Часть 5. Когда стихают голоса

Совсем рядом что-то противно отстукивает свой ритм. Пронзительный, неприятный звук не позволяет пребывать в приятном забытье. Звук приводит Пола в сознание. Следом приходят другие ощущения, шквал сигналов от разных чувств: запах медицинского пластика - в его нос вдеты пластиковые трубки специальной дыхательной маски, шелковистость простыни и мягкость постели под спиной, лёгкая утренняя прохлада, идущая от открытого окна... и тяжесть местного воздуха. Воздух здесь совсем другой: с горьковатым запахом то ли гари, то ли палёной резины, которым, кажется, пропитана каждая молекула оксигена и никак от этого не избавиться, только адаптироваться, привыкнуть. Он больше не на Арракисе, явно не на Каладане и не в столице, которую несколько раз некогда посещал с родителями. Он в незнакомом месте, на неизвестной планете, одной из огромного множества обитаемых планет Империи. Как он здесь оказался? Последнее чёткое воспоминание: обещанный пророк Лисан-Аль-Гаиб ведёт в бой свою верную армию фрименов. Трубят боевые горны, со всех сторон вокруг раздаются боевые кличи и звуки битвы. Он сам сражается в первых рядах, наверняка знающий, что ему в этой битве погибнуть не грозит. У других нет такой привилегии. Только в этот день за него отдадут жизни десятки тысяч. В во имя его империи прольются океаны крови. Ему попадается на удивление хороший противник с Гьёди-Прайм, - у выходцев с этой планеты слишком специфичная внешность, чтобы спутать с кем-либо другим, разве что с Бене Тлейлаксу, но и те имеют значительные отличия. Обычно короткая схватка всё длится и Пол даже в какую-то секунду умом, но не сердцем - его сердце спокойно, ведь он - обречённый победитель, допускает мысль, что мог бы этому противнику проиграть. Ветер подымает песок с мерцающей на солнце специей, её вдыхает Муад'Диб и... Провал. Чернота и темнота. Тяжело дышать. Кажется, вдыхаемый против воли воздух разъедает лёгкие. Хочется кричать, но тело неподвижно. Кажется, его тормошат. Кажется, его куда-то несут. Вдали раздаются какие-то разговоры, слишком далеко, чтобы их смысл доходил до угасающего восприятия. Обдумывая произошедшее, Пол вдруг замечает: все голоса стихли. В нём воцарилась пугающая пустота: ни голосов, ни ощущений, ни предчувствий. Его проклятый дар, обретённый с рождения, выпестованный и взращенный воспитанием Леди Джессики, возведённый в абсолют, когда Квисатц Хадеррах принял Воду Жизни и выжил, угас. Нет сотен поколений его предков, их знаний и наставлений. Нет красочных картин будущего, накладывающихся на реальность причудливой дымкой грядущего. Нет дежавю, интуитивного знания происходящего в следующем моменте. Здесь и сейчас, в незнакомой комнате на смятой постели, есть только Пол Атрейдес, всего лишь Пол Атрейдес, последний выживший наследник из почти уничтоженного Дома. Надо осмотреться, понять, где и в каких условиях он оказался, а затем, исходя из полученной информации, без предвидения и вековой мудрости рода, самостоятельно принимать решения, что делать дальше. Пол снимает с себя кислородную маску. Узкие трубки приходится вытаскивать из дыхательных путей. Воздух всё такой же горький и тяжёлый, но хотя бы теперь без примеси вони от дешёвого медицинского силикона. Следом за маской идут липучки, закреплённые на груди, уходящие проводками к небольшому прибору, что находится на прикроватном столике. Противный писк прибора наконец умолкает. Пол поднимается, выбирается из постели, медленно, осторожно идёт босыми ступнями по холодному каменному полу. В одной лёгкой тунике и без обуви зябко. В вертикальном положении у него начинает кружиться голова. Пол игнорирует эти незначительные проблемы. Ясно, как прежде видел во снах неизбежное грядущее, он видит перед собой первую цель в наспех намеченном плане: добраться до окна. В этих покоях есть окна, они зашторены плотными тяжёлыми шторами бархатисто-зелёного цвета. Шаг, ещё шаг, ещё немного... Он спотыкается на ровном месте, спотыкается от непривычной, ненормальной слабости собственного тела. Ноги не хотят его держать, дрожат и подгибаются. Удержаться на месте удаётся только чудом. Сделать ещё несколько шагов, судорожно вцепиться дрожащими пальцами в подоконник, немного перевести загнанное дыхание и дёрнуть штору в сторону. Штора поддаётся легко. За окном городской пейзаж незнакомого индустриального города: высокие здания из дешёвых белых блоков с солнечными батареями на стенах и крышах, склады огромных металлических контейнеров рядом с некоторыми зданиями, ожидающие загрузки или разгрузки, спешащие куда-то, весьма скромно, но добротно одетые рабочие. Небо затянуто тёмно-серыми тучами, поэтому точное время суток на вид определить не удается. Возможно, утро. Возможно, полдень. Перед глазами на мгновение темнеет. Только поэтому Пол не слышит и не замечает, что больше не один. Он до боли сжимает пальцами подоконник, сосредотачивается на этой боли, всеми силами стараюсь удержать контроль над собственным отвратительно слабым телом. Чужие широкие ладони, сомкнувшиеся на локтях, возвращают его обратно в реальность. Со спины прижимается крепкое мужское тело, прижимает к себе, не давая упасть. Пола всё ещё слишком сильно мутит, чтобы он попытался вырваться и отверг надёжную опору. Даже несмотря на то, что удерживающие его пальцы белоснежно-бледные. Харконнен. Пол Атрейдес без сверхспособностей и в крайне уязвимом состоянии находится в стане врага, в плену. Враг тащит его к постели, заваливает на постель, придавливает тяжёлым телом и прикусывает между шеей и плечом. Пол слишком слаб, чтобы сопротивляться.