Глава 12. Вернуть к жизни

Люк нерешительно открыл глаза, как будто просыпаясь от долгого сна. При этом он непроизвольно сжимал руку Асоки, как будто боясь того, что мог увидеть. Тано взглянула на него ободряюще, но всё равно ощущалось, как сильно она волнуется. Парень, находившийся от неё сейчас в непосредственной близости, казалось слышал как сильно билось её сердце. Наконец, взяв себя в руки, они одновременно взглянули на место,когда-то бывшее погребальным костром. Там, укрытый лёгкой полупрозрачной тканью, одетый в светлую робу, похожую на хитон, лежал вполне реальный и по виду живой человек. Мужчина,молодой, русые волосы, отросшие чуть ниже ушей, слегка разметались по чёрной поверхности костра. Чуть смугловатая от вечного загара кожа лица смотрелась бледнее, чем была обычно. Глаза были закрыты, густые ресницы бросали тень на лицо. Прямой аккуратный нос. Чувственные, красиво очерченные губы. Волевой подбородок с ямочкой. Руки сложены на груди. Всё как и прежде. Как помнила Асока. Вот только при этом не было никаких былых несовершенств. Исчез шрам на правой брови над глазом. Не было больше протеза правой руки по локоть, когда-то отсечённой Графом Дуку в яростном бою. Обе руки, совершенно живые и настоящие сжимали одна другую, лежа на груди спящего. — Это он, — прошептала Асока тихо, как будто боясь разбудить — Энакин… — Отец, — точно так же произнёс и Люк — Он с нами…Он снова здесь… Да, это был действительно Энакин. Вот только почему он лежит так неподвижно? Отчего не желает открыть глаза? Асока решила это выяснить и немного опасаясь того, что может почувствовать, опустилась на колени перед явившимся из Силы Скайуокером. С осторожностью опустила ладонь ему на лоб и на некоторое время замерла без движения. Пальцы ощутили мягкое и живое тепло, нежность кожи и чуть ощутимую вибрацию пульса на виске. — Он жив, — сказала наконец Асока — В нём есть живая Сила... — Отчего же он спит? — недоумённо спросил Люк, не решаясь пока приблизиться к отцу. — Я думаю, он потерял много сил из-за перехода в наше измерение, — сделала предположение тогрута — Ему нужно восстановиться, не стоит тревожить его. — Нужно перенести на корабль, — разумно предложил Люк — Мы не можем его оставить. Я не оставил его тогда..на Звезде Смерти. Не оставлю и сейчас. — Мы не оставим, — ответила Асока и после этого они совместными усилиями, применив Силовое воздействие, осторожно подняли спящего Энакина в воздух и начали медленно перемещать к кораблю. Они поместили его в пассажирский отсек, где была кушетка. Энакин никак не реагировал на эти передвижения, его сон был таким глубоким, что казался неестественным. Будто бы Скайуокер ещё находился на распутье, между двумя мирами, не решив пока, где ему лучше остаться. Здесь ему ничем не помочь, он должен сам принять решение. Во время обратного полёта Асока и Люк, сменяя друг друга за штурвалом, сидели рядом с Энакином. Тано радовалась новой встрече с любимым, надеясь, что когда тот придёт в себя, они смогут заново обрести друг друга в том качестве, в котором пребывали до его падения на Тёмную сторону. А Люк переживал особенное и непривычное чувство. Он никогда не знал своего отца, не рос рядом с ним, не имел возможности общаться и после. Лишь когда Люк столкнулся с Дартом Вейдером...тогда уж сыну наконец удалось пообщаться с отцом. Только вот что это было за общение? Попытки склонить на Тёмную сторону, предложение уничтожить Дарта Сидиуса и "править Галактикой вместе как отец и сын" . Не суждено было Люку услышать от отца слова искренней родственной любви, ощутить отцовского участия, желания подружиться с сыном и стать ему родным человеком. Только за несколько мгновений до смерти Энакин нашёл в себе силы сказать о своём истинном отношении к сыну. Тогда Энакин в первый и последний раз в своей жизни смог увидеть печальное лицо Люка не через искажающие визоры маски Вейдера, а посмотреть на сына своими глазами. Энакин только перед смертью полностью осознал,что сын всегда был прав насчёт того, что в нём оставалось добро. Всё это время шла борьба Света и Тьмы. Были времена, когда Свет практически полностью угас в душе Энакина. Но во время рокового поединка с Асокой в душе Энакина промелькнула искра Светлой стороны. Люк смог превратить эту искру в пламя,которое вернуло его к Свету. Энакин обрёл искупление.Предсмертные слова отца навсегда врезались в память Люка: "Ты уже спас меня..Люк...Ты был прав насчёт меня...Скажи сестре...Что ты был прав...". Люк рассказал об этом Лее. Он надеялся,что когда-нибудь она найдёт в себе силы простить их отца. Люк ощущал себя поневоле обделённым. У многих есть родители, они с первых дней жизни любят, заботятся. А у Люка ничего этого нет и не было. Мама умерла при родах. А отец даже не знал, что у него есть сын и дочь, пока Люку и Лее не исполнилось двадцать три. Но даже тогда Люку не суждено было обрести родственное тепло. Поэтому сейчас Люк пробовал приучить себя к тому, что отец снова есть и что их отношения могут сложиться так, как они оба захотят. Ведь нет больше Императора и власти Тёмной стороны. Никто не сможет помешать им. — Асока, — обратился он к тогруте, когда вернулся в кабину и ей пришла очередь сменить его — А он будет нас помнить? Не забудет, кто я такой? — Нет, не забудет, — сказала Асока уверенно, положив свою руку поверх его — Тот, кто оставил след в душе никогда не исчезнет из памяти.. Асока поднялась и направилась в пассажирский отсек. Ей были понятны и близки опасения Люка, она сама испытывала их. Только они были связаны немного с другим. С тем, как Энакин воспримет сам факт того, что его вернули к жизни, будет ли этому рад. Может и так случиться, что он не захочет возвращаться. Асока не знала, что сказать ему в этом случае. И главное, как он будет относиться к ней в свете всего изложенного. Будет ли обвинять в предательстве, попытается ли снова убить. Ведь теперь Скайуокер, нравится ему это или нет, связан с Асокой и Люком, зависит от них. Энакин терпеть подобного не мог. Осталось только дождаться пробуждения и тогда всё будет ясно. Асока и Люк ждали этого момента с затаёнными страхом и надеждой. Они не догадывались, что сам Энакин в эти мгновения, пока они летели на Шили, когда переносили в дом и устраивали на кровати Асоки,не спал как все подумали. В его сознании происходила не менее сложная работа, итог которой мог быть абсолютно любым, он пока и сам точно не знал каким. Слишком многое предстояло осмыслить.

***

Предстоящую ночь Люк решил никуда не лететь и остаться вновь у Асоки. Он знал, что ему нельзя надолго отходить от дел в Альянсе повстанцев, но и отца бросить тоже не мог. Люк должен быть рядом когда он придёт в себя. Асока тоже не спала, они с юным Скайуокером сидели возле Энакина и смотрели на него. Разговаривали мало, всё больше посредством Силы. — Он знает, что мы здесь? —тихо шепнул Люк. — Уверена, что да, — ответила Асока чуть слышно — Сила позволяет знать многое... Я тоже слышала его когда была без сознания. Энакин был рядом. Я тогда боялась, что могу не проснуться. Он был рядом и не дал мне уйти. Я почему-то знала, что это так. Просто знала и всё. Сила в нём велика.. Всегда было так. — Значит и у меня тоже, — сказал Люк нерешительно — Ведь я его сын. — Да, ты прав, — заверила его тогрута — Говори с ним через Силу, так он тебя точно услышит, у вас очень крепкая связь. Люк последовал её совету и как мог попробовал вести разговор, передавая мысленно всё то, что ощущал. Всё то, что хотел сказать отцу,но не успел прежде. Говорить было легко, ведь никто не прерывал, вся ночь была впереди. Асока ему не мешала. Ей тоже было что сказать Энакину. Однако решила подождать, пусть это сделает Люк, ему важнее. Тем более общаясь через Силу Люк подпитывал его своей жизненной энергией, которой Энакину сейчас явно не хватало. Он её утратил почти полностью и восполнить сам точно не мог. Наконец, когда Люк устал и уснул, сидя в кресле, Асока взяв наставника за руку, начала рассказывать ему свою историю, эмоциональную и отчасти грустную. То, что следовало сказать давно, но при первой жизни Скайуокера не могла, не имела на то морального права. И ранним утром, едва солнце коснулось крыши дома Асоки, Энакин смог сказать то, что думал об услышанном. Сказать без слов, но так ясно и отчётливо, что сомнений не осталось. .