Книга 1. Глава 4. Хранитель ключей

      На следующий день все собрались даже раньше назначенного времени, всем хотелось узнать продолжение, хотя слизеринцы бы никогда в этом не признались бы вслух. Ежедневное создание мебели стало уже чем-то вроде ритуала. Обычно этим занимались семикурсники – Рудольфус, или Андромеда, или же Фрэнк. Сегодня к ним присоединился Рабастан. Они неосознанно расставляли мебель полукругом, перед креслом Пандоры, чтобы лучше слышать ее.       Марлин, Римус и Питер притащили с собой несколько пачек печенья и шоколада. Братья Пруэтт и Джеймс с Сириусом принесли с собой несколько бутылок с тыквенным соком.       - Вы сюда есть пришли? – возмутился Регулус, глядя, как старший брат уже захрустел печеньем.       - Мне в предыдущие дни всегда есть хотелось, - пожал плечами Сириус. – Не ворчи!       И одна пачка печенья полетела в Регулуса. Тот ловко перехватил ее на лету, ухмыльнувшись.       - Промазал!       В ответ Сириус только фыркнул, но отбирать печенье не стал. Под шумок Андромеда приманила к себе пару бутылок с соком.       - Эй, а вот это уже наглость! – снова возмутился Бродяга. – Чего сами не принесли?       - А зачем нам нести, когда мы можем одолжить это у вас? – ухмыльнулась Белла.       - Ладно, в следующий раз угощения с нас, - добавила Андромеда. Люциус скептично посмотрел на нее, но решил промолчать.       Все устроились поудобнее, кое-кто захрустел печеньем.       Глава 4.       - И все-таки, это нечестно, - буркнул Гидеон. – Что ты знаешь название главы, а мы нет.       Пандора в ответ лишь очаровательно улыбнулась.       БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся.       — Где пушка? — с глупым видом спросил он.       - О, а у него бывает иной вид? – немного озадаченно поинтересовался Гидеон.       - Не думаю. Судя по тому, что мы уже о нем знаем, ум – не его сильная сторона, - ответил Фабиан.       Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал.       — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен!       Люциус фыркнул.       - Он этим собрался противостоять волшебнику? Глупец!       Но далеко не все были с ним согласны. Римус и Лили озадаченно переглянулись.       - А вообще, чисто теоретически… Магл с ружьем может одолеть волшебника? – задумчиво задала вопрос Марлин.       - Никогда об этом не думал. Вообще, Протего должно остановить пулю… - не менее задумчиво ответил Римус.       - Ага, вот только нужно учесть, с какой скоростью летит пуля и сколько времени нужно для произнесения заклинания, - добавил Северус. – Хотя, если выставить щит заранее… Тогда может сработать.       - Вы серьезно? Вот это магловская… штука может одолеть волшебника? – скептично произнес Рудольфус.       - А что она вообще делает? – поинтересовался Барти, который никогда прежде не слышал ни о каких ружьях.       - Это, очень грубо говоря, такая металлическая трубка, которая выпускает в противника кусочки другого металла с большой скоростью. Таким запросто можно убить человека. Или очень серьезно ранить, - ответила Лили. – И да, я думаю, что человек с таким оружием сможет одолеть мага. Ведь для стрельбы не требуется никаких слов, достаточно нажать на курок. А для заклинания требуется время, чтобы произнести его.       - Согласен. Даже невербальное заклинание требует затраты времени, - кивнул Снейп.       - А что если опыт провести? – тут же загорелся идеей Сириус. – Раздобыть такое ружье и проверить, насколько быстро оно стреляет, и насколько эффективны против этого заклинания?       - Ты сдурел? – осадила его Марлин. – Для получения оружия необходимо разрешение, абы кому его не дадут. А тем более несовершеннолетним. К тому же никто из нас не умеет с ним обращаться, так что это хороший способ умереть из-за собственной глупости! Даже и думать не смейте о подобном!       - Она права, Бродяга, - тихо прошептал Римус, чтобы его услышали только Мародеры.       - Да понял я… Ненавижу, когда она права, - пробурчал недовольно Сириус, отказываясь от своей идеи. По крайней мере, пока.       В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки.       - Да ладно… Хагрид? – удивленно протянул Джеймс, оборачиваясь к Бродяге. – Это же Хагрид, верно?       - Описание очень на него похоже. Вряд ли есть еще кто-то, кто выглядит как Хагрид, - согласился Сириус.       - Значит, его послали вызволять Гарри. Надеюсь, он задаст Дурслям! – с долей злорадства в голосе произнес Фабиан.       - И все-таки… Мне кажется, Хагрид не совсем подходящий персонаж для такого. Я ничего против него не имею, но он часто довольно рассеян, - покачал головой Фрэнк. Он, как и при прочтении первой главы, не сомневался в моральных качествах Рубеуса Хагрида, но доверять ребенка точно бы не стал. И все из-за неуклюжести и наивности лесника, а порой и отрицании тем явной опасности, если речь идет о каком-либо звере.       - Я согласна с тобой… Но, надеюсь, все пройдет достаточно мирно, - вздохнула Лили.       Марлин же просто покачала головой, она явно так не думала.       Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.       — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…       - Потрясающе, - фыркнула Нарцисса. – У него нет ни малейших манер. Это точно лучший кандидат, чтобы забрать Гарри от маглов? Что-то я сомневаюсь в адекватности директора, кем бы он ни был в будущем.       - Манер у него нет, верно. Но не думаю, что Дурсли сейчас там званный вечер устроят, - ответила Андромеда. – Если они до этого не стремились отпускать Гарри, вряд ли сейчас что-то изменилось. Может, Хагрид  и не лучший кандидат, но он достаточно… внушительный. Приди та же МакГонагалл, ее бы, возможно, всерьез бы и не восприняли.       - Думаешь, Хагрида отправили, чтобы запугать маглов? – задал вопрос кузине Сириус.       - Просто предположение, - пожала плечами Меда.       — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.       — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.       Джеймс довольно улыбнулся этому описанию. Ему льстило, что сын будет его копией. Интересно, а характер тоже его?       Северус же, наоборот, скривился. Его не радовало, что сын Лили будет копией его школьного врага. Главное, чтобы моральными качествами мальчик пошел в мать. Хотя, судя по некоторым моментам в поведении, которые уже упоминались, в это верилось все меньше и меньше. С другой стороны, он жил среди едва терпящих его маглов. Может, попав в магический мир, он проявит характер Лили?       Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед.       — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!       — Да заткнись ты, Дурсль!       Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол.       - А этому маглу не откажешь в смелости, - протянул Рабастан. – Выставлять претензии громиле, который, шутя, вышиб дверь и гораздо крупнее него самого.       - Скорее, в глупости, - кивнул его брат. – А теперь еще и лишил его единственного оружия.       — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да?       Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыл, хотя пальцы плохо слушались его. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!»       - Оооо, - умилились девушки. Кажется, даже кто-то из слизеринок издал неясный звук.       - Это очень мило, - улыбнулась Лили. – Его первый торт и настоящий подарок. Хагрид молодец!       - Но я бы, все таки, не стал его есть, - вставил слово Фабиан.       - Почему? – удивилась Пандора.       - Еда Хагрида очень… специфична на вкус, - поморщившись, ответил Римус.       - Ага, и годится в употребление в основном самим Хагридом, - с готовностью поддержал Гидеон.       Лили смерила ребят немного обеспокоенным взглядом. Она лично не была знакома с кулинарными талантами Рубеуса.       Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое:       — Вы кто?       - Его можно понять, - хмыкнул Регулус. – У меня в такой ситуации был бы точно такой же вопрос. И еще пара десятков других.       - Думаю, мальчик очень растерялся, - согласилась с кузеном Нарцисса.       Великан хохотнул.       — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.       Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс ее.       - Ого, и его рука осталась на месте? – несказанно удивился Фрэнк. – У меня после его рукопожатия неделю запястье болело.       - Может, он научился рассчитывать силу? – пожала плечами Марлин.       - Сильно сомневаюсь.       — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть.       - Ну… Хагрид! – хлопнул себя по лбу ладонью Джеймс.       - Кое-что не меняется, да? – усмехнулся Сириус. Они знали, что лесник всегда не прочь пропустить стаканчик-другой.       - Он же на ответственном задании! – возмутилась Алиса. – А он об алкоголе думает!       Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую ванну.       Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился, прежде чем приступить к работе.       Беллатриса презрительно скривилась, выражая свое мнение о леснике. Нарцисса неодобрительно покачала головой и сжала губы.       - Все же лучше, если бы это был кто-то другой. Например, МакГонагалл. А лучше сам Дамблдор, - с некоторым недовольством произнесла Андромеда. Остальные девушки были явно с ней согласны.       Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, — Дадли беспокойно завертелся.       — Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон. Великан мрачно усмехнулся.       - Не представляю себе мрачно усмехающегося Хагрида, - тихо заметил Питер, обращаясь к друзьям. – Он обычно очень добрый.       - В данной ситуации, я думаю, любой был бы мрачен, - заметил Римус. – Лично я был бы в ярости, если бы увидел такое обращение с ребенком.       Он замолчал, погрузившись в свои мысли. Римус задумался, что же с ним случится в будущем. Возможно, что он не пережил эту войну? Иначе, наверное, попытался бы проведать мальчика. Взять к себе он явно не смог бы, но мог навестить или узнать о его жизни.       — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил он. — Да мне б и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой.       Он протянул сосиски Гарри, который был так голоден, что проглотил их в мгновение ока, думая о том, что в жизни не ел ничего вкуснее.       - Хорошо, по крайней мере, он вначале покормил Гарри, - одобрила действия лесника Алиса. – Хотя, думаю, этого будет недостаточно. Показать его целителю было бы не лишним.       - Думаю, когда он приедет в Хогвартс, целитель сможет его осмотреть. У Гарри, как минимум, недоедание, на это должен кто-нибудь обратить внимание, - предположила Марлин.       Но даже наслаждаясь сосисками, он не сводил глаз с великана. И, наконец, решился задать вопрос, который, кроме него, кажется, никто задавать не собирался.       — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнес Гарри.       Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы.       — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс?       — Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри.       У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой.       — Извините, — быстро сказал Гарри.       - О, милый, это не тебе следует извиняться, - грустно заметила Лили. – Это не твоя вина.       - Не переживай, Лилс, мы этого не допустим, - ободряюще улыбнулась Марлин.       — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились…       — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри.       - Ну все, сейчас будет взрыв, - заметил Сириус без тени улыбки. – Надеюсь, Хагрид им задаст.       - Тем не менее, он должен держать себя в руках, - произнес Римус. – Так он только напугает Гарри. Кроме того, он не может напасть на маглов. Эти, конечно, ужасны, и заслуживают наказания, но они не могут ему противостоять.       Сириус лишь хмыкнул в ответ, не выглядя убежденным.       — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас!       Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены.       — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ?       Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов он ходил в школу и не так уж плохо учился.       — Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи.       Джеймс негромко рассмеялся, но его смех явно был невеселым.       - Это не совсем то, малыш!       Ему было горько от осознания, что он не будет принимать никакого участия в жизни своего сына. Не научит его полетам на метле, не расскажет истории об их семье, не купит ему первую волшебную палочку, не будет провожать его впервые в Хогвартс. Он нашел взглядом Лили, и по ее подавленному виду понял, что она испытывает то же самое.       Но Хагрид просто отмахнулся от него.       — Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей.       — Каком мире? — непонимающе переспросил Гарри.       У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется.       — ДУРСЛЬ! — прогремел он.       Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом.       — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость.       - Ого, мы станем знамениты? – удивленно вскинул брови Джеймс.       Северус лишь фыркнул в ответ на это замечание. Поттер его благополучно проигнорировал, помня об обещании Лили, что не будет устраивать ссоры с Нюниусом.       - Не думаю, что Гарри нужна такая известность, - строго заметила Андромеда. – Вряд ли кто-то бы пожелал становиться знаменитостью таким образом.       Улыбка Джейсма померкла.       — Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми?       — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он.       Дядя Вернон внезапно обрел дар речи.       — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику!       Близнецы Прюэтт присвистнули.       - У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, - прокомментировал Римус.       - Я бы сказал, что его храбрость уже переросла в глупость. Он не может запретить Гарри узнать правду, пора бы уже признать поражение, - покачал головой Фрэнк.       — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да?       — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри.       — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Вернон.       - Все же я думаю, что подобную информацию не стоило объяснять в письме, - с недовольством произнесла Нарцисса. – Дамблдору следовало лично поговорить с маглами.       - А я не понимаю, почему он ни разу не навестил их семью, - подал голос Барти. – Можно было хотя бы пару раз навестить их, проверить, как живет герой магического мира. Даже просто чтобы убедиться в его безопасности. Получается, оставил его у родственников, и забыл на десять лет. Как-то это… неправильно, что ли.       Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами.       — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял?       Раздались смешки.       - Да он просто мастер объяснений! – саркастически заметил Рабастан. – Ты волшебник, Гарри! Это, разумеется, все ему объяснит.       - Да, я бы тоже не поверила такому заявлению, - внезапно согласилась со слизеринцем Лили.       — Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть.       — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать.       - Не думаю, что Гарри так быстро поверит в магию, - задумчиво пробормотала Марлин. – Слишком неожиданно эта информация на него свалилась. Вряд ли письмо его убедит.       - А там есть письмо? Интересно, оно отличается от наших? – с интересом спросил Питер.       - Да, есть, - кивнула Пандора, продолжив чтение.       Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:       ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»       Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)       Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора.       - Так-так, Дамблдор и МакГонагалл все еще в Хогвартсе, это радует! – воодушевленно произнес Джеймс. – Интересно узнать, кого еще знакомого мы встретим в книгах.       - А мне интересно, зачем пишут все регалии директора. Я имею ввиду… разве это так важно для первокурсников? – спросила Марлин. Но никто ответить ей не смог, лишь пара человек пожали плечами.       - Меня смущает другое, - заговорил Северус. – Они ждут его сову не позднее 31 июля. Интересно, как маглы должны это сделать? Где они возьмут почтовую сову?       Остальные в замешательстве посмотрели на Снейпа. Он был прав, маглы бы не смогли ответить на письмо, даже если бы хотели.       - Вот поэтому в семьи маглов письмо изначально должен приносить преподаватель! – фыркнула Лили.       Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри все никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя:       — Что это значит: они ждут мою сову?       Сириус расхохотался.       - Клянусь, это лучший вопрос, который он мог задать после всего этого!       — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента.       - У него в кармане была сова? – уронила челюсть Алиса.       - Меня всегда удивляла эта его куртка. Я не удивлюсь, если там найдется целый дракон, - со смешком заметил Фабиан.       - Учитывая, что Хагрид мечтает о драконе, думаю, это вполне вероятно, - улыбнулся Гидеон.       - Он мечтает о драконе? Откуда вы знаете? – спросила Андромеда.       - Он сам это упомянул однажды, - пожал плечами Фабиан.       - Это незаконно, надеюсь, Хагрид это понимает, - нахмурился Фрэнк. Мысль о возможном появлении дракона в окрестностях Хогвартса его не радовала.       Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган.       Марлин и Лили поморщились.       - Это грубо с его стороны, - произнесла Пандора с неодобрением.       - Сова справится со штормом, - уверенно ответил Джеймс. – Хагрид бы не навредил животному, он их любит.       Однако девушки не выглядели слишком убежденными этим заявлением.       При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например, поговорил по телефону. Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его.       — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость.       — Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон.       - Вот упрямец, - проворчал Сириус. – Когда же он поймет, что это уже не в его власти?       Хагрид хмыкнул.       — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит…       — Кто? — с интересом переспросил Гарри.       — Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе… ну, в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал.       - Не думал, что когда-нибудь это скажу, но я согласен с Хагридом, - пробурчал Рудольфус. Его брат согласно кивнул. Не то чтобы они часто встречали маглов, но эти были просто отвратительны.       — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!       - Выбьем? – слабым голосом переспросила Лили. – Они бьют его?       Мародеры выглядели разъяренными.       - Это становится опасным, - холодно заметил Фрэнк. – Они не понимают, что творят. Они могли запросто подавить его магию, что сделало бы Гарри обскуром.       Лили побледнела, испуганно уставившись на книгу, словно ожидая, что та сейчас опровергнет слова Фрэнка.       — Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник?       — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!       Лили выглядела так, словно сейчас заплачет. Она не ожидала таких слов от Петуньи. Марлин и Алиса поднялись со своих мест, подошли к подруге и обняли ее, успокаивая.       Северус сжал губы, стараясь сдержать рвущийся наружу гнев. Ему никогда не нравилась Петунья. Как она смела говорить такое о Лили? Но внутренний голос говорил ему, что в этом есть и часть его вины. Может, если бы он не злил Петунью, та относилась к сестре иначе?       Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу.       — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!       Лили не выдержала, и несколько слезинок скатилось по ее щекам. Он  сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Не хватало еще разрыдаться на глазах у всех.       - Она не имеет права говорить такое ребенку, - тихо, но со злостью проговорил Джеймс. – Она не имеет права оскорблять Лили. Тем более при Гарри. Я сделаю все, чтобы эта женщина никогда не приблизилась к моему сыну.       Его друзья молчаливо согласились с ним, хотя в них также клокотала ярость.       Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся.       — Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!       Сириус со злостью сжал кулаки. Он был готов хоть сейчас сорваться и навестить эту семейку. Однако, Лилс вряд ли обрадовалась бы этому. Поэтому Блэку оставалось только повторять про себя, как мантру, что этого еще не случилось. И он приложит все усилия, чтобы никогда не произошло. Черт, да он готов был даже просить помощи у своей семьи, если придется, хотя пока надеялся этого избежать.       — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже!       — Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой?       - Ох, это будет непросто объяснить, - покачала головой Алиса. Они с Марлин еще стояли рядом с Лили, оказывая ей поддержку.       - Не думаю, что Хагрид подойдет для такого разговора, - добавил Римус. – Хотя, кто бы это не рассказывал, менее тяжело от этого не будет.       Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность.       — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой.       Он мрачно посмотрел на Дурслей.       - Он прав, Гарри должен знать. Будет лучше, если он узнает правду, по крайней мере, от Хагрида, чем из слухов от посторонних людей, - подтвердил Фрэнк.       Лили тем временем уже взяла себя в руки, и девушки вернулись на свои места. Все предполагали, что речь Хагрида будет и для них непростой.       Тем временем, Люциус, Белла, Рудольфус и Рабастан замерли в ожидании того, что скажет Хагрид. Они предполагали, что тот упомянет причину падения Лорда, и что на самом деле произошло в ту ночь. Хотя, вряд ли лесник знал какие-либо подробности. Тем не менее, информация могла оказаться очень важной.       — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу… н-ну… то, что могу, конечно, а могу не все, потому как… э-э… загадок много осталось, непонятного всякого… Он снова сел и уставился на огонь. — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают…       — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.       — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит.       — Но почему?       - Это не совсем то, что должен знать одиннадцатилетний ребенок, - глухо произнес Ремус. Увидев вопросительный взгляд Джеймса, он продолжил:       - Я понимаю, что ему необходимо знать, но все же… Хотелось бы, чтобы война осталась в прошлом и не затрагивала детей.       — Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его…       Хагрид задохнулся от волнения и замолк.       - Хагрид прям мастер объяснений, - фыркнул Сириус. – Только он мог описать Волдеморта фразой «стал хуже, чем просто хуже».       - Почему люди не произносят его имя? – задал вопрос Фрэнк. – То есть, я понимаю, бояться самого волшебника, но чтобы имени… Странно это.       — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри.       — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э… Волдеморт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да!       Все слушали, замерев, сейчас никто бы не посмел перебить Пандору, голос которой теперь казался глухим. Или это просто их воображение?       Братья Пруэтт думали о своей семье. О родителях, о сестре, которая вышла замуж без родительского одобрения. Они теперь так редко видятся. Все ли с ней в порядке?       Ремус, Питер, Марлин, Алиса переживали о своих родителях. Переживут ли они эту войну, смогут спастись?       Мысли Джеймса метались между родителями и Лили. Она была в большей опасности из-за своего происхождения. Если его семью, как чистокровных, угроза еще могла обойти стороной, в чем парень, конечно, сильно сомневался, то девушка была маглорожденной и находилась в большей опасности.       Сириус же аккуратно, из-под полуопущенных век наблюдал за другими членами своей семьи. Он прекрасно знал, что родителям и тете с дядей нравятся идеи Волдеморта. Но пока никто из его семьи не стал открытым его сторонником. Андромеда?.. Вряд ли. Она никогда не поддерживала идеалы чистоты крови, хотя открыто не высказывалась. Но не теперь, когда встречается с тем маглорожденным парнем, который закончил Хогвартс в прошлом году. Тонкс, кажется? Сириус узнал случайно, и бережно хранил этот секрет. Больше никто в семье этого не знал, он был уверен. Если это станет известно, то Андромеда будет под угрозой. Ее родители никогда не одобрят эти отношения, она будет изгнана из семьи. Нарцисса? Сириус не знал, что думать. Скорее всего, она бы последовала примеру родителей, поддерживая, но не присоединяясь. А вот о Беллатрисе такого не скажешь. О, она явно бы вступила в ряды последователей. С Регулусом было сложнее. Его брат не казался тем, кто пошел бы за Волдемортом. Но влияние их родителей… Сириус не был уверен, что брат сможет противостоять им. Сможет ли он это предотвратить?       Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и…       Марлин судорожно вздохнула. Кто-то шмыгал носом, кажется, Питер.       Лили уставилась в одну точку. 31 октября 1981 года. Дата их смерти. Узнать это казалось чем-то странным и нереальным. Девушка не могла понять, что чувствует в этот момент. С одной стороны, она уже слышала об их с Джеймсом смерти из первых глав, поэтому новость восприняла не так остро, чем в первый раз. С другой… Им осталось всего шесть лет.       Еще неделю назад казалось, что у них всех впереди долгая жизнь. Конечно, за пределами Хогвартса уже вовсю шла война с Волдемортом, но она пока не касалась их напрямую. Они были подростками, строили планы на будущее, мечтали. А теперь все это казалось бессмысленным. Странно, но после пары глав книги Лили уже полностью верила в происходящее, это больше не казалось чьей-то дурной шуткой. Это становилось мрачным предвестием очень короткого будущего.       Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена.       — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да!       - Вот чем занимается этот мерзавец, - зло пробормотал Сириус, сжимая кулаки. – Вот все, на что он способен. Убийство младенцев. И кто-то после этого еще смеет говорить, будто у него благородные цели?! А те, кто его поддерживает? Этого они хотят, смерти детей? Отвратительно, меня от них тошнит. Кучка психопатов, которые хотят лишь одного – смерти и разрушений! Они лишь прикрываются громкими речами о чистоте крови, правда в том, что им плевать на это! Они всего-навсего хотят убивать людей и упиваться чужими страданиями!       К концу речи голос Сириуса повышался, он едва сдерживал себя от крика. При этом он постоянно бросал взгляды на слицеринцев. Они хотели последовать за Волдемортом, Сириус знал это. У него не было никаких доказательств, но он был уверен, что стоит тем же Лестрейнджам или Малфою закончить школу, как они тут же побегут вступать в ряды этого психа.       Ответом ему послужили мрачные взгляды. Рабастан открыл было рот, чтобы ответить Блэку, но тут же получил толчок от своего брата. Тот, нахмурившись, отрицательно покачал головой, призывая Рабастана к молчанию.       Белла также хмуро, исподлобья глядела на кузена. У нее не было сейчас ответа на его тираду. Она поддерживала идеи Темного Лорда о превосходстве, ей нравились изменения, которые тот желал привнести в магический мир. Но… Что-то в речи кузена ее задело. Как бы Беллатрисе не хотелось этого признавать, Сириус отчасти был прав. Одно дело бороться с противниками, которые могут дать отпор, и совсем другое – убивать ребенка. Она никогда особо не любила детей, и этот мальчишка из книги был всего лишь полукровкой, что не прибавляло ему очков в глазах Беллы, но убивать? Действительно ли она этого хотела? Внутренний голос подсказывал ей, что они еще немало узнают о Темном Лорде из их чтения, и далеко не все ей понравится. Белла теперь не была уверена, что хочет продолжать слушать.       Ремус осторожно положил ладонь на плечо Сириуса. Тот глубоко вздохнул и отвернулся от студентов Слизерина. Воцарилось молчание.       Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов, а ты ребенком был, а выжил.       Марлин в ужасе прижала ладони к лицу. Близнецы резко побледнели, глядя на книгу широко раскрытыми глазами. Кажется, впервые они лишились дара речи.       От лица Сириуса также отхлынули все краски. Он, не отрываясь, глядел на Марлин, словно ожидая, что она исчезнет.       Остальные гриффиндорцы также сидели в траурном молчании, девушки были на грани, чтобы не расплакаться. Будущее становилось все более и более ужасным.       Наконец, Фабиан медленно открыл рот и заговорил.       - Молли же теперь Уизли, верно? – он нерешительно посмотрел на брата. – Этой фамилии не прозвучало. Значит, она цела?       Гидеон молча кивнул. Он хотел в это верить.       - Боунсы… Знакомая фамилия, - нахмурилась Андромеда. – Кажется, я помню такого студента. Эдвард, вроде бы?       - Эдгар, - поправила ее Пандора. – Он учился на Хаффлпаффе. Он закончил школу пару лет назад. У него еще старшая сестра есть, Амелия.       - Я слышал об Амелии Боунс, она сейчас работает в Министерстве, - негромко проговорил Барти.       - Мы должны их предупредить, верно? – посмотрела на друзей Лили.       - Как это сделать? Сказать, что мы прочли это в книге? Они никогда нам не поверят, - ответил Фрэнк. – Тем более мы не знаем ничего, ни даты, ни места… Будет сложно их в этом убедить.       - Но мы же должны сделать хоть что-то! – Лили понимала, что Фрэнк прав, но скрывать это от семьи, которая находилась в опасности, считала неправильным.       - Мы уже делаем, Лили. Мы читаем. Я думаю, мы найдем нечто важное в книгах, что поможет нам это предотвратить, - обнадеживающе сказала Пандора.       Далеко не все были так уверены в этом, как она, но никто больше спорить не стал.       Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех.       Лили не смогла сдержать дрожь. Этот негодяй смеялся, пытаясь убить ее ребенка!       - Гарри не должен этого помнить, - глухо произнес Джеймс.       - Я надеюсь, после такого его не будут мучить кошмары, - почти неслышно пробормотал Ремус.       Регулус чувствовал себя ужасно. Он несколько раз слышал разговоры родителей о целях Темного Лорда, они полностью поддерживали его. Напрямую ему этого никогда не говорили, но по их тону он понимал, что они ожидают от него того же самого, если не больше. Мнение Регулуса при этом особо не учитывалось. И теперь он был напуган перспективой присоединения к сторонникам Темного Лорда. Хладнокровно убивать, этого от него ожидали?       Регулус не хотел этого. Вот только у него никогда не было той же самой силы духа, как у Сириуса, чтобы противостоять родителям. Он сомневался, что сможет когда-либо дать им отпор.       Хагрид с грустью наблюдал за ним.       — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим…       — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. Гарри аж подпрыгнул от неожиданности — он совсем забыл про Дурслей.       - О, Гарри, не ты один, - выдохнул Сириус. – Я тоже забыл, что они все еще там.       - То есть, они все это время просто молча стояли в углу, пока Хагрид рассказывал? – озадаченно поинтересовалась Алиса. В ответ она получила несколько подтверждающих кивков от друзей. – По крайней мере, я благодарна, что они не стали прерывать его, это важный момент для Гарри.       — Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат…       Сириус в ярости вскочил на ноги, и он был не одинок. Джеймс и братья Пруэтт также поднялись со своих мест. В комнате поднялся гам, кажется, почти все заговорили одновременно. Не участвовали лишь Лили, Пандора, Рудольфус, Белла и Люциус. Даже Рабастан тихо что-то бормотал.       - Как они смеют!..       - …мерзавцы…       - … говорить такое…       - Проклясть их!..       - … каково Гарри слышать…       - Порка?!..       - … даже пальцем не притронется, иначе!..       - Успокойтесь, уже, пожалуйста, - попросила Лили, но ее не услышали, просьбу перекрыл гул остальных голосов.       - Тихо! – теперь уже рявкнула Белла. – Что за балаган!       Все умолкли, нахмурившись, и возвращаясь на свои места.       - Я понимаю, что это… ужасно, - произнесла Лили. – Но, напоминаю, этого не произошло. Мне тоже не нравится слышать такое, но мы должны стараться держать себя в руках.       - Кроме того, такие крики могут услышать, - добавила Пандора. – Нас могут застукать, и тогда нам придется объяснять, что тут происходит.       Кажется, эти аргументы повлияли на остальных, потому что все действительно старались взять себя в руки, хотя тихое ворчание продолжало раздаваться.       Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу.       — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь…       Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал.       — Так-то лучше.       - Да, покажи ему, Хагрид! – поддержал действия великана Сириус, все еще пытавшийся успокоиться после вспышки ярости.       На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов.       — А что случилось с Вол… извините, с тем Вы-Знаете-Кем?       - Еще бы у него не было вопросов. Даже у меня сейчас голова кругом идет от всего происходящего, - покачал головой Ремус. – А одиннадцатилетний ребенок вообще, должно быть, в шоке, если не в ужасе.       — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало. Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно.       - То есть, - медленно начал Джеймс. – Мы знаем то… что ничего не знаем. Что произошло, как Гарри выжил, как Волдеморт исчез и куда – даже предположений ни у кого нет.       - Тут не согласен, - возразил Фрэнк. – Во-первых, этого может не знать конкретно Хагрид. У остальных наверняка есть какие-то соображения. Все-таки это знаменательное событие – поражение Волдеморта. Должно было вестись расследование, чтобы понять, что именно произошло и как. Иначе с чего вдруг люди решили, что все закончилось и пора праздновать?       - А может, Хагрид знает, просто не хочет беспокоить ребенка, - задумчиво склонила голову Алиса. – Все же, на плечи мальчика сейчас свалилась куча информации. Может быть, Хагрид решил не нагружать его еще больше?       - Погодите-погодите, - махнул на них рукой Фабиан. – Это не самое важное, что сейчас прозвучало.       - Хагрид озвучил, что нет подтверждения, что Волдеморт погиб, - твердо произнес его брат. – Прозвучало, что он всего лишь потерял свою силу, но по-прежнему существует.       - Ты прав, - подтвердила Пандора, пробегаясь глазами по прочитанному тексту.       Эта новость заставила многих помрачнеть. Только недавно они радовались, что война скоро закончится, а теперь оказывается, что она всего лишь приостановлена? Ведь, если Волдеморт жив, то он наверняка попытается набраться сил и вернуться к своим темным делам.       Рудольфус и Люциус мрачно переглянулись. Они пока не услышали ничего ценного о поражении Темного Лорда. С другой стороны, вряд ли этот дурак Хагрид мог знать что-то по-настоящему важное. Надо продолжать ждать.       Но Гарри, вместо того чтобы почувствовать себя польщенным и возгордиться, с ужасом осознавал, что все это ужасная ошибка. Волшебник? Он, Гарри Поттер, волшебник? Всю жизнь его шпынял Дадли и притесняли дядя Вернон и тетя Петунья, а если он волшебник, то почему они не превращались в бородавчатых черепах всякий раз, как запирали его в чулане? Если когда-то он смог победить величайшего мага в мире, почему Дадли всегда пинал его и гонял по школе и по всему дому, как футбольный мяч?       - Ну вот и стадия отрицания, - вздохнула Андромеда. – А я уж было удивилась, что Гарри слишком легко принял новость о магии. Скорее всего, он действительно был шокирован, и теперь к нему возвращается способность мыслить критически.       - Похоже на то. Вот только нужно бы объяснить ему, как работают магические выбросы, вряд ли бы он смог превратить Дурслей в черепах, - мягко улыбнулась Алиса.       — Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником.       К его удивлению, Хагрид рассмеялся.       — Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался?       - Знаю, Хагрид не самый подходящий человек для того, чтобы забрать мальчика от маглов, - произнес Барти. – Но, по крайней мере, он сейчас движется в верном направлении. Это должно убедить Гарри, он сможет дать объяснения всем тем необычным случаям. Гораздо лучше, чем если бы Хагрид просто прямо пытался убедить его в существовании магии, особенно учитывая, что колдовать ему нельзя.       Гарри уставился в огонь. Хагрид натолкнул его на важную мысль. Ведь если подумать… Все те странные вещи, происходившие с ним и неизменно приводившие в ярость тетю Петунью и дядю Вернона, все они случались, когда он был огорчен или разозлен. […]       Гарри улыбнулся, посмотрел на Хагрида и заметил, что лицо великана просияло.       — Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь.       - Я надеюсь, что он станет способным учеником, а не знаменитым, - проворчала Лили.       - Думаю, остальные ученики будут все равно выделять его, - поморщился Северус. – Я понимаю, что его известность – это результат трагических событий, но вряд ли остальным детям будет до этого дело. Да и самому Гарри внезапная известность может ударить в голову.       Лили задумчиво взглянула на него, не зная, соглашаться с этим утверждением или нет.       - Я лишь надеюсь, что он будет больше похож на тебя, а не на Поттера, - тихо шепнул Северус, слабо улыбаясь.       И тут снова подал голос дядя Вернон — видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя.       — Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон.       — Он пойдет в школу «Хай Камеронс», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек…       Студенты застонали, некоторые закатили глаза.       - Он не понимает, когда уже пора отступить, верно? – простонала Марлин.       - Если он так ненавидит магию и все странное, зачем тогда читать письмо? Что он ожидал там увидеть? – поддержал ее Фабиан.       — Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу, как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид. — Помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! Он родился только, а его тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и он в нее поступит, а через семь лет сам себя не узнает. И жить он там будет рядом с такими же, как он, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у него будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да…       — Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Вернон.       Сириус присвистнул.       - Вот это он о-о-о-очень зря… - протянул Ремус.       - Хагрид всегда был предан директору, он не позволит никому того оскорблять, - согласился с ним Фрэнк.       - Интересно, что он сделает за такое с маглами? – холодно ухмыльнулся Люциус. Ему никогда не нравился Хагрид, однако маглы, о которых они читали, были просто отвратительны. Они заслужили наказания.       Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром.       — НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик.       Мародеры рассмеялись, близнецы присоединились к ним, Марлин захихикала. Барти и Регулус фыркали, пытаясь скрыть улыбки, но это не слишком им удавалось. Рабастан тоже явно выглядел довольным.       Лили не знала, как реагировать. С одной стороны, это казалось забавным, а с другой…       - Не стоило ему этого делать, - сказала Андромеда, нахмурившись. – Все-таки, Дадли ребенок. Ужасно избалованный, да, но он находится под влиянием своих родителей. Он видит отношение своих родителей к Гарри и перенимает его. Кроме того, говорил Вернон, а не Дадли. Наказывать детей за проступки родителей – это неправильно.       Все, кто веселился минуту назад, утрачивали свой настрой. Они об этом не подумали.       - Кроме того, Хагриду нельзя колдовать, насколько мне известно, он не закончил обучение. Его попытка заколдовать мальчика могла закончиться плачевно, - добавила Алиса. Ей тоже казалось, что Хагрид явно перестарался в своей попытке защитить честь директора.       - Они ведь боятся магии, - тихо произнесла Лили. – А это только укрепит их страх. Кроме того, Хагрид же не останется у них навсегда. Они могут попытаться выместить зло на Гарри.       Джеймс помрачнел. То, над чем он только что смеялся, теперь не казалось веселым. Наверное, Лили была права, когда говорила, что ему надо повзрослеть. И попытаться научиться смотреть на ситуации под другим углом.       Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду.       — Зря я так… совсем уж из себя вышел, — сокрушенно произнес он. — И ведь не получилось все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос…       Он нахмурил кустистые брови и боязливо покосился на Гарри.       — Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я… э-э… нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать.       - Он хотя бы понял, что перестарался, - ободряюще улыбнулась Марлин, глядя на Лили.       — А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовался Гарри.       — Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор.       — А почему вас исключили?       - Не, не скажет, - уверенно произнес Джеймс.       - Мы много раз пытались выяснить, но он либо прямо отказывается говорить, либо просто меняет тему, - добавил Ремус, увидев заинтересованные взгляды.       - Да, я тоже его спрашивала однажды, - вздохнула Пандора. – Он почти сразу начал говорить о драконах. Мне кажется, ему не очень приятно об этом вспоминать, он сразу становится грустным. И я перестала пытаться выяснить.       — Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья.       Он стащил с себя толстую черную куртку и бросил ее к ногам Гарри.       — Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню…       - Как мы и говорили, он сменил тему, - подтвердил ранее сказанное Сириус.       - Конец главы, - сообщила Пандора, закрывая книгу.       Мародеры застонали, им вторили и Барти с Регулусом.       - Да-да, всем хочется узнать продолжение, - махнул на них рукой Люциус. – Однако, смею напомнить вам, что чтение главы занимает много времени, учитывая сколько комментариев звучит. Мы не можем отвлекаться надолго. Тем более, здесь присутствует несколько старост, - его взгляд скользнул по Лили и Ремусу. – Не знаю, как заведено на вашем факультете, но у нас есть несколько обязанностей перед остальными учениками, которые мы не можем игнорировать. Долгое отсутствие вызовет вопросы.       Лили и Ремус лишь кивнули на эту тираду. Малфой был прав, у них была ответственность за факультет.       - Ладно-ладно, мы поняли, - буркнул Регулус. – Вот только завтра у нас тренировка по квиддичу. Мы с Рабастаном будем там и не сможем прийти.       - А в среду у нас, - напомнил Джеймс.       - И в пятницу тоже, - одновременно произнесли Рабастан и Гидеон.       Так как команд в Хогвартсе было четыре, а тренироваться нужно было всем хотя бы два раза в неделю, то в некоторые дни команды тренировались по очереди. Пятница принадлежала Гриффиндору и Слизерину. Выходные капитаны обычно старались не занимать, чтобы все могли отдохнуть.       - Что ж… Получается, встречаемся в четверг? – поинтересовалась Пандора.       Остальным не хотелось делать перерыв на целых два дня, но ничего другого не оставалось.