Часть 1

Дзюба расплывается в довольной улыбке. Тягучей такой. Да так, что у Валерия Георгиевича от злости сводит челюсть. Тоже, блять, нашёлся. Он больше походит на циркового артиста, чем на профессионального спортсмена. Наверное, во время одного из выездных матчей надо было подкинуть его в цирк. Что-то похожее Карпину в голову приходило. К примеру, не будить его всей командой, а оставить в вагоне без всяких вещей, чтобы он в депо отправился. А так, глядишь, на одну головную боль стало бы меньше. Глядит на него без всякого зазрения совести. Будто и не было никакой клоунады со сборной, бесконечными интервью, через которые Артём буквально кричал, подводя жирным шрифтом: «Плевать мне. Ну похуй. На «Томь» в первую очередь». Карпин не поддается всеобщему декадансу, не подпрыгивает от злости и игнорирует вопросы журналистов. Отвечает так, как и всегда. Обтекаемо. Мол, сетовать нет никакого смысла. Зачем пытаться переосмыслить то, что уже и так по десять раз все успели обсудить? И ему, и Артёму кости перемыть. Валерий Георгиевич прекрасно осведомлён: оступиться ещё раз и никто ему этого не простит. Виктор Савельевич по голове явно не погладит. Отчётливо изъяснится, как всегда это делает. И ничего не утаит. По большей части, Карпин его за это и ценит. «Валерий Георгиевич — провал нашего футбола. Как талантливый игрок изнутри разрушает московский "Спартак" в роли тренера», «Давление от главного тренера. Артём Дзюба поведал, что на самом деле происходило в московском «Спартаке» при Валерии Карпине», «Аренда в "Томь". История одного из самых лучших игроков российской премьер-лиги», «Ты как футболист кончился. Ну, много угроз тогда наслушался». Да и все прекрасно знают, что он думает только о «Ростове». Не воспоминает прошлое, только вперёд движется. И ему некогда размышлять о всяких пижонах, которые вместо того, чтобы полностью посвятить всё своё свободное время тренировкам, дают интервью и участвуют в посредственных шоу, окончательно уничтожая свою репутацию. — Здравствуйте. Он бессовестно вглядывается в фигуру перед собой, с ног до головы осматривает. Ещё и подмечает, наверное, что-то. Карпин, к превеликой радости, не смог вспомнить, когда они виделись в последний раз. Без напыщенности и неприятного флёра. Когда ещё не произошло того, о чем он никогда не размышляет. Не вспоминает даже. К слову как-то не приходится. Про угрозы, конечно, Артём упоминает и не единожды, но это выглядит настолько смехотворно, что Валерий Георгиевич не реагирует. Виделись по-нормальному, наверное, за несколько месяцев до ухода. Когда в «Спартаке» всё складывалось красиво и радужно, крупица к крупице, а Москва действительно сияла в красно-белых цветах. Единство стояло. С Артемом тоже. — Валерий Георгиевич, даже руку не пожмете, что ли? Карпин знает не понаслышке. У каждого человека свои слабости. Вон, Лёша Миронов, кажется, только и размышляет о пицце из ресторана напротив ростовского стадиона, у Мостового с Далером — отдельная история. Стоят друг друга. Карпин, к примеру, всем сердцем чтит правило продолжительного сна. Залог здоровья всё же! Послеобеденный и вовсе играет чуть ли не самую важную роль. У Дзюбы непременно тоже есть свои слабости. К тупым шуткам, дружбе с мутными приятелями, Слуцкому и всякого разного рода шоу. Карпин мог бы поклясться чем угодно, что не смотрел ни одного выпуска того шоу, где на конце стоят три решётки, а один из ведущих — лучший бомбардир сборной наряду с Кержаковым. — Здравствуй, Тёма, — Валерий Георгиевич удивлённо приподнимает бровь, переступает через себя и протягивает Дзюбе руку. Его слабости под номером два.