V

— Раздевайтесь, Ваше Высочество, — скомандовал Намджун, расставив на бортике ванной несколько баночек с мазями и маслами. — Может, я сам? — недоверчиво сощурившись, поинтересовался Хосок. Он, конечно, доверял лекарю — за несколько дней заточения они почти подружились, но все равно предстоящая процедура подготовки вызывала у него подозрения и нехорошее предчувствие. — В следующий раз обязательно, но сейчас я должен показать Вам, что и как делать, Ваше Высочество. — Господи, хватит уже этих формальностей, — раздраженно бросил Хосок, нехотя начав раздеваться. — Давай уже перейдем на ты. Мы почти одного возраста ведь? — Я родился в Год тигра, Ваше Вы… — Намджун! — прикрикнул Хосок, но тут же улыбнулся: — Я тоже в Год тигра. — Как и Правитель, — сообщил лекарь. — Непросто будет вам двоим, — он покачал головой. — Оба сильные и властные. Придется искать компромисс. — Никакого компромисса, — отрезал Хосок. — Я просто дам ему то, чего он хочет, и уеду домой. — Жаль. Из вас получилась бы хорошая пара правителей, — шепнул тихонько Намджун, отвернувшись, чтобы не смущать южанина еще больше. А когда тот избавился от всей одежды, жестом пригласил его опуститься в ванну. Озаботившись заранее, чтобы купальня гарема была пуста, Намджун тщательно приготовил все необходимые мази, чтобы выполнить указание Юнги — подготовить альфу к совместной ночи. Процесс этот в принципе был непростым, а учитывая, что Хосок вряд ли был знаком с процедурой, считавшейся здесь, на Севере самой обычной, Намджуну предстояла сверхсложная задача. — Горячо! — рыкнул Хосок, сунув ногу в воду, но тут же отдернув ее. — Так надо, Хосок-щи, — усмехнулся Намджун. — Вашу кожу надо хорошо распарить, чтобы удалить все нежелательные… — Что?! — взвился южанин, вытаращив на лекаря глаза. — Ты собрался что-то удалять? Намджун закатил глаза, покачав головой, и попытался говорить как можно спокойней: — Вы же видели альф из гарема Правителя. Не могли не заметить, что на них нет ни единого волоска. — Стоп! — резко оборвал его Хосок, выставив перед собой руки. — Ты же не хочешь сказать, что будешь сейчас удалять мне все волосы? Я тебе что, омега какой-то?! — А по-вашему, альфе должно щеголять с непролазными зарослями? — раздался насмешливый хрипловатый голос, заставивший Хосока дернуться. Он обернулся и наткнулся испуганным взглядом на Правителя. Буквально запрыгнул в ванну, обдав брызгами усмехнувшегося Намджуна, и попытался опуститься под воду как можно глубже, только бы не светить голым телом. Однако это не спасло, поскольку вода была такая прозрачная, что не скрывала ничего. Северянин подошел почти вплотную и внимательно оглядел альфу, пытавшегося прикрыть причинное место, подтянув колени к груди. — Намджун прав, Ваше Высочество, — присев на край ванны, проговорил Юнги. Сделал едва заметный знак лекарю, а когда тот, поклонившись, покинул помещение, развел полы своего халата нежно-голубого цвета и поставил согнутую в колене ногу на бортик, а кончиками пальцев провел от узкой стопы и до тазовой косточки. — Кожа без признаков растительности невероятно нежная, словно бархатная. Хосок сглотнул, облизывая жадным взглядом изящную стройную ножку Правителя, не в силах оторваться. — Ну же, попробуйте, Ваше Высочество, — ехидно ухмыльнувшись, предложил северянин. Приподняв ногу, он провел красивыми пальчиками по руке от локтя до плеча альфы, а после уперся стопой в смуглую грудь и, слегка толкнув, заставил откинуться на бортик ванны. У бедняги Хосока от этого голова пошла кругом. Ни один омега еще не позволял себе такой вольности. Все они слушались Хосока, беспрекословно выполняя любой его каприз, предугадывая желания. Но северянин поражал своей раскрепощенностью. Он откровенно играл с Хосоком, будто альфа был его добычей — мышью, которую хитрый кот поймал за хвост. У Хосока такое поведение пробуждало двоякие чувства. С одной стороны его возмущало нахальство, с каким омега соблазнял его. С другой — такая открытость возбуждала намного сильнее, нежели податливость его гаремных омег. Он даже представить боялся, чего ожидать от северянина. Не удивился бы, разденься тот догола. — Ну что же Вы медлите, Ваше Высочество, — промурчал Юнги, рассматривая альфу из-под полуопущенных ресниц, и приподнял ногу, ведя от груди до шеи. Задержался у основания нижней челюсти и вдруг надавил достаточно ощутимо, на несколько секунд перекрыв приток крови. Хосок от неожиданности раскрыл рот, с трудом втягивая воздух, и рефлекторно обхватил узкую лодыжку северянина обеими руками, пытаясь убрать красивую, но довольно опасную конечность от своего горла. — Простите, Ваше Высочество! — нарочито вежливо выдохнул омега, чуть откидываясь назад и упираясь ладонью левой руки в бортик позади себя. — Я же просто хотел, чтобы Вы насладились моей нежной кожей. Он снова уперся стопой в грудь глядевшего на него ошалевшим взглядом Хосока и скользнул ниже — к самому паху. Свободной рукой откинул полу халата и бесстыдно развел колени в стороны, являя жадному взору альфы изящный член с аккуратной розовой головкой, прижатый к животу. Его и самого эта игра возбудила настолько, что он готов был отдаться южанину прямо здесь, в ванной. Вот только желание еще немного поиграть с ним, оказалось сильнее. Хосок словно завороженный протянул руку и коснулся мокрыми пальцами внутренней стороны бедра Правителя, провел к паху, оставляя влажную дорожку на коже, и хищно облизнувшись, накрыл ладонью гладкую кожу мошонки без единого волоска. Омега чуть слышно застонал, на мгновение прикрыв глаза, настолько приятным оказалось это прикосновение, но тут же взял себя в руки, не позволив расслабиться. Накрыл стопой член альфы, налившийся желанием, и слегка надавил. Пропустил возбужденную плоть между большим и вторым пальчиками ноги и несколько раз провел ими вверх-вниз по подрагивающему члену. Облизал розовые губы, растянув их в улыбке, и откинулся назад еще сильнее, позволяя альфе воззриться на влажную от смазки и пульсирующую от желания дырочку. Продолжая водить ступней по члену альфы, Юнги не сводил с его лица взгляда, ловя бурю эмоций. Шумно выдохнул, когда Хосок обвел указательным пальцем нежную кожу возле входа и проник внутрь совсем неглубоко. — Нравится, Ваше Высочество? — чуть ускорив движение ноги, поинтересовался Юнги, а когда вместо ответа донеслось сдавленное рычание, резко остановился и поднялся, запахивая халат. — Вот и мне нравится, когда альфа ухоженный. Терпеть не могу непролазные дебри, в которых заблудиться можно. С этими словами он направился к двери, призывно виляя бедрами, и усмехнулся, услышав громкий бульк, с которым альфа ушел под воду. — Сделай все, как надо, Намджун-а, — проворковал омега и покинул купальню. Если бы только Хосок знал, чем грозит ему то самое «как надо», он бы сбежал в чем был, то есть голяка. Причем не только из купальни, но и из замка. И бежал бы, пока не достиг родных земель. Но когда он осознал всю тяжесть и безысходность своего положения, было уже слишком поздно. Продержав южанина в горячей ванне около часа, периодически подливая кипяток, когда вода начинала остывать, лекарь намазал его всего какой-то черной неприятно пахнувшей мазью и выждал еще какое-то время. Когда субстанция подсохла, неприятно стянув кожу, Намджун взял скребок и принялся счищать им черную корочку. Причем сходила она вместе с волосками, отчего к концу процедуры кожа буквально горела от раздражения — ноги, руки, грудь, но особенно пах и низ живота, где от пупка тянулась дорожка темных жестких волосков. — Ну слава богам, — выдохнул Хосок, когда Намджун соскреб остатки засохшей мази, однако лекарь на это усмехнулся и приказал альфе лечь на топчан у стены, а сам принялся колдовать над металлической миской, установленной на подставке, под которой горела свеча. Он что-то наливал в емкость, периодически помешивая деревянной палочкой. — Если бы Вы чаще делали процедуру удаления волос, — проговорил он, когда Хосок улегся на спину и подложил руки под голову, — пепельной смеси было бы достаточно. Но у Вас слишком все запущено, Хосок-щи. — Потому что у нас только омеги занимаются таким бесполезным занятием, и то не все, — фыркнул принц. — Если честно, я не особый сторонник подобного. И чувствую себя сейчас голым. — Вы и есть голый, Ваше Высочество, — засмеялся Намджун, снял с огня миску и подошел к топчану. — А сейчас придется немного потерпеть. Начнем с подмышек. — Потерпеть? Лекарь поджал губы, чтобы не засмеяться, и кивнул. А еще отметил, что принц принял очень удачную позу для предстоящей процедуры. — Скажите, если будет очень горячо, — попросил лекарь и, набрав немного пахнущей медом смеси на деревянную палочку, обильно смазал ею одну подмышку Хосока. — Ммм, тепло! — довольно улыбнувшись, протянул тот. — Приятно! Альфа прикрыл глаза, а Намджуну пришлось даже прикусить губу, чтобы не засмеяться. Он-то знал, насколько шокирующим станет вторая часть для принца. Намазав подмышку и выждав пару минут, пока медово-восковая масса застынет, Намджун отставил миску обратно на подставку над свечей, подковырнул скребком край смеси и резко сдернул ее, удаляя вместе с волосами. Но Хосоку показалось, что с него кожу содрали заживо. — Ааааа! — пронзительно заорал он, вскочив на ноги. — Ты что сделал?! Как Намджун ни силился, у него не получилось сдержать смех, настолько перепуганным и растерянным выглядел южанин. Он заглянул подмышку, пристально оглядев, на месте ли кожа, потом снова перевел ошалелый взгляд на лекаря и прошипел, пятясь: — Нет, нет, нет! — Он плотно прижал руки к груди, давая понять, что вторую уцелевшую подмышку не отдаст на растерзание. — Даже не думай! — Но Ваше Высочество, — сквозь смех проговорил Намджун, — Вы не можете предстать перед Его Величеством в таком виде. Он многозначительно посмотрел на пах южанина. Лобок все еще покрывали жесткие волоски, уже более редкие, но все же малопривлекательные. От бедняги Хосока не укрылся этот взгляд, и он отреагировал мгновенно, прикрыв ладонями причинное место. — Ни за что! — выпалил он. — Только через мой труп! Лекарь сделал глубокий вдох, беря себя в руки и подавляя все еще рвущийся из груди смех. Он подозревал, что все так и будет, и теперь пытался судорожно придумать, как уговорить этого несчастного на удаление оставшегося волосяного покрова. Аргумент пришел сам собой. Лекарь покачал головой, надменно поджав губы, и проговорил, цокнув языком: — Что ж, это еще раз доказывает, что омеги — вовсе не так уж слабы, как у вас принято считать. Намджун вмиг стал серьезным. — В нашем государстве принято ухаживать за своим телом, независимо от пола, возраста и положения в обществе. — Он смерил Хосока недовольным прищуром. — Вы же видели Его Величество обнаженным, — напомнил он. — На его теле нет ни единого лишнего волоска. Хосок поджал губы, потому что возразить ему было нечего. Кожа северянина действительно была гладкой, без признаков растительности, за исключением роскошных длинных волос, струившихся блестящим потоком до середины спины. — Вот видите, — подтвердил Намджун молчаливое согласие пленника. — Правитель проходит данную процедуру не реже одного раза в неделю. И не пищит, как младенец, в отличие от Вас. Такое замечание больно задело гордость Хосока. Лекарь был прав. Он вел себя, как какой-то сопливый юнец. А ведь ему приходилось терпеть и не такую боль! За свою военную карьеру Хосок получил несколько довольно тяжелых ранений, но никогда не верещал, как резаный поросенок. А тут… Он насупился, сведя брови к переносице, подумал еще с минуту, взвешивая все за и против, и пробормотал: — Раз в неделю, говоришь? — прищурился он. — А летом и того чаще, — закивал лекарь, ожидая решения пленника. Хосок поскрипел зубами, тяжело дыша, но все же подошел к кушетке и улегся, закинув руки за голову, подставляя вторую подмышку. — Вы очень отважный, — вполне серьезно похвалил Намджун. Он действительно не ожидал, что получится уговорить южанина так быстро. К тому же когда он содрал застывшую массу со второй подмышки, Хосок лишь чуть слышно застонал сквозь зубы. Правда, процедура очищения паховой области далась ему более тяжело. У бедняги даже слезы на глазах выступили. Зато удаление волос, оставшихся после обработки пепельным кремом на руках и ногах, прошло вообще незаметно. — Ну что, осталось совсем немного, — с улыбкой констатировал Намджун, а когда Хосок вскинул удивленно брови и уставился на лекаря широко раскрытыми глазами, пояснил: — Вам придется встать на четвереньки и придержать ягодицы, пока я обработаю кожу между половинками Вашей наследной попы.

***

Чонгук не мог сдержать мечтательной улыбки, лежа на футоне и вспоминая принца Тэхёна — его голос, мягкий, вкрадчивый; как омега пробирался рукой под его одежду; как прижимался со спины. И чем больше Чонгук думал обо всем, что произошло за сегодняшний день, тем сильнее склонен был согласиться с Хосоком. Ведь ничего же не произойдет, если он всего лишь разок позволит себе прикоснуться к принцу? Просто проведет пальцами по щеке, ведь кожа Тэхёна кажется такой мягкой! А еще очень хотелось потрогать, каковы наощупь его пухлые губы цвета спелой вишни. Было до одури страшно, потому что Чонгук даже предположить боялся, какой будет реакция его тела. Ведь даже когда принц просто стоял рядом, у бедняги альфы сердце отчаянно колотилось, будто он очень долго бежал по заснеженной равнине. И в горле пересыхало, стоило посмотреть, как принц Тэхён облизывал свои губы, или кусал нижнюю, увлеченный экспериментом. А еще нравилось смотреть в сверкающие азартом глаза цвета теплого янтаря. Чонгук будто тонул в их глубине. Парень еще шире растянул губы в улыбке и прикрыл глаза, вызывая в памяти образ принца, когда дверь, скрипнув, распахнулась, и в комнату вошел Хосок. Причем двигался очень странно, как будто несколько дней подряд провел в седле. Он едва переставлял ноги, широко расставляя их и переваливаясь с одной на другую. — Что случилось, Хоби? — встревоженно спросил Чонгук, сев и проводив беспокойным взглядом брата, проследив, как тот опустился на футон, ойкнул и тут же прилег на бок. — Пообещай мне, Гук-и, — скрипучим голосом проговорил Хосок, тяжело вздыхая и кряхтя, — что ты никогда не согласишься на близость ни с кем из этих варваров! — Но ты же говорил, что… — удивленно воскликнул Чонгук, но осекся, когда брат, зло зыркнув на него из-под бровей, прервал его: — Никогда, Чонгук! Никогда не поддавайся на уговоры этих змей! Они будут лить свои сладкие речи, завлекать в сети, а потом… — Он громко застонал, попытавшись сесть, и снова упал на бок. — Что они с тобой сделали, Хоби? — Чонгук уже не на шутку встревожился, поскольку никогда еще не видел брата таким разбитым. — Эти подлые создания беспощадны! — процедил Хосок сквозь зубы и, ворча что-то себе под нос, перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в стену. Чонгук вообще ничего не понимал. Всего пару часов назад брат уговаривал его принять ухаживания принца Тэхёна, а теперь… Что произошло? Младший альфа принялся усердно жевать нижнюю губу, пытаясь понять, что же такого произошло за такое короткое время. Неужели брата подвергли беспощадным пыткам? А ведь ему никто так и не сказал, с какой целью их с Хосоком похитили! Однако сегодня от брата точно ничего не добиться, а потому лучшее, чем мог заняться Чонгук — продолжить мечтать о принце Тэхёне. Занятие явно поинтересней. И что уж греха таить, намного приятней. А вот сам принц Тэхён, лежа в своей огромной мягкой кровати, закутавшись в одеяло по самую макушку, спал с яркой улыбкой на губах, и снилось ему, как он целует Чонгука, а тот несмело отвечает, смущенно краснея. Такого стесняшки у Тэхёна еще не было, а потому принц Юга занимал все его мысли с той самой минуты, как впервые попал в поле его зрения. Тэхёну нравилось, как тот смущался, отводил взгляд, но все же посматривал украдкой, когда думал, что Тэхён увлечен экспериментами. А сегодня, когда Тэхён перешел к активным действиям, реакция парня вызвала у омеги крайнюю степень восхищения. И даже довольно резкая выволочка от Юнги не испортила ему настроение. Хотя брат не сказал ему ничего нового. То, что на Юге действуют странные законы, гласящие о том, что негоже альфе познать близость с омегой до достижения им совершеннолетия, он слышал, а наблюдая реакцию на себя Чонгука, убедился, что это не просто слухи. Такие правила казались ему ханжескими. Ведь полового созревания альфы достигали зачастую даже раньше, нежели большинство омег. Тэхён не в счет. У него первая течка началась в одиннадцать и с тех пор приходила регулярно раз в два месяца. По нему можно было календарь проверять. И очередная на носу — не сегодня-завтра тело Тэхёна будет жаждать удовлетворения. Вот только напугать своим натиском и без того смущавшегося по поводу и без альфу не хотелось, а потому Тэхён впервые в жизни принял специальную настойку, чтобы немного отсрочить ее наступление, пока не очарует Чонгука до такой степени, что тот готов будет нарушить законы своей страны. Он и не думал скрывать свои намерения и так прямо сказал брату. Юнги, конечно, поскрежетал зубами, но пожал плечами и удалился, оставив брата наедине со своими романтическими мечтами. Он и сам витал в облаках, особенно после небольшого приключения в купальне. Ох, как же Юнги понравилось дразнить Хосока! Реакция альфы на него, на взгляды и прикосновения, вселяла надежду, что близость с этим мужчиной будет довольно увлекательной. Хотя если верить слухам, альфы других государств, в отличие от северян, не особо искушенные. Еще и в первую очередь заботятся о собственном удовольствии, полагая, что омега должен довольствоваться тем, что ему перепадает. Оставалась небольшая надежда, что принц Хосок не такой уж и эгоист, но даже если и так, Юнги его обязательно перевоспитает. И это будет довольно весело. Тем более что свободного времени сейчас хватало. Конечно, были государственные дела, обязанности, которые Правитель выполнял ежедневно, однако зимой жизнь словно замедлялась, а более длинные ночи располагали к тому, чтобы проводить их в жарких объятиях страстного любовника.

***

Стук заставил Чимина резко дернуться и испуганно уставиться на дверь, и лишь спустя мгновение облегченно выдохнуть, вспомнив, что он запер ее. Омега мысленно похвалил себя за предусмотрительность, но недовольно поджал губы, услышав: — Чимин, открой. Я знаю, что ты еще не спишь. Конечно же папа знал, что Чимин еще не спал, потому что неяркий свет пробивался сквозь щель под дверью. — Мне надо поговорить с тобой. — О боги, ну почему именно сейчас, — прошипел омега, но все же сполз с кровати, запахнул халат, потуже затянув пояс, и оглядевшись, открыл дверь. Сокджин величественно вплыл в комнату и подозрительно прищурился, осмотревшись. Вроде все было как обычно, но тот факт, что сын начал запирать комнату на ночь, тревожил. Не заметив ничего из ряда вон выходящего, старший омега опустился в кресло возле стола и кивком головы указал на еще одно, стоявшее чуть поодаль. — О чем ты хотел поговорить? — помедлив, но все же выполнив молчаливый приказ папы, спросил Чимин. — О тебе, — довольно строго ответил Сокджин. — Я уже неделю пытаюсь поймать тебя, но ты неуловим - днем с огнем не сыщешь. Вот и решил, что вечером в спальне уж точно застану, не так ли? Мужчина прищурился, внимательно следя за реакцией сына, но тот оставался предельно спокойным. Лишь пожал плечами и кивнул. — С утра до вечера я помогаю Тэхёну с организацией празднества на Соллаль, — проговорил он, подвинув к себе деревянный поднос, на котором стоял графин с фруктовой водой. Налил понемногу в два стакана и один подал папе. — Абсолютно бесполезное занятие! — раздраженно процедил старший омега. — Вечно ты тратишь свое время на всякие ненужные вещи. — Прости, папа, но это мое время и я волен распоряжаться им так, как считаю нужным. — Чимин даже не пытался скрыть свое раздражение. — И вообще, я не понимаю, почему ты вечно недоволен тем, как я живу? — Потому что ты не живешь, а болтаешься без дела. — Папа! — Чимин вскочил на ноги и зыркнул на Сокджина, зло прищурившись. — Это ты думаешь, что я болтаюсь без дела. Хотя, - он разочарованно выдохнул и покачал головой, - ты никогда не считал то, чем я занимаюсь, важным. — И что же такого важного в том, чтобы устраивать пир на весь мир? — в тон ему спросил Сокджин. — Выбросить на ветер кучу серебра, опустошить наши закрома, накормив всех желающих, распахнуть ворота, чтобы каждый крестьянин пробрался в город и отведал дорогой чай и сладости с Востока — что именно из этого ты считаешь важным? — Не тебе обсуждать решения, принятые Правителем, папа, — Чимин разве что ножкой не топнул, проявляя свое раздражение. — Мы с Тэхёном делаем все это с позволения короля. А еще это хороший способ порадовать людей, благодаря которым у нас с тобой сытая и беззаботная жизнь. На празднике будут крестьяне, которые возделывают наши земли, а ты сам должен понимать, что это непросто. Будут и те, кто строит жилье, кто добывает золото из наших рек. А воины? Думаешь, они не заслужили того, чтобы вкусно поесть, выпить ароматный чай? Ведь именно благодаря им мы живем в мире. Они достойно охраняют наш покой и хоть так мы можем отблагодарить их. — О, какие пафосные речи, сын мой, — не скрывая сарказма, покачал головой Сокджин. — И где только нахватался этого? — Мужчина сделал глоток кисло-сладкой воды с цитрусовым вкусом. — Вот что я тебе скажу: крестьяне и воины получают серебро за свои труды. И я считаю, что этого вполне достаточно. И вовсе необязательно открывать городские ворота всякому сброду! — Они не сброд! — прервал папу Чимин. — Эти люди — наши подданные, наш народ, о котором все члены королевской семьи обязаны достойно заботиться! — Довольно! — резко бросил Сокджин, махнув на сына рукой. — В конце концов ты прав. Это твое время. Сам решай, как его тратить. Но не забывай, что тебе уже двадцать три. Не пора ли обзавестись потомством? А то за своими заботами останешься бездетным, как Юнги. Чимин замер, уставившись на Сокджина. Он понимал, что рано или поздно тот заведет разговор о детях, но почему именно сейчас? — Я подумал, — продолжил Сокджин, отхлебнув еще немного фруктовой воды, — младший южанин недурен собой, хорошо сложен, неглуп. Ты мог бы родить от него замечательного сына. — Папа! — возмущенно воскликнул Чимин. — Что «папа»? — вздернул брови Сокджин. — Когда-то это должно случиться, так почему не сейчас? Тем более есть подходящая партия. У себя в королевстве этому несмышленышу ничего не светит, а кровь у него благородная. Глядишь, останется здесь. Уверен, ты сможешь его очаровать. Чимин поджал губы и нервно глянул в сторону кровати. Его распирало от желания выставить папу за дверь и просто забыть об этом разговоре. Останавливало лишь то, что он всегда был послушным сыном и не позволял себе перечить Сокджину. Но сегодня тот перешел все границы. Распоряжаться своим телом Чимин ему точно не позволит. — Младшим южанином заинтересовался Тэхён, и я не намерен переходить ему дорогу. — Тэхён? — Сокджин подался вперед, сдвинувшись на самый край кресла, и сжал стакан в ладони настолько сильно, что тот норовил треснуть. — И тут он свой нос сунул, — прошипел старший омега сквозь стиснутые зубы. — Он интересуется всеми подряд. Как только на горизонте появляется новый альфа… — Прекрати! — резко оборвал его Чимин. — Тэхён — брат Правителя. — Которого его папаша нагулял, пока еще брачное ложе не остыло после смерти моего брата, — спокойным тоном проговорил Сокджин, но в его взгляде сверкали стальные искры, выдавая злость. — Ему вообще не место во дворце. Сокджин замолчал, осознав, что сорвался. Он впервые высказал все, что на самом деле думал об этом ублюдке, зачатом от невесть кого. Никто даже имени того альфы не знал. Да и то, как альфа оказался в постели вдового на тот момент правителя северных земель, до сих пор оставалось загадкой. Просто в один прекрасный день придворные заметили, что Нэён поправился, а спустя еще несколько месяцев родил малыша с густыми черными волосиками и карими глазами, что совершенно нетипично для жителей северных земель. Никто не смел и слова против сказать, однако правитель и не провоцировал пересудов, сразу заявив, что Тэхён, как нарекли младенца, никогда не сможет занять престол. Однако рос малыш в огромной любви наравне с Юнги. Даже Чимину, племяннику почившего мужа правителя, не уделялось столько внимания, хотя по крови он был намного благородней Тэхёна. Ведь Сокджин, как и его брат альфа, принадлежал к древнему роду. Недаром Нэён заключил брак, хотя в их государстве это вовсе необязательно. Но омега обожал своего мужа, и тот всю жизнь был его единственным альфой, пока не почил от смертельной болезни, сгорев буквально за несколько месяцев. Он даже не дожил до рождения их с Нэёном первенца. А меньше чем через два года на свет появился Тэхён. Сокджин тогда возненавидел правителя и его отпрысков, но старательно скрывал это, а сейчас впервые поддался эмоциям и выплеснул то, что давно копилось в нем. — Не пренебрегай замечательной возможностью, — проговорил он, поставив опустевший стакан на стол и поднявшись. — Если понесешь от Чонгука, твое будущее изменится, я тебе это обещаю. — Я не собираюсь… — Думай в первую очередь о себе, Чимин! — рявкнул Сокджин. — Поверь, Тэхён бы так о тебе не заботился. — Это не так! — младший омега едва не плакал от обиды за кузена. — Тэхён — самый добрый человек, который только встречался на моем пути. Он… — Это все лирика, Чимин, — отрезал папа, направляясь к двери. — Даю тебе время до следующей течки. Смирись с тем, что проведешь ее с Чонгуком. Я все устрою. С этими словами Сокджин покинул комнату сына, громко хлопнув дверью. Чимин вздрогнул от этого звука, зажмурившись, и рухнул на колени, закрыв ладошками лицо. Даже не пошевелился, услышав за спиной возню, а следом шаги и скрип задвижки. — Иди ко мне, котенок, — шепот Намджуна прорвался свозь плач омеги. Сильные руки подхватили Чимина и бережно уложили на кровать, а когда альфа опустился рядом, парень забрался на него, уткнувшись лицом в грудь, и дал волю раздиравшим его эмоциям. Намджун прижимал к себе хрупкое тело омеги, поглаживал по спине, по золотистым волосам. Касался губами макушки, терся носом о шелковистые волосы. Но ничего не говорил. И лишь когда омега затих, негромко произнес: — Сокджин-щи прав, котёнок. — Что?! — Омега встрепенулся, подняв голову и посмотрев на Намджуна. — Ты что такое говоришь?! Альфа выдохнул, на мгновение зажмурившись, потому что осознание того, что папа Чимина действительно был прав, больно полосовало по сердцу. — Тебе пора подумать о ребенке, малыш, — стараясь сдерживать дрожь в голосе, произнес мужчина. — Мы же не можем вечно… — Не смей! — прервал его Чимин. — Никогда не смей говорить такое! — Он стукнул кулачком по груди альфы. — Я люблю тебя, Намджун-а. Мне никто не нужен! И ты станешь отцом моего ребенка, чего бы мне это ни стоило! Намджун резко поднялся, усадив Чимина себе на бедра и взяв его лицо в свои большие ладони. — Ты что такое говоришь? Даже не думай! Я не позволю тебе загубить свою жизнь! Голос его звучал резко, даже грубо, и в нем отчетливо сквозили металлические нотки. Однако омега ничуть не испугался. Он провел ладошками по щекам альфы, спустился на широкую шею и подался вперед, прикоснувшись губами к чужим. — Мне все равно, даже если придется покинуть столицу и поселиться где-нибудь в деревне в жалкой лачуге, — прошептал он, глядя в отливающие сейчас сталью глаза альфы. — Я готов сбежать на край света, только бы с тобой, любимый. Его мягкий голос отзывался дрожью во всем теле Намджуна. Он даже прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь его звуками. — Я никому не позволю разлучить нас, — продолжал заверять Чимин, покрывая нежными поцелуями лицо любимого. — Даже папе. Нет. Никогда. — Он усмехнулся, коснувшись губами кончика носа альфы. — Только представь, поселимся где-нибудь на берегу реки. Ты будешь лечить крестьян, а я — заниматься с их детьми письмом и счетом. — Намджун широко распахнул глаза, уставившись на ярко улыбавшегося омегу. — А что, мне всегда нравилось возиться с детками, хоть и не омежье это дело. А еще буду рожать тебе замечательных малышей, и их воспитанием тоже буду заниматься я. — Но… — И даже не спорь, Намджун-а, — строго оборвал его Чимин, не позволив договорить. — Тебе же некогда будет — лечить целую деревню. А вот у меня будет полно свободного времени. — Как же сильно я люблю тебя, — выдохнул Намджун, притягивая омегу к себе и накрывая его губы своими. И поцелуй этот был наполнен безграничной нежностью, переполнявшей его все время, когда омега находился рядом. Он прижимал его к себе, поглаживая спину сквозь тонкий шелк халата, но эти прикосновения не распаляли страсть, а топили Чимина в любви, которую изливал на него альфа. Намджун оторвался от пухлых губ и припал своими к раскрытой ладони. Целовал каждый пальчик, касаясь нежных подушечек, и улыбнулся, когда Чимин тихонько хихикнул от щекотки, когда альфа спустился губами к внутренней стороне запястья. Все то время пока он прятался под кроватью во время визита Сокджина, Намджун кусал свою ладонь, только бы не завыть от боли. Он ждал того момента, когда придет время расстаться с Чимином. Старательно отгонял от себя эти мысли, но они, коварные, все равно атаковали его мозг. Время бежало неумолимо, омега взрослел и конечно же рано или поздно настал бы тот день, когда Чимину пришлось бы задуматься о будущем, о ребенке, возможно, о муже. И он морально готовился к тому, что нужно будет отпустить его. Вот только это оказалось невозможно — боль от слов Сокджина чувствовалась настолько остро, что сердце разрывалось на части. Огромных усилий стоило заставить себя сказать те слова, которые застревали в горле. А сейчас у него будто тяжелый груз свалился с плеч. Чимин любил его так же сильно в ответ и не представлял себе жизни без него. О большем Намджун и мечтать не смел. И поклялся сейчас себе, что сделает все, только бы его котёнок всегда был рядом. — Я тоже люблю тебя, Намджун-а, — прошептал в ответ Чимин, зажмурившись от удовольствия. Он пока не скажет того, что не осмеливался произнести вслух вот уже пару недель. Оставит это известие на более приятный вечер. А пока нежился в любви альфы, жизни без которого себе просто не представлял.