Часть 1

      --**--

      Сказки принято начинать так, чтобы какое-то время юные слушатели ёрзали на стуле, зная самый зачин, а потом, уже где-то с третьего предложения, включались в повествование на словах «…и была у них…».       Так что наша сказка начнётся без вступления сразу с…       — Джу-у-уни-и-и! — на весь лес раздался злой бархатный баритон. — Куда подевал ноты?       — Я не трогал! Я только пылесос сломал, а ноты — это не ко мне.       — Хо-о-ос? Опять стихи прекрасной даме писал на моих нотах?!       — Нет. Я в миноре. Прекрасные дамы закончились. Вдохновение тоже. Это Гук. Он что-то рисовал — может, на твоих нотах?       — А-а-а… Э-э-э… Я рисовал в книге рецептов. Какие ноты?       — Что-о-о?! На моих рецептах?!       — Сокджин-хён, успокойся! Ты уже всё наизусть знаешь, всё равно ведь всегда лапша.       — Да что за ёж вашу мать? Где в этом доме можно написать песню так, чтобы её никто не спёр?! — Тэхён быстро подтянул рукава, чтоб не мешали, и воздел руки, патетично потрясая ими в воздухе. Но внезапно остановился. — А где Мин?       — А? — ну слишком невинно отозвался самый маленький и самый ленивый.       — Та-ак, посмотри на меня, — хотя у Тэ никаких доказательств, но эта нарочитая незаинтересованность во взгляде заставляет подозревать. — Где они?       — Тэхён-и, это не я.       — А кто, если не ты?! Пытался разучить на лютне, пока я не видел?       — Это Белоснежка.       Тэ нахмурился совсем не зло и уточнил:       — Зачем? Могли бы мне сказать, я бы копию сделал.       — Ну… ну это… Не скажу! — выпалил Юнги и пулей выпорхнул за дверь.       — А ну-ка стой, мелкая гномья жопа! — успел крикнуть Тэхён. Но кто же остановит юркого Мина, который поставил себе за цель убежать?       Остальные братья-гномы, посмеиваясь, занимались своими делами: Чонгук чинил поломанный Намджуном пылесос, Хосок заплетал в изящные косы хвостики лука, Сокджин готовил какой-то другой вид лапши — не как вчера, Намджун посекундно ойкал и беззвучно ругался, но продолжал пришивать к кофте пуговицы, которые пострадали во время неравной борьбы с пылесосом.       — Вот пусть Белоснежка тогда и поёт сама! — даже с каким-то облегчением высказался Тэхён и, выбрав из корзины яблоко, с хрустом вонзил в него зубы.       --**--       Белоснежке было не до песен.       — Где эта бледная моль? Опять не протёрла пыль на карнизах в бальном зале?! — серчала королева.       — Но, дорогая, — мямлил супруг, обмирая от её красоты, — там ведь высота почти пять метров. Как она…       — Пусть как хочет, так и протирает! — рявкнула злая мачеха и завопила громче: — Белоснежка-а-а! Скорее срежь для меня розы! Те, у которых самые длинные шипы!       Но все удачные придумки злой красавицы не приводили ни к чему: Белоснежка не падала с высокой стремянки, поставленной на туалетный столик, водружённый на лакированную консоль. На эту конструкцию было страшно даже взглянуть — но королева и не глядела. Зато с надеждой смотрела на руки мерзкой падчерицы, принесшей розы. Всей своей чёрной душой она ожидала увидеть на коже воспалившиеся царапины, которые бы очень скоро привели девчонку к заражению и тю-тю. Ведь королева лично опрыскивала длинные острые шипы настойкой катышков летучей какашницы — а это очень сильный яд. Но нет! Руки этой белоручки были белы как снег и нежны как самый первый снег.       Кругом только враги и недоброжелатели!       Даже самый преданный и при этом непредвзятый друг — Волшебное Зеркало — сейчас будет говорить страшную правду, кромсая сердце королевы на мелкие печальные кусочки.       Но разговоры с ним стали необходимостью, ведь они продолжались уже больше двадцати лет! С тех пор, как юная красавица впервые замерла перед зеркалом на туземной ярмарке и прошептала в его серебряные глубины:       — Какая я красивая…       И зеркало отозвалось:       — Ты прекрасна, что тут скажешь!       Вес и рост, размер груди,       И румянец, и ресницы,       И кудря на бигуди.       — Я хочу его! — её требовательный визг разлетелся далеко за пределами лавки волшебных вещей. И счастливый отец, тряся брылями и толстым кошельком, потрусил покупать любимой доченьке всё, что она захотела. Он, нувориш без имени и рода, только и ждал, когда его дорогая красотулечка выйдет замуж за какого-нибудь овдовевшего знатного болвана, который не заметит за красотой самого скверного на всём белом свете характера.       — Наиночка, девочка моя, всё, только чтоб ты улыбалась! — приговаривал он, отсчитывая золотые голдяо.       С тех пор зеркало прочитало для Наины столько стихов, что она их уже и не помнила, хотя на память не жаловалась.       — Как это не взяли пошлину? А на что я куплю себе новые серьги?! — допрашивала она своего мужа, который оказался хоть и королём, но в небольшом королевстве. Но ведь король! А она теперь королева.       — Сколько-сколько ты потратил на новую заколку для этой макаки?! — через полчаса кричала она на старика-слугу.       — Полтора голдяо, моя королева, — шёпотом отвечал тот.       — Я тебе дала только полголдяо! Ты украл остальное?!       — Н-нет, моя королева, я добавил своё, — чуть не умирал он под гневным взглядом.       Белоснежка, стоявшая рядом, тут же сняла с волос самую простенькую заколку и пролепетала:       — Я продам её и верну все деньги.       — Уж потрудись! — и королева ушла, хлопнув дверью.       — Ганю, ну что же ты так меня балуешь? — ласково сказала девушка и, взяв старика за морщинистые руки, невесомо чмокнула его в лоб. И за этот добрый поцелуй каждый из слуг был готов любым возможным способом облегчить жизнь бедняжки во дворце.       --**--       Королева, кипя раздражением, вошла в свой будуар и села на мягкую оттоманку перед занавешенным зеркалом. Вздохнула и почти нежно сняла шёлковый узорчатый платок.       Зеркало пошло муаровой рябью и проявило в глубине неясные черты бесполого лица.       — Ну что, мон шер, про красоту       Опять меня пришла спросить?       Сто раз скажу — смотри на ту,       Что со свету ты хочешь сжить.       Она стройнее и милее,       Она добрей и веселее.       А ты когда мне говорила       хоть что-то, кроме «чтоб тебя»?       — Ах ты, чтоб тебя! Мерзкая стекляшка! — воскликнула королева. — Ты так говоришь, чтобы ещё больше меня позлить?!       — От злости мне никак, ты знаешь —       Ни холодно, ни горячо.       как будто ты не замечаешь,       Что у неё…       — Хватит! — заверещала королева. — Ты только её и хвалишь!       — А вот это было обидно, — сказало зеркало. — Ты мне не дала закончить рифму. Я могу и заболеть так.       — Это невыносимо, — бессильно выдохнула королева. — Что мне делать?       — Зови гномов. Всем известно, что они за деньги сделают всё. Главное — не жадничай. Приготовь им золото.       — Гномов? Золото?              — Ну да. Главное для этих умельцев — знать чёткую задачу и получить щедрую оплату. Они всё сделают.       Наина задумчиво смотрела в бесстрастные черты зеркального существа и размышляла.              — Ну, может, это и верный ход. Блэкки-и-и! — позвала она. Старуха-чернавка через мгновение показалась в приоткрытой двери, просипев:              — Да, моя королева? — и склонилась подобострастно.       — Нужно идти к гномам.       — Да, моя королева.       — Приведи их как можно скорее, пообещай им в оплату всё, что они захотят.       — Но у нас ведь этого нет, моя королева, — подняла хитрые глазки Блэкки.       — Им это знать необязательно. Твоё дело пообещать, — и, дёрнув изящной кистью, отослала служанку прочь. Затем повернулась к зеркалу и просяще произнесла:       — А если бы её не было? Что бы ты мне сказало?       — Я не знаю сослагательного наклонения, — отрезало принципиальное стекло.       — Да чтоб тебя! — гневно выпалила королева и вышла из комнаты, хлопнув дверью.       — Ты ещё и дура, — неслышно сказало волшебное зеркало и, снова порябив радугой, стало непроницаемым.

--**--