Часть 1, Томатная паста

— Да я тебе говорю, я видел, как тень листала страницы книги, я тебе клянусь! — Вот это ты упился, родненький, — парень потрепал соседа по голове, — Венти, я тебе десятый раз говорю: ради господа Бога, прекрати так много пить. — Да я был трезв! Ты не слышишь меня, — и парнишка с размаху стукнул кулаком об стол, от чего скорчился и тихо шикнул. Пару секунд спустя чуть тише продолжил, — да клянусь тебе, Кэй, я не пил. — Не пил, но видел, как тень листает страницы? — собеседник вальяжно откинулся на спинку кресла, — скажи честно, ты что-то употребляешь? — Да черт возьми, я был трезв и чист, как стеклышко, — Венти вскочил на ноги, едва не снеся по пути бокал с пивом со стола, — я клянусь, я видел! Я видел, как тень подошла и листала страницы книги на моей чертовой тумбочке. -Что за книга то хоть? — Кэйю уже явно веселил этот диалог и уверенность собутыльника в своей правоте, — небось, какая-то порнография? — Да нет у меня такого, ты же видел, — тут же вскрикнул сосед, раздраженно тряхнув косичками, — какая-то детективная книжка, из тех, что ты приносил. — А вернее из тех, что мне надарил мой дражайший братец. — Вроде того.       Вечер двух друзей прошёл довольно спокойно, если не считать того, что после упоминания о тени Венти напился, как черт, а Кэйя старательно пытался стеречь его. Стеречь — значит отбиваться от толп молодых людей, клюнувших на короткие шортики парнишки с косичками, убеждая тех, что он его парень (честно-честно). В конце концов, безвольное тело Венти, беспристанно издающее какие-то странные звуки и поющее детские песни, было доставлено в небольшую квартирку на 10 этаже. — Венти, — позвал Кэйя, бросив небольшую фигурку парня на кровать, — если тебе вновь будут мерещиться тени, листающие твои книжки с порнушкой или что еще похлеще, — звони. — Угум, — прошептал еле слышно себе под нос Венти, уткнувшись в подушку. Но, естественно, Кэйа услышал и прекрасно знал, что его друг в жизни не позвонит в случае чего.       Дверь хлопнула — Кэйя уехал, а хозяин квартиры остался валяться на собственной не расправленной кровати. Зрелище было не из приятных: тонкие косички у лица растрепались, а волосы на затылке собрались в колтуны, когда-то белоснежная рубашка, накинутая поверх топика, теперь висела на парне (а вернее, уже лежала на парне и на кровати) словно сопли — на столько она была влажная. В добавок ко всему у Венти задралась штанина и где-то потерялся один носок. В общем — увидь кто подобную картину и точно бы подумал, что у парня не всё в порядке, но к счастью никто (кроме уже ушедшего Кэйи) картину эту не видел и увидеть не мог.       С рассветом, прям как по часам, голубые глаза распахнулись и Венти резко сел на кровати. Либо тень не приходила, либо парень напился на столько, что не заметил ее прихода. Венти резко вскочил с кровати, оглядел себя, кровать, комнату и прихожую, раздраженно шикнул и стянул с себя грязную одежду. В конце концов — никаких следов присутствия тени, и, на удивление, никаких подстав от Кэйи. — Вспомнишь лучик вот и солнышко, — еле слышно прошептал Венти, проклиная про себя утреннее похмелье и сухость в горле, — уже звонит. — Дилюк выгнал? — Сразу спросил он в трубку. — Нет, — пропел голос на другом конце провода, — увидел свет в твоем окошке и решил позвонить, спросить, учудил ли что твой ночной гость снова. — Иди нахуй, пока, — Венти тут же сбросил трубку.       Парень кругами походил по квартире, ища подвоха и не найдя его распахнул холодильник. Картина, конечно, впечатляющая: три банки пива, кусок торта и черт пойми как оказавшаяся в этом месте томатная паста. Быстро прикинув в голове, Венти решительно достал банку пива и кусок торта. В итоге, конечно, торт оказался засохшим дерьмом трехдневной давности, так что у парнишки случилось продолжение вечерней попойки.       Не до конца протрезвевший и снова пьяный мозг тщетно пытался сфокусироваться на экране телефона. «Сам иди нахуй», — гласило сообщение на нём. С пятой попытки кое-как прочитав послание от друга, Венти хмыкает и блокирует телефон с его раздражающей яркостью экрана. Голова раскалывается, рука тянется к уже пустой банке из-под пива и парень бросает печальный взгляд на холодильник в котором, конечно, уже ничего нет.       Иногда, Венти, конечно, задумывался о том, что это не совсем нормально — вот столько пить. Также, предполагалось, что выпивать каждый день — не совсем хорошо и адекватно, и не совсем нормально хранить в холодильнике алкоголь вместо нормальной еды. Честно говоря, Венти в каждый угол бы запихал по бутылке чего-то крепче водички (ну а мало ли что), однако Кэйя с завидной регулярностью совершал осмотр его небольшой квартиры и дай бог если после такого обхода оставалось хоть пара банок пива в холодильнике. Да, Венти знал, что всё это ненормально, но что, черт возьми, он мог сделать? Что он мог сделать с всепоглощающим одиночеством, преследующим его на каждом миллиметре этой чертовой квартиры? Куда не посмотри — везде он видел ЕГО.       Цвет штор в его цвете волос, коврик у двери, что так ему нравился, мыло с запахом лаванды, которым всегда от него пахло. И это лишь то, что находится в квартире и что можно хоть как-то контролировать. Но что прикажете делать со всем гардеробом Венти? Каждая кофта, футболка, пара носков — напоминает о дне, в который их носили. О дне с НИМ. Можно, конечно, выкинуть всю одежду, сменить все вещи в квартире, проветрить помещение и навсегда вытравить запах того, кто больше не переступит порог. Да даже можно съехать с квартиры или вовсе покинуть город, улицы которого исследовали две пары ног. Но вот вопрос: а что делать с Венти? Что делать с его воспоминаниями, что делать с его мыслями? Выкидывай, не выкидывай, уезжай, не уезжай, а ведь он все равно в каждой мелочи будет находить знакомые черты. Находить черты, привычки, вспоминать пережитые эмоции и вспоминать, черт возьми, его лицо. Лицо человека, которого больше не увидеть. Не увидеть ни в живую, ни на фотографии, ни где-либо еще, ведь тот очень постарался, чтобы оставить после себя целое ничего.       Да, Венти было дерьмово. Венти было дерьмовее, чем дерьмово. Он напивался каждый день до беспамятства, он пропускал пары (вернее, вообще на них не появлялся), он забывал есть, пить и иногда даже принимать душ. Однако каждый вечер стабильно делал вид, что он в порядке: надевал все самое лучшее, улыбался во все зубы и шел на встречу с другом. Наверное, если бы не Кэйа — Венти давно бы повесился прямо в центре собственной спальни, ведь друг хоть как-то следил за тем, чтобы парень минимально обслуживал свой организм.       Погрязнув в уже привычных мыслях о своем состоянии Венти вырубился за обеденным столом. *** — Венти, — парень почувствовал, как его трясут за плечи, — да еб твою налево, ты сдох, что ли? — М, — Венти недовольно приоткрыл один глаз и тут же резко поднял голову, увидев алые глаза напротив, — Дилюк? Привет. — Я ему сейчас врежу, — спокойно сказал парень, глядя куда-то за спину Венти. — Не надо, — тут же отозвался голос Кэйи, — мы же не бить его сюда пришли, — и он мягко погладил волосы друга. — Правда? Жаль, — Дилюк развернулся и с размаху открыл холодильник, — а теперь бить можно? — Венти, какого хрена?! — парнишку в четыре руки дернули со стола и поставили напротив холодильника. — Томатной пасты хотите? Берите, — решил съязвить Венти, понимая, что прямо сейчас будет выслушивать лекцию о своем поведении не только от Кэйи, но и от Дилюка, а это, блин, страшно. — Я не буду ничего говорить, — красноволосый парень плюхнулся на только что освободившийся стул, — ты сам все прекрасно знаешь. Меня достало видеть как Кэйя о тебе переживает, а ты не делаешь буквально нихрена для улучшения своего состояния. Да, он умер, и что дальше?! — ДИЛЮК, — Кэйа резко дернул сводного брата за руку, — ты… — Я? Долго мы вокруг него скакать будем? Полгода прошло, а он напивается как черт, не ест, почти не спит, а теперь у него еще и галлюцинации, — Дилюк резко повернулся в сторону Кэйи, меча искры глазами. — Пока вы не поругались из-за меня, мамочка и папочка, — прошептал Венти, вцепившись в руку Кэйи, что стоял неподалеку, — тень — не галлюцинация. Я клянусь, я видел! Она двигается и она имеет сознание, она читала книгу!!! — Блять, — Дилюк резко опустил голову на стол, смачно ударившись лбом о столешницу, — ну это слушать невозможно. Кэйа, ты не хочешь найти себе нового друга, этот уже всё? — НУ, ЛЮК, — Кэйа злобно сверкнул единственным глазом, — по-моему друзей выбирают не из принципа удобен-не удобен, хотя откуда тебе знать, конечно… У тебя из друзей ведь только я и есть. — Ты мне не друг, — тут же буркнул парень, резко заправив прядь алых волос за ухо. — А кто же, — кокетливо поинтересовался Кэйа, слегка потянувшись в сторону сводного брата. — А любовник, — резко встрял Венти, — хотите клеить друг друга — делайте это у вас дома. А, прошу прощения, у Дилюка дома. — Ты… — тут же раздалось рядом. — Я, я, я…. Вы пришли, разбудили, открыли холодильник. Если это все — уходите, вы слишком шумные, — парень устало плюхнулся на пол прямо около холодильника, — или вам налить чего? Так сами видели — ничего нету, могу только томатной пастой с ложечки покормить. — Да и она небось уже давно испорчена, — словно сам себе прошептал Кэйа, попутно пытаясь поднять Венти с пола, — ну встань. — Ладно, — примирительно согласился Дилюк и резко встал со своего места, — поднимай этого идиота, — сказал он повернувшись к Кэйе, — у меня есть идея. — Я в вытрезвитель не поеду, — тут же отозвался Венти с пола, однако его слова были проигнорированы, парня подняли под руки, вручили потерянный носок и мягко толкнули в сторону выхода. — И в дурку тоже, — пробормотал парень, стоя в лифте, зажатый между двумя сильными спинами, — да вы меня на органы продать хотите? Печень уже не возьмут, так что не выгодно, найдите другую жертву! — Боже, Венти, захлопни рот, всё увидишь, — закатывая глаза сказал Дилюк, за что тут же получил щепок в руку от Кэйи, — поживешь у меня. — Я вроде еще телом торговать не планировал, — хихикнул Венти и тут же дернулся от взгляда алых глаз, направленных на него после этих слов. — Я. Ему. Сейчас. Въебу, — медленно проговорил Дилюк. — О, лифт приехал, — тут же весело отозвался Кэйа, выпинывая двух спутников из небольшой кабинки.