Глава 20. Отец и сын

— Энакин мог поклясться себе на все сто процентов, что никогда еще в жизни у него не было такого прекрасного дня как этот. День, когда он просто жил и наслаждался каждым мгновением. Как отчетливо понял мужчина, то именно это он про себя и не помнил, того времени, когда имел такую возможность - просто жить и понимать, что это здорово. Ведь с самого детства Скайуокер только и делал, что подчинялся кому-то и существовал по чужим приказам. Будучи сыном рабыни, Энакин и сам автоматически попал в рабство и не имея никаких прав, тяжело работал с утра до ночи. Конечно, будучи ребенком, Скайуокер воспринимал такую жизнь как само собой разумеющееся и единственно возможное, но с течением лет понемногу узнавал мир, в основном по рассказам заезжих пилотов и покупателей в лавке Уотто. И у него создалась иная картина мира, сильно отличавшаяся от первоначальном и одновременно возникло бурное и неукротимое желание этот мир познать и сделать своим. А для этого нужно было стать свободным, но как раз этого никто и не давал. Свобода оказалась тем недоступным ресурсом, что требовался более остальных. Потом было служение в Ордене джедаев, где было немногим больше возможностей, но все равно Энакин оставался подневольным человеком. А сейчас весь мир лежал перед ним как на ладони и можно было выбрать любую дорогу и пройти по каждой из них, чтобы понять какая для него. Сегодня одна открылась в полном обьеме - путь свободного человека и жизнь в качестве простого гражданина, не связанного ничему и никому не обязанного. Просто отдохнуть и отрешиться от всего, набираясь сил для дальнейшего. И Энакин теперь точно знал, решение о том, что будет дальше совсем скоро придет к нему. Он думал об этом пока они втроем возвращались с озера. Был уже поздний вечер и Асока помогла устроиться на ночь. Сама ушла к себе, а Энакину и Люку постелила в гостиной, разложив диван. Очень скоро все заснули. Только Энакин еще какое-то время лежал, глядя как в окно сквозь щель в занавески виднеется край темного неба с яркими звездами и слушал как рядом с ним, лежа возле стены, тихо сопит Люк. В неверном свете луны, таком прозрачном и бледном, лицо сына казалось призрачным на фоне белой подушки и глядя сейчас как вздрагивают его ресницы во сне, Скайуокер чувствовал как из глубины сердца поднимается горячая волна тепла и нежности. Ведь этот юноша, такой хрупкий и чувствительный, это не просто обычный знакомый человек, это его сын, его плоть и кровь, родное существо. Энакин мало знал родственников по крови, да и после смерти матери таковых у него просто не осталось. Брат Оуэн был сводным, сыном мужа Шми от первого брака. Теперь же Скайуокер увидел такого родственника, сына, свое продолжение. Он не смог удержаться и чуть приподнявшись на локтях, внимательнее посмотрел на Люка и протянув руку, слегка погладил его светлые волосы. Такие мягкие и шелковистые, отчасти похожие на его собственные только прямые и более светлые. Люк, не просыпаясь, слегка улыбнулся, похоже ему снились хорошие сны. Пускай и впредь ничто не тревожит его сознания и жизнь будет легкой и полной счастья, Энакин сделает для этого все, что в его силах. И подумав так, мужчина тоже заснул, но проспал недолго, всего несколько часов, когда снова открыл глаза. Было еще совсем тихо, утро понемногу вступало в свои права и ночная темнота почти сдалась под его зарождавшейся властью. Звезды уже погасили, а солнце окрасило в розоватый цвет край неба за лесом. Энакин встал, тихо, чтобы не разбудить сына и подойдя к окну, заглянул за штору. Деревня еще спала, никаких звуков не было слышно и улица казалась пустой, даже ветер не шевелил ветки деревьев. Мир просыпался и просыпалось желание жить. Энакин потянулся, окончательно просыпаясь и ощутил вдруг острое желание выйти на улицу и пройтись по спящему поселку. И перед тем, как покинуть комнату, Скайуокер заметил, что Люк тоже не спит, а сидит на кровати и смотрит на него. — Доброе утро, папа, — сказал он шепотом, чтобы не разбудить еще спавшую Асоку. — Доброе утро, сынок, — ответил Энакин с улыбкой так же тихо — Я хотел пойти прогуляться, присоединишься ко мне? Люк с энтузиазмом кивнул, что могло быть заманчивее как пройтись ранним утром по тихому поселку, ощущая, что они с отцом одни в целом мире и это помогло бы им пообщаться более душевно. Он тоже встал и оба они, как были, в одним тонких темных штанах и босиком, неслышно выскользнули из дома и так же тихо умылись в рукомойнике возле калитки. Затем вышли из нее и направились к лесу. — Я дома тоже часто уходил с утра, пока дядя Оуэн и тетя Беру спали, — начал говорить Люк — Мог уйти далеко, за каньон, там, на самом краю, я подолгу сидел и смотрел вдаль, представлял себе, как устроена галактика за пределами Татуина. — Мне тоже очень нравилось быть одному, — с пониманием произнес Энакин — И я точно знал, что однажды вырвусь за пределы родной планеты и это случилось, ты не представляешь себе как это было невероятно. — Отчего же, как раз очень хорошо представляю, — ответил Люк, срывая травинку и покусывая ее — Будучи в Альянсе повстанцев я часто и много бывал на разных планетах. И скоро буду летать еще больше, ведь я хочу отыскать чувствительных к Силе, чтобы вновь создать Орден джедаев. — Я могу помочь тебе, — не думая сказал Энакин — Пускай в Альянсе никто не захочет меня видеть, но те знания, что еще остались я с радостью передам. У тебя уже есть световой меч? Я хочу его увидеть. — Я покажу, он здесь, — сказал Люк и хлопнул себя по карману — Всегда со мной. — Подожди, прежде я хочу искупаться, — сказал Энакин когда они уже пришли к озеру, оно было еще более тихим и спокойным сейчас, лишь розовая полоска рассвета поднималась из-за горизонта, окрашивал воду с одной стороны. Люк поддержал это желание и оставив меч на берегу, пошел к воде, Энакин с ним рядом. Теплая и чистая вода мягко принимала обоих в объятия, словно один человек, отец и сын синхронно прошли мелководье, опустились на глубину и поплыли уверенными и сильными гребками. Энакин научился плавать еще в Ордене, в храме джедаев было искусственное озеро, а Люк, по всей вероятности, овладел этим навыком уже во время службы в Восстании. Они доплыли почти середины и чтобы передохнуть, легли на поверхность воды и восстанавливая дыхание, смотрели в светлеющее небо. Наконец Люк почувствовал, что усталость прошла, за то появилось желание повеселиться, что довольно редко посещало его серьезную натуру, вынужденную так рано повзрослеть. — Папа, — спросил он вроде бы невозмутимо — А ты и правда Избранный? — Считается, что да, — произнес Скайуокер задумчиво — Но я сам уже неуверен, ведь это подразумевает особые таланты, а какие у меня? — Вот сейчас и узнаем, — чуть тише сказал Люк и неожиданно громко добавил — Защищайся! И не успел Энакин среагировать как на него обрушился целый шквал брызг. Он вскрикнул и подскочив, отправил такой же в сторону Люка. — Познай мою мощь, сорванец! Люк при помощи Силы поднял вверх некоторое количество воды и скрутив из нее небольшое подобие смерча, послал прямо в Энакина, тот и не думал убегать, а с удовольствием пропустил через себя этот крутящийся водяной фонтан. — Я еще вот так могу! — похвастался Люк и разведя руки в стороны, заставил воду расступиться, образуя коридор. Но едва Энакин по нему прошел, как вода сомкнулась и накрыла его с головой. Скайуокер не растерялся, а прямо там, не выныривая, схватил Люка и утащил за собой. Так, под водой, они доплыли до берега и потом долго лежали на траве. Веселье пошло на спад, вновь вернулась лиричность. — Я никогда не знал как это быть рядом с отцом, — поведал Люк когда немного отдышался — И теперь узнал, это очень здорово, вот только мамы по-прежнему нет, мне очень ее не хватает, тетя Беру меня очень любила, всегда защищала когда дядя Оуэн бывал излишне строг и ругался на меня, особенно когда я общался с Бэном Кеноби, но она все равно не была такой как мама, а какая она я и представить никогда не мог, только видел как мои друзья общались со своими матерями и от этого у меня в груди так больно сжималось и на глазах были слезы. Мама Биггса, это мой друг, однажды увидела это и подошла ко мне, потом обняла и поцеловала в лоб, сказав, что это очень грустно, что я сирота, но это значит, что я должен сам любить других и давать близким то, чего не было у меня. Вот ты знал свою маму и мою тоже. Расскажи мне, какие они были. Энакин глубоко вздохнул, чувствуя как просьба сына отозвалась в груди ноющей болью, что поднялась выше и застыла изнутри в глазах, выступая на них прозрачной пеленой. Сколько раз за все время в Храме джедаев когда испытывал несправедливость от товарищей и наставников или приступы горького одиночества, он взывал ночами к ней, той единственной, что всегда его любила. «Мама, мамочка, родная моя, дорогая, приди ко мне, помоги, укрой от всех бед,» — стиснув зубы от сдерживаемых слез, мысленно взывал маленький Скайуокер, но никто не слышал и не приходил. Вероятно и Люк хотел того же, однако, не получил. Стараясь, как мог, достоверно передать свои эмоции, Скайуокер начал свой горький, но полный любви рассказ: — Моя мама была простой женщиной, рабыней, но человека лучше нее я не знал и никогда уже не узнаю, ведь она любила меня просто потому, что я есть, что я у нее родился, так же как я хотел бы любить тебя и Лею, если бы знал как это. Мама всегда могла разрешить мои душевные противоречия одним словом или взглядом, была способна выслушать и утешить, я боялся быть собой рядом с ней, вот, что самое важное, всегда знал, что ее сердце открыто мне и так будет до конца жизни. Пускай мы и не видимся, но любовь друг к другу не знает расстояний. Но наша связь была насильно разорвана, когда она погибла. Это случилось когда прошло десять лет с нашей последней встречи. Ведь все годы меня поддерживала эта связь, то, что я знал, что мама жива и здорова, несмотря на то, что я ее не видел. Однако, с некоторых пор на месте этой теплой родной энергии в том канале связи с ней я стал ощущать холод и жуткую боль, словно мою душу резали и кололи. Хуже всего то, что знали что это значит и никак не мог помочь. И я не выдержал, я презрел правила и приказы, сорвался с места и бросился на Татуин, чтобы спасти мою маму и забрать с собой, что бы не произошло после, я не хотел больше жить без нее. По прилету узнал страшную весть: люди песка, тускены, которых ты явно видел, похитили мою маму и утащили в свое логово, никто не смог ее вернуть. Я долго летел по пустыне, весь день и всю ночь и я сделал это, я нашел маму. И это было ужасно. Она была жестоко измучена, эта нелюди пытали ее как только могли. Все кости были перебиты, на теле ужасные синяки и глубокие раны. Она была еще жива, но жизнь уже покидала тело. Мама едва смогла открыть глаза и увидеть меня. Узнать. Обрадоваться последний раз, что мы вместе. Что все еще любим друг друга. Слабая улыбка тронула ее разбитые губы, слезы потекли по израненным щекам. Но она была счастлива, несмотря на бессилие и боль. Даже испуская дух она радовалась, что я с ней рядом. Мне никогда не забыть тех мгновений. Это счастье и эта боль навсегда в моем сердце, сынок. И я никогда не сумею простить себе, если позволю повторится такому же с моими близкими. С тобой, Леей и с Асокой. Ведь больше у меня никого. Даже твою маму я не сумел сберечь. Люк когда слушал отца, то уже не стеснялся слез, обильно струившихся по щекам. Он мало знал бабушку Шми, лишь по редким рассказам дяди Оуэна, но не сомневался, что она сможет полюбить и его. Она любила Энакина и ее сын стал бы ей не менее близким. Осталось лишь выслушать про его родную маму, тепла которой Люк так и не узнал. — Папа, а моя мама была такой же? — спросил он, всхлипнув. Энакин сел и обнял его, вытирая слезы. — Да, сынок, твоя мама была очень хорошим человеком и это моя вина, что ты рос, не узнав ее в жизни, — преодолев спазм в горле, произнес старший Скайуокер — Ты стал плодом моей огромной любви к ней, настолько большой, что она оказалась выше запрета на брак для меня, ведь я был джедаем, мы нашли способ пожениться тайно и урывками сбегали друг к другу, чтобы побыть наедине. Мы познакомились очень давно, когда мне было десять, я был еще рабом на Татуине, а она королевой, она была старше меня почти на пять лет, но это не было препятствием. Для меня. Все последующие десять лет я думал о твоей маме, все будущее связывал лишь с ней. И был уверен, что мы будем вместе. Ее звали Падме Амидала Наберри, она была красивой как цветок лотоса, что означает ее имя, доброй и светлой. И я был недостоин ее, сломал ей жизнь этой любовью, обрекая на обман. Моя любовь достигла таких масштабов, что утопила ее и сделала меня безумцем. Я вбил себе в голову, что она тоже умрет как мама и я в этот раз точно спасу любимого человека. Итогом стала Темная сторона и я, ставший Дартом Вейдером. И твоя мама была права, что не приняла моего падения, поняла весь ужас того, что я натворил, а я не понял этого и посчитал, что это неблагодарность и предательство. И я… Я поддался гневу и чуть не убил ее, начав душить. А ведь она была беременна и от этого у начались преждевременные роды. Они стали последней каплей и вы с Леей увидали свет ценой ее жизни. Если бы только можно было вернуть все обратно и держать себя в руках, то ваша мама была бы с вами, а сейчас есть только я, достойный того, чтобы жить с чувством вины. Люк долго не мог говорить, впитывая в себя новое знание и думая как быть с этим теперь. — Папа, я могу понять твои чувства, — наконец произнес юноша — Когда ты одинок и тебе плохо, то ты боишься потерять того, кто остался рядом и готов на все ради этого, не твоя вина, что этим воспользовались, Асока считает, что ты не должен себя винить, тебе следует принять случившееся и жить дальше, а моя мама и твоя смотрят на нас из мира Силы, думаю, они хотели бы видеть нас близкими и дружными. — Ты прав, сынок, но это будет непросто, — наконец сказал Энакин. — А я тебе помогу, — поддержал его Люк — Например, ты лучше меня преуспел в учении Силы, даже меч собираешь более умело, посмотри, что вышло у меня. Люк протянул отцу меч, лежавший на траве, тот принял его и долго рассматривал, потом начал разбирать и разглядывать уже каждый элемент, интересуясь его происхождением. — Ты сам сделал этот кристалл? — с интересом спросил Скайуокер. — Да, я нашел древнюю технологию и расплавив самоцвет, придал ему нужную форму, — охотно рассказал Люк — В хижине старого Бэна осталось много источников информации и его дневник, там было много о тебе и о маме… Энакин снова собрал меч и попросил Люка его активировать. — Так намного лучше, правда? — спросил он когда поправил положение нескольких элементов. — Лучше! — ответил Люк, пробуя испытанные удары, Энакин наблюдал за ним, а так еще один человек, что притаился за деревьями, ее лицо сияло, а душа пела.