Глава 4.

Ночь окутала приют густой, липкой темнотой, которая казалась почти осязаемой. Слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь зашторенные окна, отбрасывая на стены причудливые, будто живые, тени. Гарри сидел на краю своей кровати, склонив голову, и пытался заглушить тот беспокойный рой мыслей, что крутился в его голове. Слова мисс Коул звучали эхом, их простота не лишала их тяжести. “Ты можешь решить, как использовать свою силу.” Но какой смысл в этом решении, когда сама природа силы словно шепчет ему, куда идти? Он снова подумал о Дамблдоре. Было что-то в молодом профессоре — неуловимое, почти пугающее своей проницательностью. Гарри чувствовал, что этот человек знал о нём слишком много. Не только о Томасе Реддле, но и о нём, Гарри Поттере. Возможно ли, чтобы Дамблдор догадался? Тишину комнаты нарушил тихий, едва слышный звук — как будто что-то скользнуло по полу. Гарри мгновенно напрягся. Он знал: этот звук был не из тех, что обычно слышатся в ночи. Подняв голову, он оглядел комнату. Казалось, тени в углах сгущались, становясь плотнее, темнее. И вдруг он услышал этот голос. — Ты чувствуешь это, Поттер? Шёпот раздался прямо в его голове, холодный и шёлковый, как змеиная кожа. Это был Том Реддл — или, по крайней мере, та часть его, что ещё жила в этом теле. — Чего ты хочешь? — спросил Гарри, его голос прозвучал в ночной тишине резко, как удар плети. — Разве не очевидно? — голос Тома звучал с мягкой насмешкой. — Я хочу, чтобы ты перестал сопротивляться. Мы могли бы стать единым целым, ты и я. Вместе мы могли бы достичь величия, о котором ты и мечтать не можешь. Гарри сжал кулаки. — Ты просто тень, Реддл, — сказал он сквозь зубы. — Тень прошлого, которое я не позволю себе повторить. — Тень? — Реддл рассмеялся, и смех этот был холодным, как ледяной ветер. — Ты прав, я — тень. Но и ты, Гарри Поттер, тоже тень. Тень мальчика, который выжил, но никогда не был целым. Посмотри на себя: ты держишься за прошлое, словно это может что-то изменить. Но этот мир уже изменил тебя. Ты это чувствуешь. Я — это ты, и чем раньше ты это примешь, тем сильнее мы станем. Гарри почувствовал, как внутри него всё переворачивается. Слова Тома звучали как ядовитый шёпот, от которого невозможно отмахнуться. Но он не мог, не хотел верить в это. — Я сделаю всё, чтобы не стать таким, как ты, — ответил он твёрдо. — Ты уже стал. Тени в углах комнаты зашевелились, будто бы оживая. Гарри вскочил с кровати, инстинктивно хватаясь за волшебную палочку, которую он всегда держал под подушкой. Свет её кончика прорезал тьму, и в этот момент ему показалось, что в одном из углов он заметил силуэт — высокий, худощавый, с чертами лица, которые показались болезненно знакомыми. — Это всё в твоей голове, — прошептал Том, но теперь его голос звучал отовсюду. — Или нет? Гарри сделал шаг вперёд, направив палочку на тень. — Люмос! — произнёс он, и яркий свет взорвал комнату. Но там, где был силуэт, не осталось ничего, кроме пустоты. Комната снова погрузилась в глухую тишину, нарушаемую лишь его собственным сбивчивым дыханием. Гарри опустился на кровать, сжав голову руками. Он знал, что это не конец. Том был прав в одном: его магия изменилась. Она была сильнее, глубже, но также опаснее. И с каждым днём она становилась частью его сущности, частью его самого. Где-то в глубине своего сознания он услышал слабый, отдалённый шёпот. Это был не Том. Это был другой голос, старый и глубокий, полный неясных обещаний. — Время покажет, кто ты, Поттер. Но времени у тебя всё меньше. Тени в комнате, казалось, сдвинулись ближе.