Часть 2

*

      — Что-то ты слишком довольный с утра, — подмечает Чанбин, натирая за барной стойкой бокалы, пока официанты готовят зал к открытию.       — Представляешь, он даже зашёл в ресторан с улыбкой. Я уж подумал, не температурит ли он, — хихикает Феликс.       — Да ладно вам, я не всегда угрюмый хожу, — наигранно смущается Минхо.       — Что, правда? — поддерживает общую атмосферу Чонин, но улыбка тут же исчезает, стоит Минхо стрельнуть в него испепеляющим взглядом. Не дорос его стебать.       Впереди субботний день с плотной посадкой. У Минхо вообще-то выходной, но у третьего официанта появились срочные планы, и он попросил подменить его до четырёх часов дня. Минхо согласился. Деньги лишними не будут, да и всё равно бы ничем полезным не занялся, если бы остался дома.       — Нет, ну правда, — не унимается Чанбин. — Ты в таком хорошем настроении можешь быть в двух случаях: либо у тебя был хороший секс, либо у тебя намечается хороший секс.       Феликс хрипло хохочет в голос, а Чонин прикрывает ладонями рот и краснеет до самых ушей. Что, на работе прям так шутить могут? Не слишком?       — Ой, три свои бокалы молча.       — Да бля, я их без конца тру, — Чанбин агрессивнее водит тряпкой по стеклу. — Они не кончаются.       Смена проходит на удивление скучно, да и настроения работать нет. Минхо спускается к чёрному выходу подышать свежим воздухом, затягивается сигаретой и открывает «Инстаграм». Проверять свежие сторис Хёнджина внезапно вошло в привычку. Не то чтобы они сильно разнообразные — да, красивые, приятные глазу, но всё как у всех. Тем не менее почему-то Минхо интересно, как тот проводит время: какие музеи посещает, что ест на завтрак, какой у него на сегодня аутфит. Ну не бред ли?!       Вчера Хёнджин запостил новые видео с «Шэнси» и написал полотно о том, как важно признавать ошибки и уметь отпускать негатив. В стиле его блога. В общем, получил и бесплатный ужин, и контент. Чан весь день довольный ходит — видимо, ему перестали делать мозги «сверху». Конфликт официально закрыт.       Оттягивая возвращение в зал, Минхо открывает диалог с Хёнджином и перечитывает последние сообщения.

Вы:

Можно и на «ты».

Когда ты свободен?

Хёнджин: Я до конца недели в Питере, так что можешь выбирать любой день)

Вы:

Суббота?

Хёнджин: Отлично, забронирую для тебя субботу) Можем встретиться часам к шести. В китайском ресторане я уже был, может, заглянем в корейский? Ты знаешь хорошие места?

Вы:

Был в одном, скину адрес.

      Дольше отлынивать не получается — Чан зовёт в зал. А там через полчаса приходит Сынмин — третий официант на сегодня. Как раз собирается плотная посадка, так что Минхо с чистой совестью оставляет ребят разгребать запару без него и сбегает переодеваться. Но улизнуть незаметным не получается — за дверью оказывается вышедший покурить Чан, который, завидев его, аж присвистывает.       — Так у тебя свидание, что ли?       — Так заметно? — хмыкает Минхо.       Такое замечание льстит, ведь значит, он правда выглядит недурно в своём парадно-выходном бомбере с нашивками и мешковатых джинсах.       — Мне иногда кажется, что ты на смену приходишь в том же, в чём и спал. А твой гардероб, оказывается, состоит не только из футболок и толстовок.       — Да ладно, просто не вижу смысла на работу наряжаться, — отмахивается Минхо и взбегает по ступеням.       — Хорошо провести вечер! — кричит ему вслед Чан.       До назначенной встречи остаётся меньше пятнадцати минут, как Минхо занимает столик в ресторане и отписывается Хёнджину. Тот не заставляет себя долго ждать и появляется вовремя, уверенно пересекая зал. И его вид заставляет Минхо на несколько секунд онеметь.       Стоило ожидать, что парень, работающий моделью, нарядится. Это было очевидно. Приходя в «Шэнси», Хёнджин выглядел дорого, но неброско. Сейчас же на нём чёрный бадлон, обтягивающий его хорошо сложенное тело, и классические брюки песочного цвета. Сразу видно, что собирался произвести впечатление. Минхо неловко сидеть с ним за одним столом, что там, на них уже оглядываются посетители ресторана. Ситуация становится хуже, когда он наконец поднимает взгляд к лицу и видит усмешку.       — Уже выбрал, что заказать? — Хёнджин поправляет и без того хорошо лежащую чёлку и садится напротив, бегло пролистывая меню.       — Нет, я ждал тебя.       — Я уже проголодался, — взгляд задерживается на развороте страниц. — Ты умеешь жарить мясо?       — Умею.       — Отлично, я так давно не ел ничего жареного, что скоро умру. Закажем вот эту свинину? Ещё я обычно беру токпокки. Что по напиткам?       Неожиданная болтливость Хёнджина сбивает с толку. Минхо привык, что диалог при первом знакомстве набирает обороты постепенно, но, видимо, у него не такой большой опыт общения с людьми.       — Как ты относишься к алкоголю? — Минхо открывает меню с напитками.       — Я к нему слишком восприимчив.       — Насколько?       — Мне хватает… пары бокалов вина? — смущённая улыбка.       — Серьёзно? Это потому что ты худой такой.       Хёнджин в удивлении поднимает брови и прокашливается, прежде чем вновь вернуться к меню.       — Возможно. Но от одного коктейля я бы не отказался.       — Хорошо, я буду соджу.       Они озвучивают заказ подошедшему официанту, но не успевает тот отойти, как Минхо окликивает его.       — Извините, токпокки же не острые?       — Вообще, острые… Что-то не так? Желаете поменять блюдо?       — Всё в порядке, просто сделайте остроту минимальной.       Они остаются наедине, и в воздухе повисает неловкость. Планируя встречу, Минхо совсем не обдумал, о чём они будут говорить. Есть ли у них вообще общие темы?       — Спасибо, я забыл уточнить, — улыбается Хёнджин и подаётся вперёд, складывая руки на стол. — Расскажешь о себе? Давно работаешь официантом?       — Уже три года. До этого был менеджером на пункте выдачи, но работа быстро надоела. Если быть совсем честным, то я разругался с одним из посетителей, после чего меня уволили. Потом устроился в «Шэнси».       — Почему китайский ресторан? Или первое, что было?       — Вообще я интересовался китайской культурой и кухню люблю, решил попробовать. А так было не принципиально, если бы не взяли, пошёл бы в другое место.       — Я тоже интересуюсь Китаем. Мне в целом нравится Азия, я хотел бы в будущем больше путешествовать. Ну и кухня хорошая, даже жалею, что не так много всего попробовал, пока был там. Но ещё мне, кстати, запомнилось китайское пиво.       — Это заметно, — хмыкает Минхо. — Как ты вообще пришёл к моделингу? Блогу? Давно ведёшь?       — «Инсту» начал вести с семнадцати. Это было просто увлечением. За год набрал где-то полмиллиона, и меня нашёл мой нынешний менеджер. Он же и помог мне раскрутиться, нашёл хорошее модельное агентство, от которого я ездил в Китай. А сейчас мне там предложили хороший контракт, на который я согласился.       — То есть, когда ты писал, что в Питере до конца недели…       — Да, мы решили вопрос с визой, завтра вечером я улетаю в Китай.       Вон оно как… Значит, у Минхо изначально не было шанса? Он понимал, что такого, как Хёнджин, заполучить трудно, но решил попытать удачу. Давно пора понять, что его место в жизни более… приземлённое. И нужно выбирать круг общения из людей его уровня.       — Сейчас тебе получается… двадцать?       — Двадцать один.       — Для такого возраста много достижений, — тем временем приносят мясо, и Минхо выкладывает на гриль кусочки, что сразу аппетитно шкворчат, наполняя воздух пряным ароматом. — Я хотел задать один вопрос, надеюсь, он не прозвучит грубо… Почему именно такая тематика блога?       — А что с ней не так?       — Я видел много блогеров-мотиваторов, но их контент довольно однотипный. Твой для меня немного выделяется, но всё же… Это популярно? Стратегия по продвижению?       Хёнджин прыскает в кулак, Минхо почти оскорбляется: он тут не шутки шутит!       — Я не выбирал тематику. Мне просто нравилось делиться мыслями. Поначалу это было неловко, я всё время думал, что могу показаться глупым в чьих-то глазах. Но это привлекло аудиторию, и менеджер сказал, что стоит продолжать. Все тексты пишу сам, и мне приятно, что у кого-то это откликается. Я делюсь своим мировоззрением. Родители до сих пор говорят, что это несерьёзно, но после контракта в другой стране и первых крупных денег наседают меньше. Ты поэтому меня позвал? Хотел найти во мне фальшь?       Минхо молча раскладывает мясо по тарелкам, чувствуя себя пристыженным и униженным. Оказывается, красивые парни из интернета не глупые пустышки, умеющие только позировать перед камерой. Нужно сбавить обороты. Хёнджина не хочется обижать, он кажется таким чувствительным и ранимым.       — Я тебя позвал, потому что её не увидел. Наигранность обычно чувствуется сразу, но я смотрел твои видео… Хах, получается, это признание, да? Я смотрел влоги на «Ютубе», и меня зацепила твоя открытость. Поэтому захотел увидеться.       Теперь застигнутым врасплох и уязвимым оказывается Минхо. Язык еле ворочается, хочется под землю провалиться или сбежать. Так странно говорить о своих чувствах. Хёнджин улыбается, не спуская с него взгляда. Опять насмехается? Но нет, он не ищет возможности поддеть, хотя сейчас самый удобный шанс. Вместо этого накрывает его ладонь на столе своей и склоняет голову набок.       — Вот видишь, ты умеешь быть милым. Если будешь подпускать к себе — люди потянутся.       Остаток ужина проходит за короткими переговорами. Минхо нужно время, чтобы переварить столько информации, идущей вразрез с его устоявшимся мировоззрением. Хёнджину потребовалось совсем немного, чтобы сломать его шаблон и заставить мыслить шире. Или, по крайней мере, захотеть узнать о жизни за пределами того, что он привык видеть.       — Прогуляемся? — Хёнджин допивает коктейль и отставляет стакан на край стола.       Его тарелка ещё наполовину полная, но Минхо никак это не комментирует и просит счёт.       Во время прогулки Минхо старается не думать о том, как странно они с Хёнджином выглядят со стороны. Как будто из разных миров. Эта мысль рождает смешок, ведь так и есть.       К вечеру город зажигается сотнями огней, улицы наполняются нарядными прохожими, выбравшимися в центр. Хёнджин наверняка гуляет в здешних местах не в первый раз, однако разглядывает всё вокруг и не перестаёт фотографировать. Прогулку разбавляют смешные истории из жизни ресторана.       — С вами в смене был ещё один парень, совсем юный…       — А, Чонин? Это наш стажёр. Забавный он, конечно, и милый. С ним тоже набралось много историй. В один из первых дней он уронил на гостя два полулитровых стакана пива.       — Боже, — Хёнджин закрывает рот ладонями. — Скандал, наверное, был.       — Мы тоже думали, что будет. Но когда Чонин вышел в зал заплаканный, тот гость его ещё успокаивал и чаевых накинул, чтобы не расстраивался.       Хёнджин хохочет в голос. Минхо сам не может не улыбаться, вспоминая растерянное лицо стажёра в момент, когда у него с подноса падало пиво.       — Знаешь, хоть я и ворчу на него, как старший, но мне нравится его наивность. Он только переехал в большой город, закончил первый курс, и это его первая работа. Вскоре ему придётся повзрослеть — не зря общепит называют школой жизни, — но мне хочется запомнить его таким.       — Юным?       — Типа того. Он молодец, быстро учится. Мне бы хотелось в его возрасте побыть таким… нежным, что ли?       — Не было возможности?       — Ага, я из простой семьи, приехал сюда из области в поисках работы. У родителей не было возможности обеспечивать меня или оплатить образование, а для поступления на бюджет мне не хватило баллов. Так что зарабатываю как умею.       В какой момент его понесло на откровения — Минхо не знает. Но с Хёнджином оказывается так просто делиться своими мыслями. Будто тот открылся перед ним через блог, а Минхо в ответ впускает его в свой мир. Да и есть странная закономерность — делиться сокровенным всегда проще с малознакомыми людьми, которые унесут все твои переживания в неизвестность или, возможно, забудут. Ощущается как написать мысли в дневник и убрать на полку, никогда не перечитывая. Это легче пережить, чем время от времени смотреть в глаза человеку, знающему твою подноготную.       — А ты не пробовал податься в какую-то более прибыльную сферу, где можно раскрутиться? В моделинг, может быть?       — Ни хуя себе, я и моделинг? — смеётся Минхо. — Да если бы мне Чан полгода мозги не делал, я бы даже спину ровно держать не научился.       — Необязательно туда. Ну, должно же быть что-то, что тебе интересно? Работа официантом — это… временно? Не будешь же ты всю жизнь подносы таскать.       — Пока зарабатываю хорошо и здоровье позволяет — буду. А там посмотрим. Мне жизнь возможности не предлагает, я привык выкручиваться.       — Судьба не всегда предлагает что-то, иногда приходится искать возможности самому. Нет такого, что мы все сидим на месте, и вдруг кому-то падает с неба. В жизни много сложностей, но кто-то ищет оправдания, чтобы с ними не бороться, а кто-то выгрызает себе дорогу на свет.       — А что бы ты делал, если бы тебе не написал менеджер?       — Пошёл бы учиться. Я в любом случае собираюсь получить образование, но, выражаясь твоими словами, пока у меня есть возможность зарабатывать, занимаясь чем-то интересным, я буду её использовать.       — О чём и речь: у тебя есть такая возможность. Может, если бы твой блог не раскрутился, и ты был бы сейчас обычным студентом, вынужденным подрабатывать где-нибудь, потому что твои родители не могут тебя обеспечивать, ты бы так не говорил.       — Думаешь, у меня лёгкая жизнь? — Хёнджин останавливается, вынуждая повернуться к нему. Сейчас ощущается, насколько велика пропасть между ними. И вина Минхо в том, что она только растёт.       — Нет, я лишь говорю, что не каждый может пройти твой путь, потому что эта возможность не для всех.       — У каждого свой путь, не существует единого сценария успеха. Кому-то необходимы самореализация и блестящая карьера, а кто-то искренне счастлив иметь крепкую семью и жить в тихом уголке. Но правда одна: «Солнце светит всем одинаково».       — Китайская мудрость?       — Песня Веры Брежневой.       С губ Минхо срывается смешок, разряжающий обстановку. Что-то он разошёлся. И правда, не виноват же Хёнджин в том, что его жизнь сложилась определённым образом. Глупо, наверное, было бы упускать возможность самореализоваться.       — Извини, я перегнул.       — Прощу, если сводишь меня на прогулку на теплоходе. Всё времени не было попасть.       Дорога выводит их к Неве. Хёнджин не упускает возможности прогуляться по саду и сделать ещё несколько фотографий, а Минхо ловит себя на том, что ему нравится наблюдать за ним. Почти как через экран телефона, но в сотню раз лучше. Хёнджину не нужно так много, чтобы чувствовать себя счастливым, и это заразительно.       Минхо не помнит, когда в последний раз катался на теплоходе. Кажется, когда впервые приехал сюда с родителями. А после не до этого было. Сил на прогулки зачастую не остаётся, да и не с кем обычно.       Они занимают место на верхней палубе, с которой, стоит им отплыть на середину реки, открывается красивый вид на город. Людей на теплоходе удивительно мало, и им выпадает счастье понаблюдать виды в уютном молчании. Мерное покачивание воды успокаивает, Минхо впервые за долгое время по-настоящему расслабляется, все переживания вмиг кажутся незначительными. Оказывается, наслаждаться моментом так просто.       — Сфотографируешь меня? — Хёнджин протягивает ему телефон.       Они выходят на открытую часть палубы, где оказываются одни. Отлично. Минхо не будет чувствовать себя неловко, выступая в роли личного фотографа. Зато Хёнджин не переживает ни о чём: опирается поясницей на ограждение, позволяя ветру растрепать волосы, и запрокидывает голову с расслабленной улыбкой. Минхо уже знает, какое фото окажется завтра на его экране блокировки.       — Вот это хорошее, — Хёнджин просматривает получившиеся снимки.       — Они все красивые, — «ты красивый» остаётся неозвученным. Зачем? Он наверняка в курсе.       — Спасибо, — Хёнджин убирает в карман телефон и оборачивается, чтобы посмотреть на мост, из-под которого они выплывают.       Но лучший вид открывается Минхо, который не может оторвать взгляд от его профиля. Он хочет надолго запомнить образ парня, в глазах которого горят самые яркие огни. В них отражается жизнь, такая далёкая и незнакомая. Недостижимая вселенная, до которой никогда не добраться. Можно лишь любоваться и восхищаться. Осознаёт ли он сам, насколько особенный?..       — Хорошо тут, — выдыхает Хёнджин.       — Очень…       — Знаешь, видел ролик в интернете, где прохожим задают вопрос, что такое счастье, — он встаёт вполоборота. — И у всех было разное понимание этого слова. Это удивительно, насколько мы все непохожи, но стремимся туда, где нам будет хорошо, и для каждого это место своё. И вот… счастлив ли ты?       Вопрос застаёт врасплох. У Минхо относительно стабильная жизнь, и он привык действовать по ситуации, особо не вдаваясь в собственные чувства. Для него несвойственно углубляться в самоанализ. В редкие моменты, когда ему случается заглянуть в себя, с головой тонет в уничижительных мыслях.       — Я не думаю об этом много. Ничего плохого не происходит, значит, мне хорошо. У меня есть работа и хороший заработок, живу я в квартире, а не в комнате коммуналки. С родителями я в нормальных отношениях, езжу к ним время от времени. У меня есть друзья: мы с Феликсом хорошо поладили, часто играем вместе в видеоигры, ну и ещё несколько человек со школы. Наверное, это и есть счастье?       — Ты имеешь всё, что желаешь? Или ты бы хотел большего?       Минхо сжимает руки в кулаки, вглядываясь в беспокойные волны. Внутри что-то щемит. Что-то, что не находит выход долгие годы и калечит его душу. То самое, чего Минхо пугается, стоит заглянуть внутрь самого себя, ведь это что-то не поддаётся ремонту, и ему каждый раз приходится прятать это тщательнее, чтобы никто не увидел.       — Я мечтал поступить в Китай.       Разочарование в себе.       Хёнджин прикрывает рот в ладонью. Он залез так глубоко, что нашёл самое сокровенное — правду.       — Но моих баллов не хватило даже на поступление в местный институт. Я пробовал учить китайский язык, но он мне совсем не давался. Мне кажется, что я бездарный. Приехал сюда работать, надеясь накопить на обучение и на первое время пожить, но…       — Не накопил?       — Накопил, — хмыкает Минхо. — Нужную сумму заработал ещё год назад, но… Не получится у меня, понимаешь? Я звёзд с неба не хватаю, а поступление, переезд так далеко… Я не справлюсь. Мечты для детей. А мне пора повзрослеть и жить ту жизнь, на которую я способен.       — Ты дурак, Ли Минхо. Детские мечты — они большие и несбыточные. А мечты взрослых людей — это цели, для достижения которых нужен план. Начни с малого. Может, есть у тебя заветное желание, которое ты в силах осуществить, но не мог решиться?       Минхо поднимает взгляд. В глазах напротив всё та же таинственная галактика и ослепительные огни, зовущие с собой.       — Мечтаю поцеловать самого красивого парня на земле.       Губы Хёнджина растягиваются в хитрой улыбке.       — Теперь мне придётся завоёвывать титул самого-самого?       — В моём личном рейтинге ты на первом месте.       — Даже так?       От порыва ветра тело Хёнджина охватывает лёгкая дрожь. Надо же было так легко одеться на прогулку. Модник несчастный. Минхо накидывает ему на плечи свой бомбер и, удерживая за края, ненавязчиво притягивает к себе. Хёнджин наклоняется так близко, что кончики их носов соприкасаются, но тормозит. Проверяет, испытывает.       Минхо сдаётся первым. И его мир сталкивается с другим, далёким и незнакомым. Он держит неизведанное за талию и целует недостижимое в губы. То, что не должно было пересекаться, сливается воедино.       Поцелуи Хёнджина с привкусом персикового бальзама и исполнившихся мечт. Настолько сладкие, что в реальность происходящего не верится.       Стоит Хёнджину отстраниться, как хватка на его талии становится твёрже. Надо же, не хочет отпускать. Он и не уходит. Прижимается вплотную, дыхание щекочет нежную кожу у самого уха.       — Не хочу сегодня возвращаться в отель. Могу я остаться у тебя? — его голос понижается до вкрадчивого тона.       — Спешу тебя разочаровать: у меня одно спальное место.       — Обожаю этот сюжетный троп.       В глазах Минхо немое согласие.

*

      Время переваливает за полночь, когда такси приезжает в спальный район на окраине. Минхо листает ленту, ненароком поглядывая на Хёнджина, что уснул почти сразу, стоило им занять места на пассажирском сиденье. По правде говоря, если бы не возможность отвлечься на телефон, следил бы за ним неотрывно.       В его бомбере и с растрепавшейся причёской Хёнджин выглядит таким приземлённым. Встреть Минхо его где-то на улице, даже не подумал бы, что он крутой популярный блогер. Наконец, пропасть между ними не ощущается так явно. Кажется, между их берегами даже протягивается хлипенький мост — по такому ещё страшно идти, но он вселяет надежду, что перебраться на другую сторону возможно.       — Хёнджин-а, — так не хочется будить, но такси останавливается у нужного дома, и Минхо аккуратно треплет его за плечо.       Тот хмурится и встряхивает головой, прогоняя сон. Требуется несколько секунд, чтобы открыть глаза и осмыслить, где находится. Тогда Хёнджин неловко усмехается, поворачиваясь к Минхо.       — Извини, привычка досыпать в транспорте. Часто вырубаюсь.       — Вот она — вершина тайм-менеджмента.       Находиться с Хёнджином у себя дома странно. Не в плане, что Минхо никого не водил к себе домой — рано ставить крест ещё и на личной жизни, — просто ему впервые не всё равно, что о нём подумают. Нормально ли здесь пахнет? Достаточно ли у него уютно? Не брезгует ли Хёнджин надевать его домашнюю одежду? Казалось бы, с чего должен…       Разница между наряжённым Хёнджином в ресторане и тем, который выходит из ванной в одежде Минхо, просто поразительная. Намокшая после умывания чёлка прилипла ко лбу. Футболка явно велика в плечах, слишком широкие штаны затянуты на узких бёдрах на максимум, чтоб не спадали. Зато он вышел ростом — края штанин не достают до щиколоток добрых сантиметров пять. Минхо проглатывает смешок. Его бабушка обязательно бы прокомментировала: «Как подстреленный».       — Смешно тебе? — наигранно дуется Хёнджин и босыми ногами шлёпает на кухню.       — Очень. Чай?       — А мы чай пришли пить?       — Да, а потом купаться и баиньки. Нет, серьёзно, я не представляю, как не выпить на ночь кружку чая.       И Минхо на полном серьёзе ставит чайник и достаёт кружки. Хёнджин садится за барную стойку и с улыбкой наблюдает за его приготовлениями. Уж что, а такое продолжение свидания он точно не ожидал. Казалось, можно наконец расслабиться, но они оба ощущают странное напряжение в воздухе. Пока едва осязаемое, достаточно слабое, и его удаётся игнорировать.       — Честно говоря, до сих пор не могу поверить, что мы сидим у меня дома, — Минхо вновь ведёт на откровенности.       Он опирается поясницей о кухонный уголок и делает глоток уже остывающего чая.       — Почему же?       — Я думал, что у тебя уже успела появиться неприязнь ко мне. Это было ожидаемо: многие говорят, что по первому впечатлению я — конченое хамло. Но ты меня так зацепил, что я решил попытать удачу.       — Ого, так сильно понравился? — с хитрым прищуром Хёнджин склоняет голову набок, а Минхо наивно полагает, что всё ещё контролирует ситуацию.       — Тебе хочется услышать это ещё раз? Мимо тебя сложно пройти.       — Знаешь, я тоже думал о тебе после нашей второй встречи в ресторане, — Хёнджин приближается тихой поступью и опускает ладони на столешницу по обе стороны от Минхо. — Я люблю размышлять о людях, и, наверное, ты так много грубишь, потому что на самом деле очень закрытый человек, не привыкший показывать своё истинное нутро. Когда ты пригласил на ужин, то сначала это показалось странным, но потом я поразмышлял и решил, что такому, как ты, очень тяжело проявлять симпатию. И мне стало интересно, раз уж я тебе понравился, насколько далеко ты осмелишься зайти, чтобы меня получить?       — Так ты меня за нос водил? — ухмыляется Минхо. Он и не заметил, как легко его развели.       — Ну почему так грубо? Ты мне правда симпатичен, и мне понравился этот вечер. Я не собирался тобой играться, просто дал шанс. Как видишь, жизнь всё же даёт возможности. Если бы ты не решился, то меня бы тут не было.       — Говоришь, нужно использовать возможности? — Минхо обвивает за талию и прижимает к себе. Так, чтобы наконец ощутить тепло чужого тела.       — А ты быстро учишься.       Хёнджин улыбается в поцелуй, когда его почти вслепую ведут в спальню. Минхо опускает его на постель и прижимает к ней, вновь накрывая губы. То неосязаемое напряжение, что было между ними, достигает своего пика и искрится, грозясь сжечь их самих. И это уже не остановить.       Одежда летит на пол. Обнажённый Хёнджин — это что-то из книг про искусство. И он знает, что хорош. Откидывается на локти и зачёсывает чёлку, зазывая взглядом. Минхо без стеснения разглядывает его, зная, что этот образ будет перед глазами ещё долгое время.       Взгляд останавливается на приоткрытых зацелованных губах.       — А твой язык может довести до Гонконга?       Хёнджин закатывает глаза.       — Минхо, честно? Ты гораздо сексуальнее, когда молчишь.       — Не удержался.       Хёнджин наклоняет его к себе, чтобы заткнуть поцелуем. Больше не до шуток. Минхо признаёт, что попал в плен искусителя, но даже если бы у него была возможность мыслить здраво, он бы согласился прожить этот день ещё раз. До конца. Чтобы ощутить себя живым, допустить мысль, что солнце светит и для него тоже. Поцелуи Хёнджина дарят надежду на лучшее, и это подкупает.       Минхо никогда не видел человека, который настолько отдаётся процессу. Даже проскакивают мысли, действительно ли с ним может быть настолько хорошо? Хёнджин стонет в голос, стоит ему ощутить внутри член, а на лице неземное блаженство. Минхо выцеловывает его шею и ключицы, получая реакцию на любое действие.       У Хёнджина завтра самолёт.       И сколько бы Минхо не старался отдаться моменту, не может не думать об этом. Под ним просто невероятный парень, о котором он даже не мечтал. Они ближе некуда, отчего же кажется, что до него никогда не добраться? Хёнджин чувствительный. Минхо изучает его тело, заставляет мелко дрожать и просить большего.       Уже скоро Хёнджин будет на другом конце земли.       Но Минхо так хочется насладиться моментом, научиться чувствовать жизнь так, как никогда не умел. Секс — это не только про физическое удовольствие и разрядку, и наконец он это понимает. Пропускает через себя и отдаётся моменту. Ласкает Хёнджина и получает задушенные стоны, от которых дрожь по телу.       С каждым толчком Хёнджин выглядит всё более разбитым, мечется по кровати и мнёт простыни. Пока Минхо не накрывает собой и не направляет его ладони на спину.       Последний, самый громкий стон Хёнджин топит в изгибе плеча и содрогается в оргазме. Минхо догоняет его в несколько толчков, и голова совершенно пустеет, пока по телу разливается нега.       Хёнджин засыпает почти сразу, а Минхо ещё долго лежит рядом и аккуратно, чтобы не разбудить, перебирает волосы и оглаживает тело кончиками пальцев. Кто знал, что утонуть в другом человеке можно так легко. Минхо пропал, ему потребовалось совсем немного, чтобы проникнуться.       Так хочется пригласить Хёнджина на второе свидание, узнать о нём побольше. Но Минхо понимает, что не сможет удержать. Этой птице нужна свобода, её невозможно усадить в клетку, чтобы любоваться одному. Да и Хёнджин ведь не дурак, чтобы променять светлое будущее на него.       Но пока недосягаемое так близко, нужно использовать время и наслаждаться его присутствием.

*

      — Что-то ты совсем кислый, — Феликс хлопает по плечу, когда в понедельник утром они готовят зал к открытию.       — Нет настроения работать.       Так же сухо Минхо отвечает на любые другие вопросы. На него уже косо поглядывают, но никто не решается спросить напрямую. Если не хочет — не расскажет даже под пытками.       День откровенно не клеится. Минхо работает по привычке, руки сами выполняют вызубренную работу, но голова забита совсем другим. Вчерашним вечером он проводил Хёнджина в аэропорт, и после таких выходных вернуться в рабочий режим тяжело.       Как только заканчиваются ланчи и зал пустеет, Минхо урывает свободные минуты, чтобы сбежать на перекур. В кармане как раз вибрирует телефон, оповещая о новом сообщении.       Минхо садится на ступени и закуривает сигарету, открывая переписку. Хёнджин (любитель китайского пива): Привет! Я только приземлился в Пекине, полёт прошёл хорошо) Впереди ещё много дел, так что вряд ли буду онлайн. Надеюсь, что наша встреча не прошла для тебя даром. Я верю, что люди появляются тогда, когда они нужны. Если всё же доберёшься до Китая — напиши, свожу тебя в мой любимый ресторанчик, поймёшь, что такое настоящая китайская кухня) Рад был стать твоей 生希.       Минхо ещё долго пялится в экран, не находя слова для ответа. Кто-то выходит из ресторана, и он прячет телефон в кармане. Перед ним предстаёт Чан, что вытаскивает из пачки сигарету и садится на ступени рядом.       — Будет зажигалка?       Минхо молча прикуривает Чану сигарету. Сколько времени работают, но ещё ни разу не доводилось вот так посидеть рядом. Даже неловко. Повисшее молчание делает только хуже. Обычно, если Чан застаёт здесь кого-то, сразу отправляет в зал. Чтобы не сидеть без дела, Минхо тянется за второй сигаретой, поглядывая на задумчивого администратора.       — Хочешь что-то спросить? — поворачивается к нему Чан.       Перед Минхо не тот человек, с кем ему привычно обсуждать свои проблемы, да что там, он и с близкими друзьями не всем делится. Но сейчас просто необходим кто-то рядом, кто, если не утешит, то хотя бы отвлечёт.       — Почему ты взял меня на работу?       — Чего это ты вдруг?       — Просто вспоминаю себя… Я же совсем непробиваемый был. Ругался с гостями, огрызался на твои замечания. Проще было взять на моё место кого-то другого, но ты почему-то взялся за моё обучение.       Чан задумывается, выдыхая дым.       — Звучит легко: «найти кого-то другого». Подбор персонала — вещь тонкая. Ты работоспособный и быстро учишься. Не нужно повторять по десять раз одно и то же. Про характер лукавить не буду — ты мне нервы помотал будь здоров, но не думай, что с тобой мне было тяжелее, чем с другими. Я знаю, что никто не идеален, и вижу минусы каждого из вас. Подход приходится подбирать индивидуально.       — Ни за что бы не поверил, что я быстрообучаемый, — хмыкает Минхо. — Всё время казалось, что я много туплю.       — Нет, ты просто требовательный к себе. Работа официанта для многих кажется лёгкой, что-то вроде временной подработки, к которой не относятся серьёзно. Но ты подошёл к обучению довольно ответственно. А тупят все, у тебя перед глазами было много стажёров, чтобы сравнить. Ты быстро стал одним из самых сильных официантов, и я знаю, что могу на тебя положиться. Только иногда пропускаю тебе столы, если вижу, что за ними сидят слишком уж конфликтные гости.       — Серьёзно?       У Минхо иногда были подозрения, что очередь распределения столов нарушается, но в беготне он не придавал этому особого значения. Чан хитро улыбается, раскрыв свой маленький секрет.       — Ещё вопрос… — Минхо неловко мнётся. — Как переводится название ресторана?       — Я думал, вы все знаете, — удивляется Чан. — Я упоминал на обучении. Там что-то про рождение надежды или в этом духе. Хозяин ресторана хотел что-нибудь поэтичное, показывающее, как давно он мечтал о собственном ресторане.       Минхо смеётся в голос, чем удивляет Чана. Так они с Хёнджином и вправду встретились в месте, где рождается надежда?       Минхо никогда не был романтиком, но что-то отзывается в его душе.       Чан возвращается первым, но тормозит у дверей, удивившись, что Минхо всё так же сидит на ступенях, уткнувшись взглядом в колени.       — Чан, я увольняюсь.