Часть 4

— твою мать. Зачем ты это делала? — Тилль приобняв Элиз осматривал ее руку. — уже неважно.- она выглядела холодной как лёд, только то что она может говорить выдавало то что она живая. — так, может ты нам о себе расскажешь немного? — пауль с надеждой посмотрел в ее глаза. — ладно, я Элизабет Рихтер, мне 18. — только 18?! — Рихард знатно афигел после сказанного ей возраста. — да вчера исполнилось. — Тилль, а ты не попадешь под статью о несовершеннолетних? — усмехнулся пауль. — ты умеешь на чём нибудь играть? — спрашивал Шнайдер с довольной ухмылкой. -На нервах, на гитаре, на клавишных, ну и петь умею. Но на нервах лучше всего. — сыграй что нибудь! — сказал Рихард, так скажем испытывая ее нервы. — без проблем. Но моя гитара осталась на студии которую мы с… Аней снимали, я не хочу туда возвращаться. — а моя гитара чем не годится? — Рихард состроил удивлённое личико и принялся строить глазки. — Рихард Цвен Круспе, глазки строить будешь Ландерсу! — Тилль смотрел на него словно пытаясь убить взглядом, но Цвен оказался очень живучим, к сожалению. — боишься украду ее? — Отвали Рихард! — линдеманн засмущался как подросток, будто ему не 32, а 15. — так, возьми гитару сыграй чо нибудь. /Спустя время/ — нихуя себе! — Рих стоял с таким лицом будто Тилль от пончиков отказался, а не Элиз соло из Seemann сыграла на гитаре. — ты неплохо поёшь.- Тилль сохранял свою каменную рожу, несмотря на то что был удивлен. — спасибо. Давно уже учу немецкий, думаю попробовать сделать соло-проэкт на немецком. — мы тут давно думали, нам нужен женский голос в группу, будет звучать лучше и публика будет рада новым перформансам.- Линдеманн смотрел ей в глаза опустив голову на свою руку. — вы сейчас серьезно? — абсолютно! — пауль улыбался, и сверлил взглядом Круспе который видимо хотел все испортить. — ну так что? — Линдеманн вопросительно накланил голову. — я конечно согласна! Только сначала нужно вещи забрать и квартиру здесь снять. — на счёт квартиры не переживай, у меня дом большой, комнат много, заселяйся на здоровье.- Тилль лишь смотрел на неё в упор. — я без всяких намеков. — ладно, мне тогда стоит заехать за вещами, я не хочу ехать туда одна. Вдруг там ещё Анин ухажёр. — я поеду с тобой. — Тилль взял её за плечё. — поехали? — спасибо, да. *** Они уже подъежали к съемной квартире Ани. — я не хочу туда заходить. — Я пойду с тобой, не переживай. Они постучались в дверь, Тилль решил сыграть типо они парочка. Так как понял что Элизабет боится, что они начнут смеяться. — кто там! — Анин ухажёр подошёл к двери и открыл её. — а… Можно афтограф? Ань твоя сестра… С Тиллем Линдеманном… — Лиза? — я… Не хочу видеть тебя и этого козла! — Элли, успокойся солнышко…ну ты чего? — Тилль спустился на корточки перед Элизабет, и обнял ее за плечи. У неё был отец, и сейчас Тилль настолько его напоминает… *** Из воспоминаний Элизабет Рихтер*** — Пап, ты теперь живёшь в Москве? — да солнышко, я обещал взять тебя на летние каникулы. Сходим с тобой погулять, я тебе кое что хочу показать… Элизабет приехала на летние каникулы к отцу в Москву. Там он показал ей песню раммштайн из альбома «mutter» — солнышко, эта песня ассоциируется у меня с тобой. Она называется «Sonne». По немецки солнце. Прямо как ты.- он присел на корточки и дал ей наушники. — папа, мне нравится! Очень! Позже, отца убили. В подворотне, какие-то люди из мафии, его бывшие товарищи. Их она знала в лицо… Петер Штульц и Эдгард Феллер. Папа с ними дружил, так скажем. Но чем то он им помешал. Его нашли у обочины автострады м8, облили бензином, но поджечь не успели. Она обещала их найти, облить бензином и сжечь развеяв прах над тем местом где убили отца. ***Конец воспоминаний*** Элиз потеряла сознание. *** — просыпайся солнышко. — Тилль стоял над ней. — ты упала в обморок у квартиры Ани. Я привез тебя к себе домой, и забрал твои вещи. — спасибо. — почему ты упала в обморок? — там был сын Эдгарда Феллера… Убийцы моего отца…- Элиз перешла на крик. — можешь принести успокоительное, пожалуйста. — конечно, Элли. Тилль принёс ей стакан с водой и таблетку. — выпей, легче будет. Ты можешь полежать ещё. — а в чем я? — в своей одежде которой ты была у Ани. — блять, я сейчас переоденусь, извини. Она зашла в ванную комнату прихватив с собой сумку с вещами. — ДА ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — донёсся нервный крик из ванны, скорее недовольный. Элиз вышла из ванной держа красную шёлковую майку с такими же короткими шортиками с кружевами. — ебать, ну додумалась же я взять такую хуйню вместо пижамы! Я не буду в этом ходить по дому! — ха-ха. Ну а в чем ты ещё будешь ходить? — Тилль смеялся как последняя ехидна. Смотря на красивое бельё, и к сожалению уже представил ее в этом. — можно у тебя какую нибудь футболку взять? — она будет тебе до пола, коротышка. — сейчас кто то получит по наглой морде! — если честно, у меня футболки в стирке. — да блять! — ой, да не переживай ты так, не ослепну. Чего я там не видел! — ладно, так уж и быть. Она снова вошла в ванную комнату. Но на этот раз уже переоделась в бельё, смыла макияж и побрызгалась духами. «Channel Chance» и вышла от туда очень смущенная. — ох тыж ёпт…- Тилль смотрел на неё без шанса оторваться, просто не мог. Перед ним уже стояла не маленькая робкая и пьяная «инфузория в берцах», а красивая утонченная девушка с шикарной фигурой прикрывало которую только красное шёлковое кружевное белье. Аромат распространился по комнате. Тилль зажмурил глаза, ведь в его голове рисовались такие образы от которых моментально стало настолько горяче что он скоро сгорит если не захватит ее поцелуями. — ох, кто это у нас тут смущается? — она произнесла это настолько игриво, что Тилль уже не смог сдерживать себя. — твою мать, ради все святых не надо так делать. — а что если буду? — она играет с ним, и он ничегошеньки не может с этим сделать. — твои духи эротика в чистом виде… что ты со мной творишь? — он не может, все ей конец. — ты доигралась, мелкая…- он молниеносно метнулся к ней и обхватив ее талию рукой приподнял и просто впечатал в стену, ему уже похуй на все как и ей. Страсть. Это все что сейчас есть. Он начал целовать ее шею, как же тяжело вновь и вновь отрываться от неё… — мх… Тииилль…- он оторвался от её бархатной кожи столь вкусно пахнущей шеи, как она тут же впилась ему в губы. Поцелуй такой долгий, томный… — ох, зря ты это сделала… Сама напросилась…