Воспоминания или проклятье?

На глубоком, чёрном небе сверкали яркие, маленькие точечки, пока небольшую деревеньку охватывало пламя, и разъярённые крики то ли людей, то от демонов. Вилы со свистом измывались над головами людей, факела играючи танцевали, обжигая дома, органику. Стояла настоящая паника, количество озлобленных на народ екаев превышало возможные коэффициенты…казалось, у демонов совершенно нет шансов на победу, не смотря на их необычайное происхождение. В одном из домиков раздавался громкий, даже надрывистый рёв лисицы, сидящей над люлькой, заливая ту слезами. На неё же, смотрели два малахитовых глаза, совершенно не отдающие понимания происходящему. Кажется, даже шум нисколько не пугал маленького несмышленыша. К убитой горем женщине вихрем ворвался отец семейства, по совместительству глава их поселения. Заключая свою любовь в объятия, размытый силуэт аномально огромного цикунэ, что-то кричал. Выпустив женщину из объятий, достал из кроватки сына, пеленая того своим хаори, насильно упихивая его в дрожащие руки своей возлюбленной. Последнее, что она слышала, и видела — БЕГИ! — после чего будто бы из, и без того размытого силуэта, вырвалась тень ещё больше, озаряя забитую дымом, полусгоревшую минку разъярённой улыбкой. Щелчок. Кадры воспоминаний оборвались так же резко, как и проливной дождь, резко выступивший на бывшем поле боя. Прикладывая бледноватую руку с аккуратному, высокому лбу, Хисока томно вздохнул, опускаясь на корточки. —Снова ничего…ничего больше… Сколько бы она не рассказывала, сколько бы не пытался представлять… Одно насилие мозгов. Невозможно составить полную картину лишь по словам престарелой кумихо…у которой уже память ни к черту. Кажется, ещё чуть-чуть, и он оставить полностью попытки полного воспроизведения случившегося, что бы хоть что-то узнать о своём происхождении и беззаботной жизни в маленькой кроватке. —К черту, сидя на одном месте из раза в раз, я ничего нового не узнаю… Поднимись из полу приседа в полный рост, вытянул рельефные руки по направлению к дождю, наслаждаясь желанной прохладой. Рыжие, длинные патлы потихоньку намокали, растягиваясь во всю длину, из волнистого состояния, обретая блестящее покрытие. Оглядев пустырь ещё раз, будто надеясь увидеть что-то новое, изъявил желание убраться от туда, пока он не превратился в ходячую мокрую крысу.