Глава 9

Они сидели за кухонным столом, настороженно поглядывая друг на друга через пространство столешницы, будто через нейтральную полосу. Посреди стола белым флагом возвышалась толстая пачка бумажных платков. Платками перестраховался наученный печальным опытом Даня: мало ли, как разговор пойдет, тем более что собственная агрессивная решимость быстро увяла. В утешениях и примирениях — во всяком случае, словесных — он силен не был. Но что еще они могли сделать, кроме как поговорить? Сурово надраться? В квартире не нашлось бы и капли алкоголя: с выпивкой Даня решил завязывать и пока, себе же на изумление, держался. Потрахаться? Трахались уже, а больше пока не хотелось. Обняться и поплакать? Тоже не вариант. Оставалось разговаривать… Ох, едрид Мадрид… Собравшись с мыслями, Даня встал включить чайник и — спиной к Коле, чтоб не так страшно было — принялся изливать душу: - Знаешь, я тут вспомнил, как мы встретились. Я смахивал на идиота с дохлой курицей в обнимку, а ты — на гоповатого клоуна-психопата, кудахтающего среди сосисок. Еще и с рукой в кровище. И ты такой падаешь со своего насеста, я тебя ловлю и думаю: о, клевый чувак, мне нравится. А потом вы с напарником устроили мне долбаный хоррор-квест, обливали всякой дрянью, опаивали наркотой, сделали подсадной уткой и чуть не принесли в жертву. И после всего этого дерьма я… здесь, с тобой. Это ведь что-то значит, как думаешь? Сам Даня смутно подозревал, что это значит стокгольмский синдром и врожденную ебанутость, которая, как известно, не лечится, но чего уж теперь дергаться… - Я не получал от этого удовольствие, — сдавленно выговорили позади.  Кажется, Коля все же плакал, зато хотя бы не в голос, и лица его Даня не видел. А значит, у соседей снизу имелся шанс уберечь свои ковры и диваны — если, конечно, не оборачиваться…  - Это была твоя работа, — понимающе вздохнул Даня. — Ага. Служба твоя, бля, секретная. Как смесь мента с капитаном дальнего плавания, только хлеще. Будешь исчезать, а мне хрен кто скажет, куда, когда и насколько. Тебя там василиск какой-нибудь схомячит нахуй, а я даже не узнаю.  Сзади собрались что-то возразить — Даня буквально спиной почуял и перебил: - Знаю, знаю, василиска не было, были веселые травки и глюки. Лет через пятьдесят, или когда там гриф секретности истечет, со смертного одра расскажешь, что там реально случилось, окей? Тебе к тому времени стукнет под девяносто, станешь старый лысый пердун, а мне и восьмидесяти не исполнится, буду шустрым старичком-бодрячком коляску твою вокруг дома толкать.  Коля молчал, из чего Даня заподозрил, что правдивые подробности деревенской истории он вряд ли узнает и с Колиного смертного одра. Ну и пусть ими подотрется, не очень-то хотелось.  - Я к чему, — сказал он громче, перекрикивая бодро забулькавший чайник. — Если бы мне просто хотелось с кем-то потрахаться, я бы нашел нормального прикольного парня, который не косит под агента Малдера и не будет меня сталкерить, гипнотизировать и шарить в моей башке, как у себя в шкафу. Но я почему-то с тобой, а не с Васей Пупкиным. - Я не умею читать мысли, — буркнули позади. Вот же осел упрямый… Перед ним распинаются, совместную старость описывают, в любви, можно сказать, признаются, а он за свое зацепился и талдычит, как попугай!  - Я реально думаю, что ты клевый, — в противовес негодующим мыслям продолжал Даня. — Красивый, смешной, бываешь умным… иногда. С тобой круто в койке, и твоей зарплаты хватает, чтобы купить мне коробку киндеров. Нам даже собачиться по фану. Так какого хрена ты решил, что сумеешь убедить меня остаться на ночевку, только если усыпишь на полночи, чтобы было слишком поздно возвращаться домой? И почему думаешь, что я выставлю тебя за дверь, стоит тебе из меня член вытащить? Не веришь — сам посмотри, черт с тобой, разрешаю, даже морду бить не буду! Уж кого-кого, а Колю в проблемах с самооценкой Даня бы не заподозрил… А оно вон как. Хотя Даня ни разу не покривил душой: он на полном серьезе считал Колю классным. И еще — занудой с вайбами обаятельного маньяка и замашками контрол-фрика, но у всех свои недостатки. Его, Даню, тоже в Палату мер и весов как эталон человеческой добродетели приглашать не спешили. - Я сомневаюсь, что ты тогда по доброй воле согласился бы у меня переночевать, — резонно заметил Коля. Воспользовался ли он выданным разрешением, сказать было трудно. Даня совершенно ничего не почувствовал, да и внешними признаками проявление Колиных способностей не сопровождалось. Пусть бы висок трогал, как Макэвой в «Первом классе»... Хотя толку-то: глазами на затылке Даня покуда не обзавелся. - Что не давало тебе права меня заставлять, — парировал он. — Может, и согласился, если б кое-кто не раскидывался стремными артефактами. Знаешь, как я пересрал? Чайник, наконец, щелкнул и погас. Даня достал две чашки, бросил в них пакетики распробованного на днях зеленого чая и замешкался: предлога торчать к Коле спиной вроде как больше не было.  - Ты не ревешь? — бдительно уточнил он. — Поворачиваться можно? - Секунду. Сзади зашелестели платочками, громко высморкались и разрешили: - Можно.  Оборачивался Даня не без опасений, однако Коля выглядел… нормально. Веки чуть распухли, глаза покраснели, но ничего критичного: можно было притвориться, что с ним случился небольшой приступ аллергии. Или невидимые ниндзя под носом лук резали.  - Я не хочу тебя выгонять. — Поставив перед Колей чашку, Даня со своей опустился на стул напротив и вдруг начал запинаться. — Я хочу… это… отношения. Серьезные. В смысле, не требую съехаться, двоих детей и собаку, а чтобы… ну, встречаться. А не пересекаться раз в год на поебушки.  У Коли подозрительно задрожала нижняя губа, невидимые ниндзя снова схватились за ножи, и Даня понял: ситуация (и соседи снизу) нуждается в срочном спасении. В панике оглядев стол, он подцепил из открытой пачки две ванильные сушки и прямо со стула пафосно грохнулся на голое (сука, прям на какую-то острую крошку!) колено. - Ты согласен?  Вот так, и никаких тебе самодельных свадебных шмоток и напыженных отцов Александров с куриными телесными жидкостями в мисочке… То ли криво улыбаясь, то ли плаксиво морщась — а может, и то, и другое одновременно — Коля взял предложенную сушку. Увы, та оказалась бракованной и на палец налезла бы разве что младенцу. Зато Данино «кольцо» село будто влитое, правда, только на мизинец, где благополучно и застряло. К счастью, Даня сообразил, что совать сушку вместе с пальцем в горячий чай, чтобы размочить, не самая лучшая идея, и вместо этого просто сломал. - Свадьбы не будет, — скорбно резюмировал он, кидая в рот обломки. — Ты кольцо не надел и согласие не дал. Отложим до следующего раза. Так, о чем я? Ты классный, хотя тот еще говнюк, и я говнюк, мы созданы друг для друга. Но если ты собираешься чуть что делать из меня марионетку и лазить в моей голове, как у себя дома, лучше сразу катись лесом. И колись, как ты узнал название гостиницы? Коля (он вроде бы взял себя в руки — разве что моргал чуть чаще обычного) подгрызал свою неслучившуюся «обручалку» и смотрел аки баран на новые ворота.  - «Милена», — нетерпеливо напомнил Даня, предвкушая момент истины. — Мы ехали из деревни, и ты сказал, что отвезешь меня в отель, который лучше «Милены». Как ты узнал, в какую гостиницу я собираюсь, если я там бронь не оформлял и никому про это не говорил? В Колиных глазах засветилось понимание. - А, черт, — пробормотал он с непонятной эмоцией.  Торжествующе воскликнуть: «Ага, попался!» — Даня не успел. - Ты говорил. Только не помнишь. — Колины губы тронула слабая виноватая улыбка. — Когда я забрал тебя с места проведения ритуала, ты был… не в себе и много болтал. Я мало что разобрал, но насчет гостиницы ты выразился достаточно четко. И когда я понял, что ты этого не помнишь, то решил над тобой… подшутить? Подумал, что будет прикольно. Прости, если бы я знал, что это до сих пор тебя беспокоит, то рассказал бы раньше. Я просто забыл. Чувствуя, как облегчение мешается внутри с толикой разочарования, Даня подвигал по столешнице нетронутую чашку. Услышанное вполне походило на правду: путь от ритуальной площадки (чтоб ее астероидом раздолбало вместе с куриной деревней) до указателя и впрямь запомнился мягко говоря неважно. С другой стороны, с той же долей вероятности Колина версия могла быть удачной отмазой. И ведь не проверишь…  - Предположим, — сдался он, попутно роясь в памяти на предмет прочих наиболее выдающихся Колиных трюков. А вот, даже ходить далеко не надо. — Тогда следующий вопрос: как ты понял, что мне крючок в койке мешает? Он валялся подо мной и простыней. Скажешь, случайно вышло? Совпадение? Мелькнула мысль: а почему бы и не совпадение? Скажем, Коле неудобно сделалось — вот и решил тело под собой подвинуть, чтоб ебать сподручней было. А тело и надумало себе всякого…  - Нет. Не случайно. Упс.  Заерзав, Коля начал выстукивать рваный ритм по столу, однако бросил на Даню быстрый взгляд и убрал руку, стряхивая вместо этого с брючины невидимые пылинки. - Читать мысли в том виде, в каком ты подразумеваешь, я действительно не умею, — медленно сказал он, рассматривая собственное колено. — Твоя голова — не книга, которую можно открыть и прочесть, что там написано. Даня молча глядел ему в лоб, давая понять, что ждет подробностей. Очень настоятельно ждет.  - Тебе не было больно, а потом внезапно стало. Я, как и ты, не знал, что там крючок, не знал, что там вообще что-то есть, подумал, простынь в складку сбилась, или ногу судорогой схватило. — Коля перевел отстраненный взгляд со своего колена на Данино. — Нет, судорогу ты бы долго не терпел…  - Ты можешь чувствовать чужую боль, — полувопросительно уточнил Даня. Подумалось, что это, конечно, не так круто, как телепатия, но тоже вполне себе суперспособность, хоть и не настолько полезная. Себе бы Даня ее не хотел. Впрочем, Коля наверняка не чувствовал чужие болячки на своей шкуре или по меньшей мере умел это включать и выключать, а то ведь так и свихнуться можно. Типа в очереди к терапевту пару часов посидел и заходишь потом в кабинет с симптомами мигрени, ангины и геморроя одновременно, а что у самого болело, уже забыл… Да, определенно оно как-то иначе должно работать. - Боль в том числе, — нехотя согласился Коля. — Эмоциональный фон. И в целом… состояние. Но не со всеми и не всегда — это зависит от многих факторов, от прорвы факторов, я бы сказал. Сама по себе не слишком надежная штука, скорее вспомогательный прием, который работает в комплексе с другими. Смотри, тебе было больно, я не знал, где именно, зато почувствовал, что ты пытаешься перенести вес на другую сторону, причем именно в тазу, а не в плечевом поясе. Отсюда можно предположить, что дело в ногах. В той позе, в которой ты был, вес, в основном, приходится на колени. Я помог тебе переставить колено, боль исчезла — профит. Догадался с первого раза — повезло, а могло и не сработать. Если бы не получилось, я бы остановился и спросил, в чем дело. Пожалуй, я бы сразу спросил, а не играл в угадайку — если бы мы в тот момент не занимались тем, чем занимались. Не хотелось отвлекаться и отвлекать тебя. Вот и вся загадка.  - Теперь я тебя реально боюсь, — пробормотал Даня и в ответ на скорбно поджатые губы пояснил: — Что еще ты во время секса делаешь? Теоремы в уме доказываешь?  Коля издал облегченный смешок - Долго звучит лишь на словах, в действительности уходят секунды. Нет никакой телепатии, убедился? Я способен воспринимать чужое состояние лучше, чем рядовой человек, но на суперспособность не тянет.  - А по-моему, очень даже тянет, — возразил Даня упрямо. — А когда я думал, где тебе меня потрогать, и ты трогал?  - Ты прямо специально думал? — удивился Коля.  Даня с невинным видом пожал плечами.  - Ладно… Во-первых, невербальные сигналы, — Коля загнул палец. — Микродвижения. Ты их не замечаешь, а они есть, ты сам меня примерно направлял туда, куда тебе надо. Во-вторых, эффект селективного восприятия. Могу поспорить, я следовал далеко не всем твоим пожеланиям, но ты обращал внимание только на те случаи, когда твои ожидания оправдывались. Уверен, если бы мы провели эксперимент и последовательно все записывали, выяснилось бы, что часть прикосновений была не совсем там и не совсем так. Не будем сбрасывать со счетов, что ты не случайные места представлял, а те, где тебе приятно… Тут он сбился с лекторского тона и с очаровательным смущением добавил: - Я еще с прошлого раза помню, где тебе приятно. Даня так умилился, что даже не стал спрашивать, какое приятное место Коля забыл под подушкой.  - Некоторых людей чувствовать легче, чем других, — подытожил Коля после короткого молчания. — Настолько легко, как с тобой, мне, кажется, не было ни с кем. Я этим злоупотреблял и продолжаю злоупотреблять, как видишь… Но когда у тебя есть нечто, что способно так или иначе упрощать тебе жизнь и решать твои проблемы, этим трудно не пользоваться. Сперва я манипулировал тобой ради дела, потом — потому, что ты мне нравился, и я о тебе беспокоился, и тоже очень хотел тебе нравиться. Я сильно напугал тебя в той деревне, и сам испугался — что из-за этого у нас ничего не выйдет. И боюсь до сих пор. А еще я боюсь, что все это время напрасно мучил нас обоих, и следовало просто тебя отпустить. Я прошу прощения. За все.  Даня, потянувшись, похлопал его по колену — жест вышел дурацкий, однако могло быть и хуже: выслушивать чужие откровения всегда жуть как неловко. - Забей, — буркнул он, пересиливая стеснение. — Нормально все. Колиной речью Даня хоть и проникся, но полагал, что тот излишне драматизирует. Не сказать, чтобы деревенские приключения были из разряда «плюнуть и растереть», но и ничего непоправимого не произошло… Так, во всяком случае, это воспринималось теперь – и на том спасибо. Прошлого не сотрешь, что случилось, то уже случилось, а будущее зависит от них – как-то так. Звучало пафосно и по-киношному, поэтому вслух Даня этого говорить не стал. - Ну, меня устраивает… — решительно встряхнулся он. — Я ж сам тебе переписываться предложил, и к себе позвал, и… Короче, меньше корчи из себя Мессинга, а с остальным разберемся. Дадим нам шанс, окей? - Я не могу обещать, что инцидентов больше не повторится, — церемонно сообщил Коля. — Но постараюсь не лажать. Саша все верно сказал: лупи по морде, если что. - Чтоб последние мозги тебе отбить? — хмыкнул Даня. — Те, что еще на работе не отбили? Не, я лучше буду носить с собой брызгалку, которой кошаков пакостить отучают. Начнешь чудить — а я тебе в ебало водичкой пш-ш-ш! Согласен? Он имел в виду вовсе не брызгалку, и никому не понадобилась телепатия, чтобы это понять. Запустив руку в пакет с сушками, Коля вытащил одну и торжественно надел на палец. - Да. Я согласен.