Часть 1

Совсем скоро наступит эта прекрасная пора — осень. В отличие от страны вечного мороза — Снежной, в Натлане любая пора года встречает его обитателей удушающей жарой и солнцем, но осень — особенная. Осень — пора ежегодного паломничества, пора становления героев Натлана, пора, пропитанная духом сражений. Любой Натланец считает своим долгом принять участие, но сразиться бок о бок со своими товарищами в Войнах ночных дозорных смогут лишь немногие. Начало осени встречает будущих героев захватывающими сражениями. Принять участие в них является высшей честью для обладателей древнего имени, и Кинич не является исключением. У подножия горы протяжно ухает сова. *** 5 дней до церемонии — Кинич! Почему же ты, наш почтенный слуга даже не счёл за честь предупредить его драконье величество Кухул Ахав ещё пару лет назад о том, что твоя жалкая душонка задержится в этом прекрасном теле так надолго? Я бы самолично прикончил бы тебя на месте! — Вероятно, крик, исходящий из малой хижины у подножия горы был слышен всем неподалёку обитающим юмказаврам. Впрочем, владелец треклятого браслета настолько привык к подобному, что спокойно сидел за столом невероятно маленькой кухни и… полистывал книгу. — Гррр, да как ты смеешь игнорировать наше присутствие? Ты сможешь откупится от моего праведного гнева лишь парой галлонов сока из ягод квенепа! — Ягод нет, а благодаря кое-кому у меня теперь даже нет моры, чтобы сходить перед паломничеством на рынок. Сходи собери их сам если так сильно надо. В ответ тяжёлая тишина. Кинич открывает глаза от страницы и видит перед собой пиксельное лицо. Оно находится слишком близко. — Кинич… — Выражение лица было взволнованным, это слишком нетипично для его драконьего друга — Ты уверен, что хочешь принять участие в церемонии в этом году? Может быть лучше отправишься выполнять свои обычные поручения? Сам ведь сказал, что нет моры. — С чего бы мне не идти туда? Это почти что мой долг. Бездна становится всё сильнее и сильнее. Я обязан отдать всего себя ради Натлана и этот год — не исключение. Или ты волнуешься? Ещё более неожиданно было то, что Малипо не услышал ни звук в ответ. Не последовало даже привычного пожелания смерти в ответ или очередного язвительного комментария. Ахав, словно немой, просто вернулся назад в браслет. Впрочем, это не важно. До паломничества осталось всего пару дней. Эти пару дней можно потратить на подготовку и рутинное выполнение заказов. Всё-таки мора не резиновая, да и заодно можно собрать ягод квенепа для Ахава. *** Вечер перед церемонией — Слуга! Я приказываю тебе не идти никуда завтра! Только попробуй ослушаться и я, Кухул Ахав, покараю тебя так, что твоё тело будет уже непригодно для вселения! Обладатель древнего имени тем временем пытался заснуть, ворочаясь в кровати с бока на бок. Ахав в этот раз явился в своей гуманоидной форме, работающей на запасах флогистона, и лежал рядом с Киничем, повернувшись в его сторону лицом. Малипо пытался избегать прямого контакта с красными глазами. — Почему же ты так ведёшь себя эти дни? Я принимал участие в Войнах ночных дозорных уже не раз. В итоге я точно вернусь домой. МЫ точно вернёмся домой вместе Завтрашний день обещает быть тяжёлым, но это ещё ничего не значит. Дойдёт ли Кинич до этапа Войн ночных дозорных в этом году? Почему-то Ахав надеется, что это не так. Сова за окном ухает и удаляется прочь. *** Кровь. Много крови. Плохое предчувствие Ахава не подвело. Вокруг Кинича находятся одни лишь трупы монстров и некоторых его товарищей. Прямо сейчас он жалеет, что прошёл первый этап и спустился сюда, на Войны ночных дозорных. Бездна слишком давит на него, а потоки монстров всё не прекращаются. Всё настолько плохо, что Ахаву и Киничу пришлось держать между собой дистанцию в пару метров. Пока Ахав поддерживает его в полной форме сзади, Кинич пробивает своим клеймором путь вперёд. Малипо даже перестаёт обращать внимание на порезы, вызванные когтями кровожадных исчадий. Навевает воспоминания о том, как он получил свой глаз бога. — Кинич? Грудная клетка пробивается насквозь. Солнце давно угасло. ***Идёт дождь. Кинич подходит к своему дому. Родная хижина. Следы людей, живших тут раньше уже почти не видны. Мать почти и не оставила следа. Как жаль, что от отца остался только крюк. Он заходит в дом и идёт по коридору, вскользь кидая взгляд в сторону кухни. На столе лежит рукопись матери. Точно. Как он мог забыть? «Холм безмолвных сверчков» никогда не перестанет быть главным напоминанием о его матери. Прекрасная, но незаконченная рукопись. Старейшина Лэйку она не понравилась, но какое ему до этого дело? Не переодеваясь, Кинич идёт к зеркалу, висящему у кровати. Плохая примета. — Слуга.? Зеркальная рама дрожит от удара по центральной части. Кровяная лужа собирается на деревянном полу. Из зеркала в ответ смотрят два красных, цвета алой луны, глаза. ***Сова возвращается и садится на ветку одинокого дерева перед окном. Протяжной звук птичьего крика раздался в ночи. Осень уже наступила.