Любовь, скрытая в тенях прошлого, горит до последнего вздоха.

Ночь была тиха, но воздух вибрировал от напряжения. Экко осторожно приблизился к краю крыши, где стояла Джинкс. Её глаза были полны печали, а руки дрожали, сжимая запястья так, будто она пыталась удержать себя от полного распада. Она не сразу заметила его — но когда он шагнул ближе, её взгляд медленно поднялся. — Мальчик-спасатель, — прохрипела она, её голос был хриплым, как будто она давно не говорила вслух. — Сколько раз ты уже меня спасал? Экко почувствовал, как сердце сжалось от её слов, от её боли. Но он не отвёл взгляда и не сделал попытки уйти. Он только сделал шаг вперёд, будто своим присутствием мог удержать её здесь, рядом. — Я бы спас тебя ещё тысячу раз, если бы это помогло, — прошептал он. — Мы ведь… друзья, не так ли? Джинкс усмехнулась, но её улыбка была горькой, наполненной воспоминаниями о потерянных днях, о сломанной дружбе, о предательствах. — Ты всё ещё считаешь меня другом? После всего, что я сделала? — Она покачала головой, её голос дрожал. — Мне кажется, я давно уже потеряла право на дружбу. На то, чтобы кто-то вообще был рядом. Экко подошёл ближе, не отрывая взгляда от её лица. Его голос стал мягче, спокойнее, как будто он разговаривал с раненной птицей. — Паудер… Я не знаю, кем мы стали, но я знаю одно: я всегда буду рядом. Пусть всё меняется, пусть мы меняемся — но что-то в этом останется неизменным. Ты всегда была частью моей жизни. На мгновение в её глазах сверкнула тень надежды, но затем она потухла, словно её затопили темные волны прошлого. — Всё умирает рядом со мной, — прошептала Джинкс, и голос её дрогнул, как если бы она вот-вот расплакалась. — Иша, Силко, все. Я разрушительница, Экко. Я... я разрушила всё, к чему прикасалась. Её плечи содрогнулись, и, прежде чем она успела опомниться, слёзы начали стекать по её щекам. Экко осторожно протянул руку и обнял её, крепко прижав к себе, как будто своим теплом мог затушить её боль. — Ты не одна, Джинкс, — шептал он, не отпуская её. — Я здесь. И даже если весь мир тебя отвергнет… я не уйду. Пусть будет так, как будет, но я останусь рядом. Я обещаю. Джинкс крепче прижалась к нему, и её голос стал едва слышным, но в нём слышалась такая глубина, что Экко на мгновение затаил дыхание. — Я… Я устала, Экко, — прошептала она. — Я устала чувствовать, как каждый, кого я любила, исчезает, растворяется в тумане. Но… спасибо тебе. Ты… ты всё ещё здесь. Мой мальчик-спасатель. Экко почувствовал, как её слова проникают в него, словно тепло, что согревает ледяное сердце. Но он не решился ответить, не зная, как ей сказать всё то, что скрывал внутри. Вместо этого он просто позволил себе на мгновение закрыть глаза, ощущая её близость. После долгого молчания, наполненного тихим утешением, они начали говорить о Пилтовере и о том, как помочь ему в борьбе с Виктором. Экко, сосредоточенный на плане, упустил тот момент, когда Джинкс снова крепко обняла его, сжимая так, как если бы боялась, что это их последнее прощание. Но он не понял скрытого смысла её жеста, не понял её отчаяния. Когда, наконец, он узнал о её смерти, сердце его разорвалось, наполнившись той болью, которую, казалось, он уже не сможет выдержать. Экко сидел в пустой комнате, один на один со своими воспоминаниями и болью, горько осознавая, что её больше нет, а всё, что осталось — это эта ночь, её последние слова, её пронзительный взгляд и тепло их объятий, которые теперь стали для него незабываемым призраком прошлого. "Мы с тобой — тени друг друга в этом мире, слишком упрямые, чтобы исчезнуть и слишком раненые, чтобы стать целыми. Ты спасла меня когда-то, а теперь я спасаю тебя... хотя знаю, что, может быть, теряю навсегда."