Часть 1

Секретарь Книжного издательства Берна Эдит была и так не в самом лучшем настроении на своём рабочем месте, на данный момент у неё в глазах рябило от просмотренных и напечатанных ею бумаг. Поэтому, когда она услышала мужской голос, по всей видимости обращённый именно к ней, раз уж она одна сегодня сидела за своим столом на первом этаже, то лишь недовольно вздохнула. Когда этот самый мужской голос ещё раз поздоровался и спросил, где ему найти Дмитрия Штольмана, она вздохнула ещё раз. Она ведь не справочное бюро, в конце концов! — А по какому во… — она наконец подняла взгляд на незванного посетителя и неожиданно ойкнула. — Вы так на него похожи, — вырвалось у неё вместе с невольной улыбкой. Пожилой мужчина в котелке и с тростью, стоявший перед ней, криво усмехнулся. — Нам часто это говорят. Девушка ещё раз ойкнула. — То есть это он на вас похож, — смутилась она. — Да, так будет вернее, — учтиво согласился мужчина и выжидательно посмотрел на неё. — Господин Штольман должен быть в своём кабинете на третьем этаже, — спохватившись, Эдит всё же ответила на вопрос посетителя. — Благодарю, — кивнул мужчина и скрылся на лестнице. ***На лестнице терпкий запах бумаги и типографской краски ощущался ещё сильнее. За Дмитрием не пришлось далеко ходить, даже на третий этаж подниматься не было необходимости, поскольку его голос слышался уже на втором, где-то между длинными столами, заставленными кассами с наборными литерами. Внезапно, будто что-то почувствовав, молодой человек обернулся к выходу на лестницу и, увидев стоящего в проходе человека, немного удивлённо, но радостно поздоровался с ним. — Привет, папа! ***— Дома ничего не случилось? — на мгновение нахмурился Митя. — Всё в порядке, — улыбнулся Штольман и объяснил свой незапланированный визит. — Я был тут неподалёку и решил воспользоваться твоим приглашением пообедать вместе. Если… оно ещё в силе. Не помешал, надеюсь? — Нет-нет, что ты. Я как раз собирался на обед и зашёл сюда, чтобы кое о чем переговорить с наборщиками, так что ты вовремя, — молодой человек улыбнулся ещё шире, увлекая отца за собой вверх по лестнице. — Я очень рад, что ты пришёл! Сначала покажу тебе свой кабинет, потом мы сходим в одно интересное местечко, где я часто обедаю. Тебе должно там понравиться. А ещё заскочим в типографию, посмотрим на то, как книги печатаются, нам как раз завезли новые станки. Думаю, тебе будет интересно. Штольман поднимался по лестнице за сыном, ощущая прилив теплоты. Что уж тут душой кривить, его очень грело Митино отношение к нему. Приветственная улыбка, тёплый взгляд, радостное «привет, папа!». Сам он был воспитан по-другому, для него Платон Штольман всегда был только «отцом», с самых малых лет. И обратиться к нему не по жизненно важному вопросу, а просто из-за того, что захотелось поговорить, поделиться своими мыслями, спросить совета — было немыслимо. Тем не менее, где-то на задворках души он осознавал, что не хотел бы поступать так же с собственными детьми. Он учился. Учился каждый день у Анны, у своих дочерей. Кажется, Бог или… какие-то другие высшие силы специально послали ему сначала двух девочек, чтобы он научился, как нужно вести себя с детьми, как принимать их ласку и искреннюю любовь и щедро отдавать в ответ. Он никогда не думал, что у него это получится. Но вот сейчас перед ним стоял взрослый сын, у которого уже была своя семья, любимая работа. Он вырос умным, добрым, честным человеком. К своей жене относился трепетно и нежно. С детьми ладил очень хорошо — как со своими сыновьями, так и со всеми племянницами и племянниками. Любил сестёр и всегда был готов им помочь. И вот даже о родителях не забывал — с тех пор, как получил отдельный кабинет, постоянно звал заглянуть к нему на работу. И Штольман не преминул воспользоваться этим приглашением. И пока что ему всё нравилось в этом месте. Но больше всего нравилось то, что, а это было очень заметно, Митя в этой обстановке чувствовал себя как рыба в воде. Найти по-настоящему своё место и призвание — не так просто, как кажется. Штольман был рад, что его сыну это удалось. Они прошли по длинному коридору и оказались в небольшом, тесно обставленном кабинете. На письменном столе возвышалось несколько стопок разнообразных бумаг. На стене висели книжные полки, которые чудом не лопались от количества книг, расположенных на них. Митя развёл руками и немного смущённо улыбнулся. — Небольшой, зато свой. Тут даже именная табличка есть, — он гордо продемонстрировал отцу позолоченную табличку с выгравированной надписью «Редактор Д.Штольман». — Ты большой молодец, Митя. Я очень горжусь тобой. Молодой человек улыбнулся и неосознанно слегка расправил плечи. Неважно, сколько тебе лет, пусть ты уже давно не ребёнок, всё равно невероятно приятно слышать такие слова от отца. — Этого всего не случилось бы без твоей помощи. Штольман скептически приподнял бровь. — Это правда, — пожал плечами Дмитрий, — в детстве ты много читал со мной, потом покупал любые книги, которые я просил, поощрял моё увлечение литературой, читал мои рассказы и никогда не говорил, что я занимаюсь ерундой, всегда поддерживал. Взять хотя бы тот случай с учителем математики. Ты его помнишь? — Конечно помню, — усмехнулся Штольман. День, когда его, на тот момент четырнадцатилетний, сын вернулся домой чернее тучи, он действительно помнил хорошо. — Я знаю! Я поступил неправильно, когда достал тетрадку со своими сочинениями на уроке, и был готов понести за это любое справедливое наказание. Но он её порвал! Сказал, что бумагомарательством занимаются те, кто больше ни на что не способен, и порвал! Часть страниц выкинул в окно. Я пытался искать их по школьному двору, но часть унесло ветром, а что-то упало прямо в лужу и восстановлению не подлежит… — рассказывал Митя чуть ли не со слезами на глазах. — Там было всё, над чем я работал последние полтора года. Штольман выслушал внимательно и молча. На следующий день он наткнулся на сына, когда прикрывал за собой дверь кабинета математики. — Что ты здесь делаешь, папа? — подозрительно прищурился Дмитрий. — Я думал, у тебя сейчас другой урок, — неловко кашлянув, ответил Штольман. — Мне сказали ребята, что видели тебя, входящим в кабинет к учителю Бродерику, и я решил проверить. — Ну да, я пришёл… обсудить кое-что с учителем Бродериком. Просто обсудить. — Папа, ты точно… — нахмурился юноша. — Мы правда мирно поговорили, вот и всё. Тебе не о чем беспокоиться. — Ты уверен? — спросил Митя, уже немного успокоенный уверенным видом отца. — Абсолютно. О чем говорили пожилой учитель математики и русский сыщик за дверьми учебного кабинета до сих пор остаётся загадкой. Но на следующий же день учитель Бродерик, неожиданно для всех, прямо перед всем классом извинился перед Дмитрием Штольманом за испорченную тетрадь, признал, что каждый молодой человек имеет право выбрать себе любое занятие по душе, в том числе и писательство, и до конца года обращался с Дмитрием довольно прохладно, но вежливо. Этот случай позволил Мите окончательно увериться в том, что отец всегда будет на его стороне. Но Штольман всё равно упрямо мотнул головой. — Не думаю, что мой вклад был настолько велик. Дмитрий усмехнулся, но своего мнения не изменил. Да, это известный факт в их семье, что отцу не так-то просто принимать комплименты в свой адрес. — Пойдём, я устрою тебе небольшую экскурсию по типографии. ***Четверть часа спустя они шли вдоль по улице по направлению к кафе. — Приходите к нам сегодня вечером. Мы с мамой будем рады, — сказал Штольман, натягивая перчатки. — Мы постараемся. Если Николай будет в настроении, то с удовольствием придём, — ответил Митя. — Он в последние несколько дней… скажем так, вспыльчивее чем обычно. Катарина совершенно вымотана, — вздохнул молодой человек. Да, самый младший член семейства Штольман давал своим родителям жару, несмотря на свои неполные шесть месяцев. — Вы так и не решили насчёт няни? — Катарина всё отказывается. Она говорит, что всё равно не сможет спать, зная, что сын плачет на руках у чужой женщины. А про меня и слушать не хочет! Говорит, что мне ночью нужно спать. Как будто ей не нужно! Сегодня она вообще ушла с ним в другую комнату, чтобы меня не разбудить, а я об этом узнал только утром. — Тогда тем более приходите к нам. Даже если Николай будет не в настроении. Катарина отдохнёт, а мы побудем с детьми, — предложил Штольман, следуя за сыном в небольшой переулок. — Хорошо. Тогда оставлю её отсыпаться, а сам приду к вам с мальчиками. Тем более, что Александр уже целую неделю носится с шахматным набором, который ты ему подарил. Всё тешит себя надеждами обыграть тебя, — улыбнулся Дмитрий и подвёл отца к красивой двери во внутреннем дворике, украшенной витражами. — Что ж, у него для этого есть все шансы. Дверь в кафе распахнулась, над ней тихо звякнул колокольчик, перед ними показался уютно обставленный зал, где в воздухе витал аромат свежесваренного кофе. Мужчины прошли вовнутрь, каждый чрезвычайно довольный этой жизнью.