Вернутся к фанфику

Нужда

24 мая 2025, 17:12
Вильгельм родился молчаливым, задумчиво и голо смотря в потолок и на врачей. Он, правда, ничего тогда не видел, точнее, не различал, но он мог чувствовать то, что у него отняли. Фридхельм родился через года два, три, четыре... Вильгельм не считал. Он не любит их разницу в возрасте, как и факт их братства и кровного родства. Братишка родился краснющим и громко плачущим, сжимающим свои ошпаренный кулачки, будто хотел уже тогда кого-то ударить, больше походящие на куски оголенного мяса или колбасы, которую они каждый день клали на хлеб, получая будерброд. Вильгельм рос молчаливым и спокойным. Его молчание было липкой и разрастающейся плесенью между мокрыми досками в полу. Фридхельм цвёл майской розой на помойке. Красивый и неуместный. Мать поливала его слезами и пустыми, но до ужаса громкими обещаниями. Вильгельма она не поливала, он не был цветком, больше похожий на древесную кору, такую твердую и шелушившуюся, как губы Фридхельма. Их братство было ничтожной помехой, про которую Вильгельм всегда забывал. Он резал свой палец, когда Фридхельм ранился, чтоб соединить их одинаковую, как две капли воды, кровь. Он соединял их раны вплотную и слизывал тонкую смешанную струйку, уделяя ссадине Фридхельма особое внимание. Тот кисло и брезгливо морщился, говоря скривившимися губами: "Мерзость", но руку не отдёргивал. А Вильгельм затыкал его стопой и смотрел, как начищенная туфля становится кляпом во рту брата. Они не нуждались ни в ком другом, по крайней мере Вильгельм уж точно. Только друг в друге. Когда война началась, Вильгельм остался молчаливым лидером , одним взглядом решающим все проблемы. Свои и Фридхельма, конечно. Последний же остался цветком, прорастающие сквозь асфальт и кишащую червями почву, уже дозревшим и доцвётшим. Немного подгнивший и все такой же неуместный. Матушка война поливала его ржавой кровью и присыпала удобрением из обойм и чьих-то внутренностей, вылетевших шаловливой пулей. Вильгельма она заливала громкими криками и визгами, шумом в ушах и пылью в глазах, почти ослепших от яркого света взрывающихся бомб. Фридхельм сжимал кулачки, нет, кулаки, но уже не полорото кричал , а лишь сверлил своим взглядом-дрелью, закручивая винтики и что похуже в спину Вильгельма. Тот пару раз выбивал дрель из рук брата острым словом, а потом, нуждаясь в нем острой болью в желудке, сжимал его спящую голову между свей грудью и плечами. Они не нуждались ни в ком другом. То лько друг в друге.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!