Глава 9

— Молодой человек, а вы верите в Бога? Довольно странной интонацией задал мне вопрос мужчина явного преклонного возраста. Его хриплый голос, словно скрежет ветра, проносился сквозь пространство, говоря о давно минувших временах. Седые волосы, как серебристые нити, обрамляли его лицо, придавая ему вид неизвестного мудреца, который пережил множество бурь и невзгод. А на его коже, изрезанной морщинами, были видны темные пятна – следы какой-то болезни, словно печать, оставленная жизнью, полной испытаний и переживаний. Он был облачен в простую церковную рясу, которая, несмотря на свою скромность, излучала ауру благоговения и спокойствия. Может именно поэтому я подсознательно не воспринимал его как плохого человека. В голове ещё держались те воспоминания чужой жизни. Возможно, он был священником местной церкви Анселя, неким хранителем тайн и духовных знаний, которые могли бы осветить путь заблудшим душам. Его глубокие карие глаза, полные мудрости и понимания, изучали меня с интересом, как будто искали в моем взгляде отражение своих собственных мыслей. Но что-то я наверняка упускал из вида. Странная интонация, с которой он задал вопрос, звучала так, словно за ней скрывалась некая тайна, ускользающая от моего понимания. Каждый посторонний звук, голоса людей, что проходили мимо нас, пронзали появившуюся между нами тишину, заставляя моё сердце биться быстрее, как будто в воздухе витала неразгаданная загадка. Разгадать которую придётся именно мне, не полагаясь на стороннею помощь и чужие умозаключения. Я прекрасно понимал, что попытка ответить на его вопрос сейчас была сродни погружению в холодные воды незнакомого озера ­– осознавал, что на этом дне может скрываться некий «смысл», тонкий и трудно осязаемый, а за ним если не второе, то третье дно. Только вот… В моих глазах всё поплыло. Постепенно в мою голову хлынули чужие мысли. Неразборчивые. У которых не было чёткого построения. Чем вызывала нешуточную боль. Чувствовал, как веки тяжелеют, а зрачки расширяются, пытаясь уловить хоть что-то в этом расплывчатом мире, который вдруг стал таким неузнаваемым. Невольно глаза закрылись, чтобы попытаться унять боль. Почему? Что случилось? В этот момент, находясь на грани потери сознания, я ощутил, как мир вокруг меня начинает расплываться, как будто я погружаюсь в густую пелену тумана. Сердце колотилось в груди, а дыхание становилось всё более поверхностным. Остатки собственных мыслей путались, словно листья, закрученные в вихре осеннего ветра. Судорожно попытавшись засунуть дрожащую руку в карман, чтобы достать свиток и позвонить доктору Арчибальду, я почувствовал боль, словно меня проткнули чем-то острым. Мой мозг упорно пытался игнорировать её, но острая волна дискомфорта пронзила сознание. Рука подрагивала, и я ощутил, как холодный пот забирает из меня всё оставшееся тепло. Мир вокруг меня продолжал расплываться, но теперь эта боль добавила новые оттенки к картине – она была реальной, физической, в отличие от той, что пронзила мою голову. Я не знал, через что мне пришлось пройти, чтобы заставить себя сфокусироваться. Собрать те последние крохи силы, что стремительно покидали моё маленькое тело. Неужели это очередной приступ? Но почему? Я же принимаю те таблетки! Этого просто не должно было случиться! Резко вскинув голову, я раскрыл глаза и обомлел от шока. Мужчина, который прежде с добрыми и спокойными глазами задал мне тот странный вопрос, теперь стоял ко мне в упор, его лицо было близко, и я мог разглядеть каждую деталь его выражения. Он крепко держал мою руку – крохотную и хрупкую, в сравнении с его, как будто она могла раскрошиться от прикосновения. По ней, словно крошечный ручей, медленно стекала кровь, добавляя в этот момент зловещую ассоциативную окраску. А в его другой руке, отливающей металлическим блеском, находилась пустая маленькая колбочка с иглой на конце. — Ч-что вы делаете? — вырвалось из моих уст, и я сам удивился, как мне удалось произнести эти слова. Во мне нарастало чувство безысходности, и, как будто оставив все силы на грани, мой голос дрожал – не только от страха, но и от глубокого негодования. Я не понимал, как всё могло так произойти. — Отпустите… Мужчина, оставшись невозмутимым, продолжал смотреть на меня, и в его взгляде не было злобы, лишь твердое намерение, полное решимости и уверенности. Но страх, подобный ненасытным лапам хищника, все еще сжимал моё сердце, оставляя горькое ощущение безысходности. Я чувствовал, как холодные потоки тревоги стекались к горлу, практически лишая меня возможности дышать. Но «он» ничего не говорил. Только сейчас я заметил, как в его глазах, помимо мудрости, горел нездоровый свет фанатизма и холода, словно искры, вырывающиеся из огня, готового поглотить все на своем пути. Этот блеск превращал его лицо в нечто неустойчивое и угрожающее, как будто он был не просто обычным проходимцем, который решил поговорить с одиноким ребёнком, а преданным стражем какой-то зловещей тайны. Каждый его жест, каждое движение теперь казалось обманчивым, и я ощущал, как в воздухе витает угроза, готовая в любой момент разразиться. Страх нарастал во мне, подобно буре, поднимающейся на горизонте, и несмотря на то, что он не проявлял никакой явной агрессии, я не мог избавиться от чувства, что за его спокойствием кроется нечто гораздо более зловещее. Глаза наполнились свинцом, словно тяжёлые облака нависли над моим сознанием, а голова закружилась с невыносимой силой, как будто в ней бушевал ураган. Я вжимался в скамью за собой, пытаясь найти способ вырваться из его хватки, но мысли путались в голове, как запутанные нити. Глазами я метался по округе в надежде кого-нибудь заметить, но почему-то теперь никого кроме нас не было в парке. «Как? Как он смог обойти мою Ауру?!» Этот вопрос терзал меня, словно острый нож, вонзаясь в самую суть. Я прекрасно знал, что её пассивные свойстве не пропустят через свою защиту посторонний агрессор. Но этому человеку удалось… Проявление? Вероятно… Мой организм больше не мог терпеть такое издевательство. Он жаждал отключиться, перейти в сберегающий режим, чтобы избежать этой невыносимой реальности. Постепенно моё сознание погружалось во тьму – в липкую, неприятную мглу, которая обвивала меня, как зловещая паутина. Вскоре я ощутил, как страх сжимает меня в своих холодных объятиях, и в этот момент, когда всё вокруг начинало расплываться, последнее, что я услышал над своим ухом, хриплый и настойчивый голос этого незнакомца. — Восславь Тьму… Прими нашего Бога… Эти слова звучали как некое заклинание, и я не мог понять, что они действительно значат. Они были полны некой силы и угрозы, словно в случае неповиновения случится ужасное. Но сознание померкло быстрее, чем я успел этому противостоять.

***

Некоторое время спустя…

Неизвестный склад на окраине Анселя.

Рёв двигателя раздался в пустом складе, как зловещий крик, эхом разносясь по его безмолвным просторам. Черный грузовик, словно мрачный хищник, медленно заехал в помещение, его массивные колёса скрипели на неровном бетонном полу, оставляя за собой трещины в тишине. Два человека в темных одеяниях, скрывающих их лица под черной тканью, не спеша закрывали ворота, словно изолируя это мрачное место от остального мира, погружая его в гнетущее ожидание. Сквозь разбитые окна в склад проникали алые лучи вечернего солнца, словно кровь, растекающаяся по холодному бетону. Они освещали пыльные потоки воздуха, создавая призрачные тени, которые танцевали на стенах, как воспоминания о том, что когда-то здесь было живо. Остановившись, задние дверцы грузовика с глухим стуком распахнулись, и из них выскользнули двое в черных одеяниях, словно тени, вырвавшиеся из мрака. Их движения были быстрыми и уверенными, как у хищников, готовых к нападению. Они подхватили бессознательного ребенка, словно он был лишь безжизненной куклой, и, не обращая внимания на окружающий мир, направились вглубь склада, в его темные недра, где свет не мог пробиться, а воздух был пропитан запахом пыли и ржавого металла. Сквозь полумрак, где царила тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов, они двигались, словно призраки, оставляя за собой лишь легкий шлейф раздражения. Вскоре из того же грузовика вышел тот самый мужчина, что пару часов назад встретился с юным наследником некогда благородной семьи Арков. Всё то же одеяние, всё тот же холодный взгляд, который мог бы заморозить даже самые горячие сердца. Его лицо, скрытое в тенях капюшона, излучало уверенность и решимость, словно он был не просто исполнителем, а хозяином этой мрачной игры, в которой ставки были высоки, а исход непредсказуем. Он шагнул вперед, и его шаги отразились в пустоте склада, как предвестие надвигающейся бури. Вокруг него сгущались тени, словно сами стены складывались в нечто зловещее, готовое поглотить все живое. Всего лишь мгновение и один тяжёлый выдох – и тени, словно ожившие, вновь обрели свою форму, как будто никогда и не покидали её. Уверенность вернулась в каждое их движение, и они, не оставляя ни следа, слились с окружающей темнотой, как вода с землёй. Казалось, сама тьма, густая и непроглядная, приняла их в свои объятия, укрывая от любопытных глаз, словно заботливая мать, прячущая своих детей от ненастья. — Гончий, — вдруг произнёс мужчина, его голос раздался в пустоте, как эхо в заброшенном коридоре. Он легко размял затёкшую шею, не замечая, как за его спиной начала формироваться тень, вырастающая до его роста, словно сама ночь решила стать его спутником. Медленно, окутанная липкими жгутами тьмы, таинственная фигура вышла из этой тени становясь во весь рост за правым плечом мужчины. — «Гончий» прибыл по велению младшего кардинала, — прошептала фигура, отдалённо напоминающая смесь живого человека и тени. Её голос звучал как шёпот ветра в заброшенном лесу. Вокруг неё витала аура загадочности, словно сама тьма подстраивалась под её присутствие, создавая ощущение, что она не просто наблюдает, а активно участвует в происходящем. Слова повисли в воздухе, наполняя пространство напряжением, как предгрозовая тишина, когда мир замирает в ожидании чего-то неизбежного. В этот момент казалось, что даже время остановилось, и каждый звук, каждое движение обретали особую значимость. — Передай Совету Основателей, Серебряный воин у нас, — продолжил некий «младший кардинал», его голос стал более уверенным, как будто в нём звучала сила, способная разорвать тишину. — Ждём дальнейших указаний. — Будет исполнено, — ответила фигура, её слова звучали как приговор, от которого невозможно было укрыться. Тени снова окутали «Гончею», мгновенно погружая его в свои глубокие просторы. Они оставили пожилого мужчину в гордом одиночестве, пока остальная часть их группы следила за их уважаемым гостем, словно хищники, готовые к нападению. — Во славу Тьме… — произнёс он, и его голос, наполненный решимостью и фанатизмом, растворился в воздухе, как последний вздох умирающего света. В его словах звучала не только вера, но и предвкушение, словно он уже видел, как мир вокруг погружается в бесконечную ночь, где не будет ни надежды, ни спасения. Темнота, окутывающая их, казалась живой, она шевелилась и извивалась, как будто готовясь к чему-то грандиозному. Вокруг витали тени, которые, казалось, слушали каждое слово, впитывая их в себя, как губка. Мужчина, стоящий в центре этого мрачного ритуала, чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с ритмом тьмы, и это придавало ему сил. — Мы – избранные, — продолжал он, его голос становился всё более безумным, как будто каждое произнесённое слово укрепляло его решимость. — Мы – те, кто принесёт мир в хаос, кто освободит этот мир от оков света. В этот момент тени вокруг него начали сгущаться, образуя причудливые формы, которые казались живыми. Они танцевали в ритме его слов, создавая атмосферу, полную ожидания торжества. Мужчина поднял руку, и тени, словно подчиняясь его воле, закружились вокруг него, образуя вихрь, который напоминал бурю, готовую разразиться. — Мы не одни, — вторил мужчина, окутанный тьмой, упиваясь дарованной силой. — Серебряный воин – это лишь начало. За ним последуют другие, и вместе мы создадим новую эру, где тьма будет править, а свет будет лишь жалким воспоминанием. Слова его звучали как заклинание, и в этот момент казалось, что сама тьма отвечает ему, наполняя пространство глухим шёпотом, который раздавался из глубин теней. Мужчина закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в это ощущение силы и единства с темнотой, которая его окружала. — Во славу Тьме… — повторил он, и его голос стал громче, полным решимости, как будто он призывал саму тьму в свидетели своих слов. — Совсем скоро мы погрузим этот мир во тьму, как велит нам Бог… Тьма лишь радостно пульсировала…