Медовый час 🍯👶

***

      Ульвар не был уверен в том, что то, что сейчас творилось, происходило на самом деле. Впрочем, положа руку на сердце, с точно таким же ощущением прошли последние месяцев… девять?.. его жизни.       Цвия — да, последние месяцы многое что поменяли — прошла мимо него, встряхнув очередное горячее полотенце. Ульвар бросил беглый взгляд на приоткрывшуюся дверь.       — Он же не помирает там, да?       — Помирает? — Цвия остановилась, обернулась, оценивая обстановку, а затем особенно долгим взглядом уперлась в Ульвара. — С чего ему помирать?       — Он весь красный. — Ульвар не был уверен, что сам не такого же цвета. — Как лосось в брачный период.       — Сын конунга, только не говори, что подглядывал за рыбой, пока та раз-змножалась, — раздалось нарочито веселое из соседней комнаты.       Флок едва не вальяжно раскинулся на подушках. Смотрел с прищуром, который подходил больше заговорщику, нежели человеку, переживающему схватки. Да если бы не чуть сбившееся дыхание и немного надсадное сопение, можно было и подумать, что ничего выходящего за логику бытия не происходит.       — Веселишься? — процедил Ульвар, который если вдруг и не был до этого пунцовым, теперь таковым точно сделался. — Хоть такой день может пройти без твоего дурного чувства юмора?       — Так, а ну не грызться. — Цвия встала в дверном проеме наподобие Гарма у ворот Хельхейма. — Лок, серьезно, Уль и так нервничает, не заводи его еще больше. А ты… — она указала пальцем на Ульвара, — бери пример с него. Дыши, медленно и верно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Ульвар замер, окинув её быстрым взглядом. Вьющиеся волосы были аккуратно собраны в косу, глаза — холодно-голубые, спокойные, как раннее утро у реки. И она улыбалась! Как она могла улыбаться, когда…       — Я не хотел бы становиться обузой, но воды мне кто-нибудь принесет или нет?       Лоб Флока чуть мерцал от пота, но в голосе звучала та самая насмешливая ровность, которая когда-то свела — и продолжала сводить — Ульвара с ума.       — Да… — пробормотал Ульвар, в миг растерявший воинственный пыл. — Сейчас, да, конечно.       Ивар бы позавидовал тому, с какой скоростью один из лучших его учеников мог добежать до колодца и обратно.       Ульвар, немного потоптавшись на крыльце, все же решительно вошел внутрь и подал увесистую кружку Флоку. Тот сразу же сделал огромный, жадный глоток, от чего часть влаги полилась по все еще гладкому подбородку. Ульвар неожиданно для себя сглотнул и облизал пересохшие губы, а Флок, не заметив этого, положил ладонь себе на живот. Жест вышел легким, почти ласковым и… неожиданным.       Цвия подошла, села рядом, переплела свои пальцы с его. На миг в комнате стало настолько тихо, что было слышно, как трещат поленья в печке.       — Все идет хорошо, — заверила она, но будто вовсе не Флока, а Ульвара. — Просто будь рядом.       — Я… Я рядом, — буркнул Ульвар, но вдруг заметался по комнате, словно не зная, куда себя деть.       Флок чуть повернул голову. В его глазах цвета молодой весенней травы не было даже тени страха. Лишь отголоски боли, усталости и… мягкости, которой ни один берсерк не мог ожидать от бога обмана.       — Что, волнуешься за меня, да? — будто вновь подначивая, дерзко спросил он.       — Конечно, волнуюсь, хельмова твоя голова! — Ульвар резко плюхнулся рядом с Цвией, как будто больше не мог держаться на ногах. — Ведь ты… Цвия и… — Он впервые собрался с силами, чтобы произнести это слово, — этот малыш… Вы же моя семья. Такая, какой у меня никогда не было. И если я потеряю хоть кого-то из вас…       Он нервно пробежал ладонью по лицу. Цвия, заметив, как его рука дрожит, придвинулась чуть ближе и, успокаивая, чмокнула в горячую щеку.       — С нами все будет в порядке.       — Откуда тебе знать? — Поцелуй действительно подействовал успокаивающе, но он слишком отчаянно нуждался в новых доводах, которые усыпили бы панику.       — Ну, начнем с того, что у Локи это не впервые. — Цвия вдруг хихикнула, но тут же осеклась.       Ульвар побледнел, затем поморщился, а затем на его лице отразились все возможные оттенки обреченности.       — Я… — Он глубоко вздохнул и перевел взгляд на Флока. — Если я могу еще что-нибудь для тебя сделать, только скажи…       — Можешь. — На лице Флока вдруг проступила испарина, и он резко поднялся на локтях. Почти хрипя, он выдавил: — Уйди отсюда и, сделай одолжение, прекрати уже носиться за дверьми так, будто тебя хтонь в задницу цапнула.       Цвия тут же поднялась на ноги, уже зная, что делать. Ульвар же, напротив, застыл, замер над кроватью, как заледенелое бревно. Флок схватил его за запястье и сжал так сильно, как никогда прежде:       — Все. Будет. Нормально. — неожиданно честно пообещал он, и именно это привело Ульвара в себя.       Он тут же подскочил и, как они ранее решили, покинул комнату, чтобы ждать в предбаннике и, в случае необходимости, защищать его от излишне любопытных посторонних глаз.       Ожидание затянулось. Проходили минуты, часы. Он слышал сдавленные мужские крики и женские причитания, и уже проклинал тот миг, когда согласился не присутствовать во время этого события. Теперь он оказался заперт в одной стене от койки, где менялся его мир, а он не мог стать этому свидетелем.       Ульвар держался, храбрился, молился и надеялся, пока шум за стеной вдруг не перерос в оглушающую тишину, которая не сразу прорвалась самым желанным звуком на свете — детским пронзительным плачем.       Он потерялся в собственной жизни до момента, как Цвия открыла дверь. Уставшая, но определенно счастливая, она наконец пригласила его туда, откуда он ни на миг не должен был уходить.       — Прошу, — кивнула она.       Ульвар сделал один робкий, неровный шаг. Цвия протянула ему свою руку, приглашая пройти этот путь вместе с ней. Он принял ее ладонь как отчаявшийся нищий бы принял щедрую милостыню, и наконец последовал за ней.       Малыш, весь красный, сморщенный и кричащий, лежал на руках Флока. И хотя волосы того прилипли к скулам, под глазами залегли заметные круги, он никогда не казался Ульвару… прекрасней.       — Он так похож на тебя, — прошептала Цвия на ухо Ульвару.       Ульвар явного сходства с этим странным комочком не увидел, но и спорить не стал. Впрочем, присмотревшись, по меньшей мере одно сходство Ульвар все же отыскал — маленькая родинка на подбородке, которую он так ненавидел на себе. Но на малыше… она почему-то казалась безупречной.       — У него твои глаза, — удивившись наблюдению, выдохнул Ульвар. — Такие же бездонные озера.       — У всех младенцев голубые глаза, — отшутилась Цвия.       — Нет, у него точно будут голубые, — заявил Ульвар, ничуть не сомневаясь в сказанном. Для него это было ясно, как сам день.       — Как скажешь. Но вот нос точно от Флока. — Словно проверяя, она, едва касаясь, провела кончиком указательного пальца по гордо вздернутому носику.       — Бедолага. — У Ульвара отчего-то комок встал у горла, а глаза заволоклись влажной пеленой. — Но мы не будем любить его от этого меньше.       — Папа, как видишь, у тебя не подарок. — Бесшумно усмехнувшись, Флок подтянул малыша ближе к груди. Тот вопил уже меньше, зато активно пускал первые слюни.       Флок посмотрел на Ульвара поверх головы младенца. В его уставших глазах плескалась знакомая смесь дерзости и ласки.       — Хочешь подержать?       Ульвар не нашелся что ответить. Лишь смотрел на крошечное личико, на миниатюрные пальчики, вцепившиеся в складку рубахи Флока, и только тогда этот хелльский страх, сжимавший его сердце все эти часы, начал понемногу отступать, уступая место чему-то новому, теплому и... всепоглощающему.       Он почувствовал, как Цвия мягко подталкивает его к кровати.       — Давай же. А я пока принесу еще воды для нашего героя… или героини.       Флок с некоторым облегчением протянул ему завернутый в одеяльце сверток. Ульвар замер на секунду, боясь пошевелиться, а затем принял ребенка на руки с такой осторожностью, будто держал тончайший лед. Малыш нахмурился, сморщив тот самый точь-в-точь как у Флока нос, и слабо кряхнул.       — Видишь? Он тебя узнает. — Флок с каким-то особым наслаждением вытянулся на подушках.       — Он ничего еще не видит, — пробормотал Ульвар. Комок в горле рос, а глаза предательски наполнялись влагой.       — Эй, эй, только без этого. — Флок дотронулся до его колена. — Ты же у нас берсерк, а не плакучая ива.       — Заткнись, Локи, — шикнул Ульвар беззлобно. Он провел большим пальцем по бархатистой щеке младенца. Тот внезапно утих и засопел. — Он… он засыпает.       — Умный парень, — ухмыльнулся Флок. — Уже знает, как расслабиться.       Цвия вернулась с кувшином и новой кружкой. Флок, как и дитя, уже тоже начинал задремывать, а Ульвар не мог отвести взгляда от новорожденного сына.       Тишина в комнате снова стала густой и теплой, нарушаемой лишь ровным дыханием троих — нет, уже четверых — временных обитателей этого дома.       Мир за стенами хижины для каждого из них перестал существовать.