Чёрная Алати. Сакаци.

      Осень, горный воздух, чёрные ели — Алати была прекрасна!       — Красивые места, — на вдохе сказал Альдо.       Их выставили из Агариса, как только эсперадор получил выгодное предложение от олларианского кардинала. Раканов убрали с глаз долой в угоду Талига. Оставаться в долгу и нежеланным гостем непризнанный король не собирался.             Хорошо хоть в Чёрной Алати у его бабушки были родичи. Альфа улыбался, потому что ни о чём не жалел. Проведя всю жизнь в скитаниях, молодой человек и не знал, что такое настоящий дом. Но ему только двадцать, он молод, и ему хотелось найти своё место.       В Агарисе он своим не стал, пожалуй, слишком разношёрстный контингент был таков, что мало кто мог назвать себя истинным агарийцем. Здесь ты торгаш, лавочник, священник или гоган. Последние были первыми и вторыми, но не пускали к себе никого.       Агарис вообще напоминал большой базар, где можно купить и продать всё, что угодно. Вот его и его семью продали. Эсперадор был не лучше торгаша, только покупатель приобретал больше, чем стоила жизнь ни кому не нужного короля без королевства.       Оставалось любоваться. Шумел ручей, цвёл шиповник, в траве лиловели горные астры, вдали, сливаясь с облаками, маячил Анэмский хребет.       — Это отроги, главный хребет в стороне, — пояснила бабушка. — Тебе понравится Сакаци! Шикарное место: форелевые реки, охота, дикий мёд… — Матильда отгоняла от себя воспоминания о былом.       — И далеко от столицы, мешать не будем, — едко добавил Альдо.       — Чушь! – пожала плечами Матильда. — Сакаци — герцогский замок. Балинт Мёкчеи его больше других любил, а сейчас он свободен. Тётка Шара умерла два года назад, чуть не до ста лет дожила. Ничего, попьём вина, поохотимся, а к зиме будет готов дом в Алати. — В Сакаци просто замечательная охота: кабаны, олени, медведи, а в замке полно всякой снасти, – заверила Матильда.       — Шара охотилась? — усмехнулся внук.       — Шара только на моль охотилась! Но при старой грымзе из Сакаци ни одного гвоздя не пропало, уж такая она была бережливая.       — Значит, стала упырем, — предположил внук. — Все скряги становятся упырями. И ещё старые девы…       — Насчёт Шары не знаю, а нечисть в Сакаци водилась, — мечтательно протянула Матильда.       — А призраки? — не отставал Альдо.       — Нет там никаких призраков. Вот закатные твари захаживали, а одна так и вовсе прижилась… Ночью расскажу, а то на таком солнце страшно не будет.       Робер Эпинэ молчал, он не смотрел ни на кого, думая о погибшей в пожаре Мэллит.       Отворив ворота, слуги, окружившие путников, которые приехали издалека, радостно приветствовали:       — Гицы и гица приехали!       Обитатели Сакаци говорили на чудовищной смеси талига и ни на что не похожего местного языка. Правду говорят: в горах в каждом селе свой язык, хотя алатский говор местами напоминает бири, а местами — гоганский. Так, чуть-чуть, отдельные слова, а вот значение не совпадает. Принцу и его бабушке вручили венки из цветов акации и напоили медовухой.       В Сакаци всё было по-другому. Нет узких улочек и грязи, никто ничего не пытается продать. Тихо и спокойно, небольшие замки или поместья с местными господарями — остатки той забытой старины. Идеальное место для охоты и молитвы, но не для молодого принца.       — Скоро приедет Айрис Окделл — твоя невеста.       — Через месяц, — поджал губы альфа. — Надеюсь, она хотя бы красива, — задумчиво бросил Альдо.       — Её отец — Эгмонт Окделл, Повелитель Скал, герцог Надора, хорош собой, по крайней мере был таковым, а вот Мирабелла… очень набожна, — не став обманывать ожидания внука, протянула бабушка.       — Спасибо, что хоть этим утешила, — пытался улыбнуться внук.       — Если бы я могла повлиять на это, то ты бы женился по любви. Но сейчас мы не можем выбирать себе пару просто так, как захотим. Благородному альфе нужна хорошая партия. Ты понимаешь?       — Да, — уверенно и коротко ответил внук.       Разговор был окончен. Матильда прекрасно знала: он врёт! Но она была горда видеть, как её внук достойно принимал их неизбежную судьбу. От этого заболело меж рёбер. Она знала: ему нет дела до родовой чести. Да и что он мог знать о ней, когда ему только исполнилось двадцать?       В голове гуляет ветер, а сердце жаждет новых приключений и страстей. Старая омега могла только клясть Повелителя Скал за то, что тот прислал злосчастное письмо с известием о скором приезде его дочери-омеги.       Ей до последнего момента хотелось верить в то, что некогда неосторожная договорённость меж покойным мужем и надорцем забудется.       Прошло столько лет, много утекло воды, а Эгмонт Окделл ничего не забыл! Хотя и она не забыла безучастие Дома Скал. Герцог в последний момент не стал оказывать поддержку Эпине, но тайно снабжал последними деньгами и продовольствием, хотя его земли душили конские налоги. Матильда справедливо считала: Раканы ничего не должны Окделлам! Но титул и меньшинство их признавших заставили закрыть глаза на трусость Надора.       Девушка должна приехать к осенней охоте и привезти гостей. Альдо Ракан — неплохая добыча для тех, кому не светит король или правящий герцог, и кому гонор мешает породниться с вассалами. Идеально — для негласно опальных Окделлов.       Мнения Альдо никто не спрашивает, а зря: внучек устроит сватам и Айрис весёлую жизнь. С него станется, а она поможет! В любом случае, здесь осенью и зимой будут люди, и тогда северянка поймёт, с кем имеет дело.       Повелители Скал, какие ни какие, союзники, плюс они не стремились плести интриги. Она не даст затянуть Альдо в болото, парень не создан для того, чтобы жрать в три горла и ныть о прошлом, ему нужны хорошая драка и достойное дело. О Талиге лучше забыть, но в Золотых землях есть и другие страны.       В подтверждение её мыслей: за этот месяц внук совсем помешался на осенней охоте и местных омегах. Даже странно, она думала, что Альдо от скуки начнёт кусаться, а он то носится по окрестным лесам, то возится с охотничьей снастью и зажимается по углам. Пусть, ему немного осталось до окончания холостой жизни.