его с Ирой совместной жизни… они постараются забыть все, что было до… *** До пункта назначения, как Лазарев и обещал, добрались уже в сумерках, но Ира всё равно узнала место. Свежий, морской бриз ворвался в окно и Ира даже задохнулась от восторга: он запомнил! Небольшой рыбацкий домик на берегу океана они арендовали лишь однажды и провели там целый день, поглощённые лишь друг другом и пользуясь тем, что Алеников улетел по делам в Санкт-Петербург. Никогда и нигде они больше не были столь нежны друг с другом, им не приходилось делать все второпях — каждое мгновение здесь Костя и Ира прочувствовали и осознали. Именно поэтому женщина с такой теплотой вспоминала об этой встрече. Даже несмотря на то, что последовало после. Ира сжалась, вцепившись в дверную ручку. Вместе с приятными мыслями, голову заполнили образы того вечера, когда Анатолий, вернувшись из поездки и будучи уже изрядно пьян, сломал ей ключицу, швырнув жену о стену с такой силой, что Ира потеряла сознание. Ему не угодило замечание супруги, касаемо распределения бюджетного фонда, в котором она состояла акционером. К несчастью для Павловой, вместе с красотой ей достался аналитический ум и способность вести дела фирмы наравне с мужем. Толик запретил ей работать, но иногда она ничего не могла с собой поделать, делая разного рода замечания. Довольно правильные и по ситуации. Это, наверное, и бесило его больше всего — осознание собственной никчёмности. Лазарев заметил её состояние и взволнованно спросил: — Ириш?.. что не так? Хочешь уехать? Тебе нехорошо? Ира повернула голову на звук его голоса и улыбнулась сквозь слёзы: — Было не очень хорошо. Теперь будет иначе. Правда?.. — Конечно! — с жаром заверил её Костя, крепко прижимая к себе. — Все наладится. Сегодня здесь никого, кроме нас. Погуляем по берегу, разожжëм камин, я купил вина. Расслабишься, поспишь. Думаешь, не вижу, как ты мучаешься кошмарами и по несколько раз просыпаешься ночью? Она молчала, просто закрыв глаза и слушая. Отрицать бессмысленно, спорить — тем более. Образ мёртвого, окровавленного мужа, тем тусклым предрассветным утром, навсегда останется в памяти. Ира не вытравит эти воспоминания. То, как пыталась реанимировать его… как кровь пачкала её руки и всё вокруг, пока она зачем-то пыталась заставить Аленикова дышать. — А что ты сказал у нас на ужин? — Моё стремление поскорее вернуться к тебе и возможность оплатить всё то, что я бездумно швырял в корзину, — виновато рассмеялся Лазарев. — В списке точно был твой любимый сыр Бри. — Ну, меня, считай, уже накормили. Идём, не терпится послушать шум волн. Улыбаясь, Костя вылез следом за любимой и глубоко вдохнув прохладный, солоноватый воздух, зашагал следом. Ира проснулась от звуков шагов. С бешено колотящимся сердцем, женщина села в постели, осмотрев тёмный дверной проем и скосив глаза на лежащего рядом Лазарева, она не сразу осознала увиденное: любимый лежал на спине, лукавые голубые глаза были широко открыты, но, вопреки обыкновению, были безжизненно устремлены в потолок. Вся грудь Лазарева была залита тёмно-красной, вязкой кровью. Тоненькая струйка стекала из уголка рта и оставляла капли на белоснежной подушке. Вскочив с кровати, Павлова попятилась к стене, пытаясь звать его по имени, но изо рта вырывался лишь сдавленный шёпот. А потом Лазарев резко, словно услышав, повернул к ней голову и заорал: — ТЕПЕРЬ ТЫ ДОВОЛЬНА?! Держа в объятиях бьющуюся в рыданиях Иру, Лазарев всё ещё не мог прийти в себя от испуга. Его разбудил душераздирающий женский крик, настолько дикий, что, спросонья, Косте показалось, что это последний звук, который она издаёт. После подобного люди обычно умирают: столько в нем было животного ужаса, тоски и боли. Но, нет. К счастью, физически с Ирой всё было в порядке, но то, с каким отчаянием она цеплялась за него, попутно, зачем-то, ощупывая руками грудь, навело Костю на мысль о необходимости психологической помощи. Происходящее просто вышибало дух. Закутав любимую в одеяло, Лазарев отнёс ее на небольшую кухоньку и, усадив на высокий барный стул, включил чайник. Уперев ладони в столешницу, внимательно вглядывался в лицо Иры, ища первые признаки зарождающегося безумия. Как следует поступать в подобных случаях? Как ей помочь? Женщина тихо всхлипывала, но на вид выглядела лишь чуть более взволнованнее обычного, то и дело оглядываясь. — Тебя кто-то или что-то напугало? Дверь заперта, мы здесь совсем одни, Ириш. Абсолютная глушь. Может, в этом и проблема? Она чувствует себя безопаснее в многолюдном мегаполисе? — Прости… это… мне приснился плохой сон, — прошелестел её шёпот. Хрена себе, плохой сон! Он чуть к праотцам от страха не отправился. Не орут так, когда кошмары снятся. Наверное. — Настолько плохой? Прости, но я чуть с кровати от ужаса не упал. Ты уверена, что в норме? Так… ты так кричала… — Прости, я не хотела, — Павлова подняла на него глаза. — Просто это очень страшный сон. — Может, стоит обратиться за помощью? К специалистам. — Видя, как вытянулось её лицо, Лазарев поспешно добавил: — Тебе явно надо пропить какие-то седативы. Ты не спишь, не ешь. У тебя депрессия. — Я в порядке. — Ни хрена ты не в порядке, Ир! — возмутился Лазарев, но продолжил уже спокойнее: — Я боюсь, что тебе может стать хуже. — Куда уж хуже, — криво усмехнулась она. — Не знаю. Но давай не будем проверять, ладно? Завтра вернёмся в город и обсудим это с Нарочинской. Павлова хотела возразить, но потом увидела, как Костя подрагивающими от волнения пальцами, пытается заварить ей ромашковый чай и сдалась. В конце концов, плохого от успокоительных не случится. Да она и сама чувствовала, что близка к краю. — Надо найти тебе хорошего психолога. Проработать ситуацию, — суетливо мечась по кухне, рассуждал Лазарев, приободрённый её молчанием. — Ничего. Все будет х орошо. Я люблю тебя. Психолог так психолог. Есть надежда, что, хотя бы ему не надо будет озвучивать ответ на вопрос: убила ли она мужа. Вот это прям перебор.