Эпилог

— Я, конечно, дико извиняюсь, но можно не воровать сына прямо у меня из-под носа? — возмущенно проговорил Тэхён, остановившись посреди большой поляны, покрытой мягкой изумрудной травой. Проснувшись и не обнаружив малыша в люльке, он перепугался не на шутку. Минул уже месяц с того дня, как маленький розовый комочек появился на свет, и все это время Тэхёна не покидало ощущение, что он может потерять его. Он часами сидел возле кроватки, которую своими руками смастерил Чонгук, прислушиваясь к дыханию малыша. Этот крохотный альфочка стал центром вселенной Тэхёна. Он даже не думал, что окажется таким ревностным папой. Омега не подпускал к младенцу слуг, сам его пеленал, купал, кормил. Практически не спускал с рук в те редкие моменты, когда малыш бодрствовал. И не позволял перенести кроватку в смежную с королевскими покоями комнатку, не поддаваясь никаким уговорам. Даже несмотря на усталость, от которой уже с ног валился. И сегодня, не увидев малыша в люльке, принялся в панике носиться по замку, ища сына. А когда один из слуг сообщил, что видел, как Чонгук направлялся в сад с младенцем на руках, не сдержал злобного рыка. И вот сейчас нависал над мужем с видом ангела мщения, готовый наброситься. — Мы просто не хотели будить тебя, — проговорил альфа, улыбнувшись, и пощекотал сына по животику, от чего тот смешно фыркнул. — Ты даже не одел его нормально. Хочешь, чтобы Тэян заболел? — Не заболеет, — покачал головой Чонгук, поднявшись и обняв мужа, не обращая внимания на сопротивление с его стороны. — Еще очень тепло. И правда, несмотря на начало октября погода стояла солнечная. Тэхён, привыкший к тому, что на Севере в это время выпадал первый снег, инстинктивно кутался в теплые одежды. — Никогда не смей уносить моего сына, — буркнул омега, чуть смягчившись, но все же выпутался из крепких объятий и, опустившись на одеяло, взял младенца на руки. Прижал к своей груди и, уткнувшись носом в мягкие черные волосики, вдохнул их приятный аромат. — Но это и мой сын, — немного обиженно проворчал Чонгук. — К тому же тебе действительно нужно отдохнуть. Ты измотан. — Альфа опустился позади мужа и обнял его со спины. — Ты уже несколько недель толком не спишь. Намджун бы мне голову открутил за твое состояние. Чонгук не лукавил. Омега на самом деле выглядел изможденным. Исхудал, щеки ввалились, а под глазами темнели синяки. — Я просто боюсь потерять его, — шепотом признался Тэхён, поднеся кулачок сына к губам. — Не переживу, если с ним что-то случится. — С ним ничего не случится, Тэхён-и, — проговорил Чонгук, целуя мужа в висок. — Когда я проснулся и не увидел его в кроватке, думал, что кто-то похитил его, — даже не пытаясь сдерживать слезы, прошептал омега, признаваясь в собственных страхах, а в ответ Чонгук негромко засмеялся. — На это осмелился бы только твой брат, а у Юнги сейчас совершенно другие заботы. Тэхён не смог сдержать улыбки, стоило вспомнить, как Хосок и Чонгук оказались в их замке в Северных землях. Малыш в его руках недовольно заворочался, когда омега слишком сильно прижал его к груди. — У меня есть идея, — заговорщически шепнул Чонгук в самое ушко мужа, отчего у того по коже пробежала волна дрожи. — На сегодня мы доверим Тэяна заботам его дедушек. Уверен, они будут просто счастливы. После свадьбы Джинхо и Тэхо стали еще ближе. Раньше они были просто друзьями, а теперь ощутили себя настоящей семьей. — А мы чем займемся? — искоса глянув на мужа, выглядывавшего из-за его плеча, поинтересовался Тэхён, чувствуя, как внизу живота скапливается желание. Впервые за долгие недели. — Сначала позавтракаем, — легкий поцелуй в шею под ухом, — и ты пообещаешь съесть все, что я положу в твою тарелку. — Еще один в щеку. — А потом до самого вечера запремся в спальне. — Ммм… — промычал омега, прикрыв глаза, когда губы мужа оставили влажную дорожку вдоль линии челюсти, подбираясь к губам. — Ты будешь спать, пока не отдохнешь, как следует, а потом мы займемся очень важным делом, — продолжал соблазнительно шептать альфа. — Каким же? — Тэяну просто необходим братик, — растянул губы в улыбке Чонгук. — Как насчет маленького омежки? Тэхён распахнул глаза и сглотнул подступивший к горлу ком. Чонгук смотрел на него с невероятной смесью нежности и страсти, и от этого в груди разгоралось пламя. — А можем начать с братика для Тэяна, а потом уже перейти к завтраку и сну? — чуть слышно попросил он, смущенно улыбнувшись. — Можем, — кивнул альфа, — но только если пообещаешь, что позволишь перенести кроватку в детскую комнату и доверишь нашего малыша няне. — Нет! — вскинулся поначалу Тэхён, однако под пристальным взглядом черных глаз, поник и кивнул. — Через несколько дней, — попросил он. — Хорошо, малыш, — кивнул альфа, понимая, что омеге и так очень непросто было согласиться. Однако верил, что своей любовью поможет любимому преодолеть все страхи. А тем временем в Северных землях было жарче, нежели на Юге в самый разгар лета. Из королевских покоев ругательства доносились уже не один час, а Хосок нервно шагал взад-вперед в коридоре, то и дело припадая ухом к двери. Вот и сейчас, как только хриплый голос Юнги затих, альфа прижался к ней, прислушиваясь, и отшатнулся, услышав раздраженное: — Никогда больше не позволю этому варвару прикоснуться ко мне! Так и передай ему, Намджун! Тяжело вздохнув, Хосок принялся терзать нижнюю губу, пока на языке не появился металлический привкус крови. А когда из спальни раздался протяжный вой, не смог больше сдерживаться. Ворвался в комнату и замер на пороге, увидев алые пятна крови на простыне под омегой. — О боги, малыш! — он ринулся к мужу, но застыл как вкопанный, когда Юнги заорал: — Пошел вон отсюда, проклятый варвар! Мало того, что мне придется выносить этот ад дважды, так ты еще и решил стать свидетелем моего позора?! — Выйдите, Хосок-щи, — бросил Намджун, передавая вопящего младенца помощнику. — Не нужно нервировать Юнги, ему еще второго сына предстоит родить. — Не выйду! — твердо заявил Хосок и подошел ближе. — Я не могу больше выслушивать все это из-за запертой двери! Мне надо знать, что с тобой все хорошо. Он опустился на колени у изголовья кровати и попытался взять руку омеги в свою, но вместо этого получил ощутимый шлепок ладонью. — Я сказал, пошел вон! — рыкнул омега и зашипел сквозь стиснутые зубы, когда очередной спазм скрутил его внутренности. — Я могу хотя бы в родах позволить себе быть просто слабым омегой, которому чертовски больно?! — Конечно можешь, рысенок, — голос Хосока дрожал. Ему было невыносимо наблюдать за страданиями любимого мужа, и хотелось хоть часть его боли забрать себе. — Ну так выйди! — выдавил Юнги и взвыл, чувствуя, что его сейчас разорвет пополам. — Давайте, Ваше Величество, еще совсем немного, — подбадривал его Намджун, чуть надавливая на все еще огромный живот, помогая второму младенцу являться на свет. — Клянусь, если ты еще хоть раз протянешь ко мне свои грязные лапы… — угрожающе процедил Юнги, но замолчал, когда лицо его исказила гримаса нестерпимой боли. Чтобы не закричать, он подтянул руку альфы к лицу и впился зубами в запястье, прокусывая кожу до крови. И довольный ухмыльнулся, услышав протяжный вой. Стоило боли немного отступить, он устало откинулся на подушки, прошипев: — Так-то лучше. Надо было давно тебя впустить. Не одному же мне страдать? Намджун не смог сдержать смешок. Он знал, что роды Правителя станут испытанием для всех, учитывая его нежелание проявлять слабость. И теперь искренне сочувствовал Хосоку, понимая, что ему еще не раз это аукнется. — Ваше Величество, осталось еще чуть-чуть, — проговорил он. — Тужьтесь, — приказал, когда Юнги снова скрутило. — Проклятый альфа! — проскулил Правитель. — Мне нужен был всего один ребенок! Один! — завопил он, стискивая пальцами запястье Хосока с такой силой, что кости едва не раскрошились. — Клянусь, в следующий раз сам будешь рожать! Хриплый голос Юнги потонул в отчаянном крике появившегося на свет младенца. — Ну вот и все, Ваше Величество, — облегченно выдохнул Намджун, радуясь, что все закончилось еще до гибели несчастного Хосока, который уже все губы истерзал от переживаний за своего мужа и от боли в руке, покрытой укусами и начавшими наливаться темным синяками от пальцев омеги. — Поздравляю, у вас родились замечательные омежка и альфочка, — улыбнулся он, передавая второго младенца помощнику. — Теперь можете быть спокойны — никто не посмеет усомниться в Вашем праве на престол. — Если бы я знал, что это так больно, сам бы ушел, — процедил Юнги, прикрыв от усталости глаза. Последние сутки вымотали его, выжав все силы. Схватки, начавшиеся еще прошлым утром, были настолько болезненными, что по сравнению с ними все ранения, вместе взятые, учитывая тот самый шрам на лице, казались уколом иголки. Омега проклял все на свете и поклялся больше никогда не подпускать к себе Хосока, о чем сообщил не один раз во всеуслышание. И даже сейчас не испытывал стыда за свои слова. — Никуда бы ты не ушел, рысёнок, — прошептал Хосок, погладив омегу по растрепанным влажным волосам и поцеловав в макушку. — Ты рожден, чтобы править своим государством. — Да, но почему для этого обязательно терпеть такую боль? — Юнги ворчал, пряча лицо на груди Хосока, искал поддержки, сочувствия. Но главное — любви. — Чтобы получить бессмертие. Чтобы править даже после того, как настанет время покинуть этот мир. Твои дети станут достойным продолжением тебя. — Наши, — поправил его омега, накрыв указательным пальцем искусанные губы. — Наши дети.

***

— Как все прошло? — поинтересовался Чимин, когда Намджун вошел в спальню ближе к полудню. — Можно сказать, хорошо, — устало опустившись на край кровати, ответил он. — Правда, Юнги покусал Хосока, — усмехнулся альфа. — А еще я узнал много новых слов. Однако это мизерная плата за двух здоровеньких малышей. — Альфа и омега? — спросил Чимин, забравшись на колени к мужу. — Как ты и предполагал? — Запустив пальцы в его волосы, он принялся массировать кожу головы на затылке, зная, что это успокаивало его. Намджун не делился с Правителем своими догадками, но в очередной раз убедился, что настойка, которой он напоил Его Величество в тот день, когда заподозрил, в чем кроется причина плохого его самочувствия, не ошибается. Приобретает горьковатый вкус, если омега ждет альфу, и сладкий — если омежку. А про двойственный вкус Намджун знал лишь понаслышке, но лично не сталкивался за свою практику. — Да, — кивнул Намджун, вспомнив, как Юнги кривился, пив настойку. — И оба с характерами нашего Правителя. — Боги, дайте нам сил и терпения, — фыркнул Чимин, улыбнувшись. — Будем надеяться, что рассудительности нашего Джихёна хватит, дабы усмирить их. — Намджун обнял мужа за талию, притянув ближе к себе. — Как-никак, он их старший брат, хоть и двоюродный. — Поверь, если эта парочка совместит в себе характеры обоих своих родителей, то нам всем несдобровать. Намджун уткнулся лицом в изгиб шеи омеги, вдыхая его сладковатый аромат. Он безумно соскучился. Они не виделись чуть больше суток, пока Намджун принимал роды, но казалось, прошла целая вечность без любимого мужа. И сейчас ему хотелось просто немного побыть рядом с ним — сжимать в объятиях, дышать им, смотреть в подернутые пеленой счастья глаза. Большие ладони неторопливо проходились по спине, ощущая тепло кожи через тонкую ткань халата, губы блуждали по лицу, шее, ключицам. Но прикосновения эти были чисты и искренни. В них не ощущалось страсти, желания, вожделения. Только любовь. Намджун питался Чимином, его энергией, которой хватало на двоих, даже когда усталость альфы достигала своего апогея. Вот и сейчас он ощущал, как силы наполняли его. Из-за ширмы, разделявшей большую спальню на зоны, донеслось недовольное фырканье, и Чимин усмехнулся. — Твой сын проснулся, — сообщил он, поцеловав мужа в висок. — Сейчас будет требовать еду и внимание. — Я побуду с ним, а ты отдохни, — предложил альфа, ссаживая с себя омегу. — Ты уверен? — приподнял бровки Чимин, скрестив ноги. — Ты устал. Роды Правителя — это не шутка. — Ты тоже устал, — шепнул Намджун, наклонившись и поцеловав пухлые губы. — А я скучаю по сыну. Порой завидую отцам, которые проводят со своими детьми все время. Мне кажется, я упускаю в жизни что-то очень важное. Он не лукавил. Ему действительно недоставало общения с Джихёном, которому уже исполнилось полгода. С той минуты, как впервые взял малыша на руки, Намджун почувствовал настолько крепкую связь, что каждое мгновение, проведенное не с ним, отдавалось тянущей болью в груди. Этот маленький альфочка стал таким же важным человеком для него, как Чимин, без которого Намджун задыхался. А сейчас, когда два сердечка бились совсем рядом, было спокойно. Было хорошо. Было правильно.

***

4 месяца спустя… — Ой-ёй, — протянул Гёнсу, застыв на месте с занесенным в руке тренировочным мечом. — Ну мы деремся или ворон считаем? — недовольно фыркнул Хосок, едва успев остановиться, дабы не ударить боевого товарища. — Я бы на Вашем месте бежал, Ваше Величество, — проговорил он, кивая куда-то за спину Короля, но помотал головой, — хотя уже поздно. Хосок обернулся как раз в тот момент, когда Юнги налетел на него коршуном, отобрал у опешившего альфы тренировочный меч и со всего размаха ударил по заднице. — Айщ! — завопил Хосок, дернувшись, и к своему счастью успел увернуться от очередного удара — палка просвистела аккурат возле его плеча. — Когда я уже успел тебе на хвост наступить? — Месяца полтора назад! — прошипел Правитель и снова замахнулся, однако Гёнсу, рискуя собственным здоровьем выхватил орудие из рук омеги. — Кто посмел?! — зарычал Юнги, резко развернувшись и уставившись яростным взглядом на отскочившего в испуге альфу. — Немедленно отдай! — Простите, Ваше Величество, но не отдам, — пискнул втянувший голову в плечи Гёнсу. — Мой долг — охранять Вашего любимого мужа. — Я сейчас покажу твой долг! — Юнги с рыком кинулся на альфу, но замер, когда перед ним встал Ёнсу, загораживая своего мужчину от праведного гнева Правителя огромным животом. — Бейте своего мужа, Ваше Величество, — с трудом сдерживая смех, проговорил тот, — а моего оставьте мне. — Предатель! — прошипел Юнги. — Одни предатели вокруг! — Да что случилось-то?! — вскрикнул Хосок. Разъяренный Юнги снова резко развернулся и в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние. Хосок и глазом не успел моргнуть, как пальчики мужа вцепились в его пах и стиснули несчастное достоинство альфы с такой силой, что у бедняги едва глаза из орбит не вылезли. — Айщ! — пронзительно завизжал он. — Отпусти! — Я сейчас оторву тебе там все с корнем! — Боги, Юнги, да я же просто спросил, как он себя чувствует! — Хосок едва стоял на ногах. Колени дрожали и подкашивались, но он держался. — Да мне плевать! — рыкнул Юнги, еще сильнее стискивая в кулаке нежную плоть. — Главное, чтобы ты больше никогда не смог пользоваться своими причиндалами! Несмотря на мороз, по вискам Хосока от боли струился пот, а лицо покраснело. Он вцепился в запястье мужа, пытаясь отодрать его руку от своего паха, но хватке Юнги мог позавидовать любой альфа. — Отпусти! Клянусь, я больше никогда даже не посмотрю в сторону Со, — дрожащим голосом просипел он. — Да и у него муж есть, я ему зачем?! — Если думаешь, что я желаю оторвать тебе яйца за разговорчики с твоим бывшим омегой, то глубоко заблуждаешься, — хрипло процедил Юнги. — Уж лучше бы ты разговаривал с ним, чем снова обрюхатил меня! Стоило произнести эти слова, со всех сторон послышались смешки. Воины, до этого молча наблюдавшие за разразившейся на их глазах бурей, прыскали в ладони и незаметно утирали проступавшие на глазах слезы. — О, нет! — простонал Ёнсу, уже представляя, что их всех ожидает в ближайшие месяцы. И только сам Хосок молча хлопал ресницами, уставившись на мужа, который минуту назад едва не оторвал ему достоинство, а теперь его бедного выворачивало наизнанку прямо здесь, на глазах у всего честного народа. — Рысёнок, — протянул он, опустившись рядом с мужем. Тот набрал в ладони снег и отчаянно тер лицо, приходя в себя. — Клянусь, я больше никогда не подпущу тебя, похотливый альфа, — чуть не плача, проскулил он, чувствуя, что снова к горлу подкатывает тошнота. — Все, все! — крикнул Гёнсу, разгоняя откровенно веселившийся молодняк, наблюдавший за семейной драмой Правителей. — Заняться нечем? Рты разинули! Воины смущенно потупили взгляды и вернулись к тренировке, снова разбившись на пары. — Ты знал? — спросил он у Ёнсу, который вот-вот должен был родить ему наследника. — Поверь, я бы предупредил Хосока, — фыркнул омега. — Мне порой безумно жаль его. У нашего Правителя и без того сложный характер, а во время беременности он просто невыносим. — Ничего, Хосок сильный, он справится. А тем временем Хосок уносил уже вовсю ревущего Правителя в замок, пока тот проклинал его всеми известными ему словами. — Ненавижу тебя, похотливый альфа, — шипел он, обхватив мужа за шею и уткнувшись в нее лицом. — Это мне опять несколько месяцев сидеть в кабинете с бумажками, — причитал он. — Ни на мечах не подраться, ни верхом не поездить. — Обещаю регулярно вывозить тебя на прогулки, — прошептал Хосок, еще крепче прижимая к себе любимого мужа. При одной лишь мысли, что у них с Юнги будет еще один малыш, а может и не один, на лице его засверкала счастливая улыбка. — Лжешь, — выдохнул Юнги, шмыгнув носом. — Знаю я тебя. Сговоритесь с Намджуном и посадите меня в четырех стенах утирать сопли мелким. — Боги, рысёнок, если бы я был уверен, что ты усидишь в четырех стенах хоть пару дней, я был бы самым счастливым альфой на свете, — усмехнулся Хосок, целуя мужа в кончик покрасневшего носика. — Но ты же сбежишь оттуда меньше чем за час, даже если придется вручную делать подкоп. — Потому что я хочу жить нормальной жизнью, а не только рожать тебе детей! Хосок закусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, однако не сдержался, вспомнив последнюю течку Юнги, заставшую их во время поездки в соседнее государство на коронацию их Правителя. Бедняга Хосок тогда чуть дух не испустил, пока муж насытился и отстал от него. Причем любые доводы вроде того, что он сам не хотел бы еще детей как минимум в ближайший год, а снадобье Намджуна, снижавшее риск зачатия, Юнги просто забыл с собой взять, понадеявшись, что до течки они успеют вернуться, не помогали. Зато виноват теперь он, Хосок. Вот только альфа не испытывал ни злости на мужа, ни раздражения. Только счастье! Он снова станет отцом! Да он готов терпеть за это любую боль! Готов сносить резкий, словно суровая северная зима, норов Юнги. — Ну вот, теперь я еще боги ведают сколько не увижу Тэхёна, — сетовал Юнги, пока Хосок стаскивал с него промокшую от снега одежду и укладывал в постель, кутая в одеяло. — Я-то надеялся, что мы поедем к ним весной. — Значит, попросим, чтобы они сами к нам приехали, — улыбнулся Хосок, опускаясь рядом на кровать и сжимая мужа в объятиях. — Не получится, — фыркнул Юнги. — Час назад прибыл гонец с вестью от брата. — Хосок даже поинтересоваться не успел, что за новости принес посыльный, как Юнги пискнул: — Твой братец весь в тебя. Заделал Тэхёну очередного ребенка, — проворчал омега. — Вы как будто заговор против Севера решили устроить. Хосок усмехнулся, ткнувшись губами в макушку Юнги. Так значит, Чонгук тоже снова станет отцом? Радость за брата, не затмила собственную, а лишь усилила ее. Надо будет обязательно отправить Чонгуку и Тэхёну поздравления. А может… — Если хочешь, отправимся на Юг прямо сейчас, — предложил он. И от этих слов омега встрепенулся. Приподнялся на согнутой в локте руке и недоверчиво нахмурился. — Ты же терпеть не можешь путешествовать зимой, — буркнул Юнги. — Все боишься, что отморозишь свой королевский зад. — Рысёнок, — Хосок ласково щелкнул Юнги по кончику носа, — если выбирать между моим задом и твоим хорошим настроением, то я однозначно выберу второе. При виде счастливой улыбки на любимом лице, Хосок вздохнул с облегчением. За то время, что они вместе, он научился бороться с такими проявлениями непростого характера мужа. Достаточно было напомнить, как сильно он его любил. А это делать Хосок не устанет никогда.