Вернутся к фанфику
Chapter 22 | Глава 22
19 марта 2025, 18:52Бакуго был гордым человеком. А почему бы и нет? Он был единственным ребёнком в семье, где родители владели успешным модным бизнесом, и родился с невероятно мощной причудой. Он был умным, умелым, и да, его отношение, возможно, было не самым лучшим, но почему он должен был быть добрым к людям, которые были ниже его?
Бакуго Кацуки был гордым человеком, но его можно было усмирить.
Так и было. Он был очень подавлен после того, как его друг детства (читай: главный раздражитель) просто взял и исчез. Бакуго не беспокоился о зелёном ботанике первые пару дней — наверное, он просто заболел или что-то в этом роде. Но пара дней превратилась в несколько дней, а те — в неделю, а потом в две. Внезапно Деку исчез из его жизни.
Только две недели спустя Кацуки понял почему. Это был обычный день, они получили результаты контрольной, и у него было 100% (очевидно), он гнался за каким-то новичком, который ещё не понял, что убегать от него бесполезно, когда краем глаза заметил зелёную вспышку.
Он был в шоке. И не зря, ведь этот ублюдок просто взял и исчез, выставив Кацуки дураком, когда тот пришёл в школу, готовый выпустить пар после того, как этот слизняк унизил его и заставил всех думать, что он какой-то слабак, а потом исчез, и некому было избить его. Его шок продлился недолго.
Недели сдерживаемого гнева и разочарования бурлили внутри него, выплескиваясь с характерным для него насилием, которое казалось правильным. Было приятно наброситься на ботаника, руки потрескивали от взрывов, удерживающих его в воздухе. Было приятно наблюдать, как его лицо исказилось от страха, прежде чем он отпрянул, пытаясь сбежать. Лицо Кацуки исказилось в ухмылке, похоже, ему придётся заново учить ботаника тому, что убегать бесполезно.
Бакуго был так увлечён попытками поймать мальчика — он вытянул руку, готовый разнести в клочья рубашку Деку и схватить его, немного поколотить и спросить, где, чёрт возьми, он был всё это время, — что не заметил переулок справа от них и заметил его только тогда, когда этот чёртов ботаник нырнул в него прямо перед тем, как Кацуки потянулся к его рубашке.
Блондин выругался про себя за то, что совершил такую ошибку новичка, но не стал себя корить. Он нырнул в переулок вслед за Деку, и его глазам потребовалась всего секунда, чтобы привыкнуть к смене освещения, всего пара морганий, но этого было достаточно для ботаника. Бакуго нахмурился.
— Дерьмовый ублюдок Деку! — гневно взревел Бакуго, услышав эхо своего голоса в замкнутом пространстве. Неужели он действительно так звучал? Так яростно, так жестоко? — Выходи и встреться со мной лицом к лицу, трус!
Бакуго услышал едва различимый шум слева от себя и ухмыльнулся.
— Я знаю, что ты здесь! Такой тупой неудачник без причуд, как ты, не мог далеко уйти от меня. — Не раздумывая ни секунды, он сорвал дверь с петель и быстро оглядел комнату, в которую ворвался, в поисках ботаника. В ней никого не было, если не считать полусъеденных останков крысы. Бакуго поморщился при виде этого и развернулся к зданию напротив. Это была единственная заброшенная комната в этом месте.
Бакуго распахнул дверь с такой же яростью, как и предыдущую, но эта дверь держалась лучше, так как осталась прикреплённой к раме. Но для Кацуки это не имело особого значения, когда его взгляд остановился на дрожащей фигуре его давнего раздражителя. Мальчик дрожал, зажав рот рукой, когда Бакуго вошёл, и ничего не мог сделать, кроме как немного отступить назад, когда на лице блондина появилась кривая ухмылка.
— А вот и ты, — мрачно усмехнулся Кацуки, со скоростью гадюки протянув руку и схватив зеленоволосого за воротник рубашки. Тот повис в руках Кацуки, едва успевая делать короткие вдохи, а его глаза остекленели, как и раньше. — Кем ты себя возомнил, а? Думаешь, ты настолько лучше меня, что можешь сбежать? — Бакуго рассмеялся в лицо ботанику. — Как будто это когда-нибудь срабатывало.
— П-пусти меня… — прохныкал Деку голосом слабее мышиного писка, и его мольба была так же бесполезна, как собачье дерьмо.
Бакуго крепче сжал рубашку в кулаке.
— Не указывай мне, что делать, чёрт возьми! — Бакуго крикнул ему в лицо. Изуку всхлипнул, слабо пинаясь и пытаясь вырваться. — Где ты, чёрт возьми, был, а? Тупой ботаник, думаешь, ты можешь просто исчезнуть с лица земли?
— Отпусти меня! — крикнул Изуку с большей силой, и жестокая буря внутри Кацуки опасно закружилась. — Отпусти меня, Каччан.
— Черта с два я это сделаю. — Бакуго усмехнулся, едва сдерживая взрыв, который ему хотелось выпустить из-за внезапной силы ботаника. Кто он такой, чтобы повышать голос на кого-то с причудами, не говоря уже о причудах такой силы, как у Кацуки? Никто, вот кто. — Отвечай на мой вопрос, ты, бестолковый ублюдок! Где ты, черт возьми, был?
— Д-д-дома! — в отчаянии ответил Изуку. — Я-я был дома!
— Дома? Дома?! — Бакуго был в ярости и в гневе швырнул мальчика на землю. — Это лучшая ложь, на которую ты способен? — Кем возомнил себя этот ублюдок? Он что, считал Кацуки дураком? — Тетя никогда бы не позволила тебе так долго пропускать школу, так что не смей мне врать!
— Это правда… — всхлипнул мальчик, и по его веснушчатым щекам потекли слёзы. Он жалко пинался, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Клянусь, я обещаю, Каччан. Я обещаю. Мама забрала меня из школы. Теперь я учусь на дому.
— Домашнее обучение? — Ботаник никогда не упоминал о домашнем обучении, и Кацуки напряг память, пытаясь вспомнить, говорила ли об этом его мать. — Почему? — Ботаник, казалось, хотел ответить, но прикусил язык, злобно глядя на него. Терпение Бакуго быстро иссякло. — Ответь мне!
— Нет!
Мир вокруг них замер.
Бакуго чуть не отшатнулся от силы крика Мидории, но шок, который он испытал, быстро сменился яростью.
— Что, — начал Бакуго, буквально кипя от злости. Ботаник испуганно посмотрел на него, и Кацуки почувствовал, как его гнев разгорается с новой силой. Кто он такой, чтобы распускать нюни из-за одного слова, а потом сминаться, как бумажный самолетик? — Что, черт возьми, ты только что сказал мне?
Бакуго наблюдал, как у ботаника перехватило дыхание, когда он с трудом сглотнул.
— Н-нет… — Деку повторил, и о. О-хо-хо, этот идиот хотел умереть, не так ли? Он действительно хотел умереть в этой дерьмовой комнате в каком-то дерьмовом переулке в каком-то дерьмовом городке в Японии, до которого никому нет дела. — Я сказал нет, Бакуго.
Бакуго больше не контролировал своё тело. Его рука потянулась к мальчику, съёжившемуся на полу, и Кацуки насладился криком, который издал зеленоволосый, когда взрыв разорвал его одежду и кожу. Он схватил ублюдка за воротник рубашки и едва не плюнул ему в лицо.
— Что, чёрт возьми, ты только что сказал мне? — Деку не ответил, мальчик едва мог дышать из-за того, что его лёгкие слишком быстро втягивали воздух. Бакуго было всё равно, он хотел ответов. — А ну ответь!
Кацуки был в ярости. Его ни капли не волновало исчезновение ботаника, кроме как желание получить ответы от этого ублюдка, но затем он наконец-то выследил этого придурка только для того, чтобы обнаружить, что у него есть характер? Что он достаточно вырос, чтобы называть Бакуго по фамилии, а не по этому дерьмовому детскому прозвищу.
Нет, Кацуки этого бы не допустил.
Блондин был так взбешён, что не заметил ни замаха, ни сверкнувшего клинка.
Бакуго закричал, лицо его исказилось от боли, из глубокой раны на щеке хлынула кровь. Он бросил ботаника, прижал руки к ране, пытаясь её закрыть, глаза рефлекторно слезились. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Что это, чёрт возьми, было? С каких это пор у Деку есть нож? С каких это пор у него хватает наглости им пользоваться?
К тому времени, как Бакуго оправился от сильнейшей боли, после того как шок притупил часть агонии, ботаник уже ушёл, и Бакуго отчётливо почувствовал, что проиграл Деку.
Ярость Бакуго снова вспыхнула в нём, но он подавил её, лихорадочно покидая комнату, в которой загнал ботаника в угол, и доставая телефон из кармана окровавленной рукой, в то время как другая крепко сжимала рану на лице. Она была глубокой, настолько глубокой, что, когда Кацуки провёл языком по внутренней стороне щеки, он почувствовал, как лезвие едва не прорезало его рот.
Бакуго в отчаянии набрал 119. Ему нужны были швы.
Как будто травмы было недостаточно, Бакуго пришлось придумать какую-то ложь для родителей, парамедиков и врачей о том, что на него напал какой-то ублюдок, связанный с этим дерьмовым ублюдком (потому что, как бы унизительно это ни было, это было намного лучше, чем признаться, что его избил какой-то беспричудный идиот с ножом, которого он ещё и оскорбил) (не то чтобы он думал, что кому-то есть дело до беспричудного ребёнка, но лучше перестраховаться).
Девять швов спустя он уже шёл домой, где избегал разговоров с родителями и ушёл в свою комнату. Ему нужно было кое о чём подумать.
Например, домашнее обучение. Деку был так непреклонен в своём решении не рассказывать Кацуки о том, что его обучали на дому, что он не уступил Бакуго. Бакуго, который мог бы стереть в порошок этого ублюдка в любой день недели (Кацуки проигнорировал тихий голос, который говорил ему, что его лицо было доказательством того, что это не так, больше не так). Бакуго, который объективно был умнее, быстрее, сильнее, лучше и в целом важнее, чем Деку. Кацуки не был идиотом, он был лучшим в своём классе, лучшим в своей школе. Он знал, что Деку никогда не противостоял ему, потому что боялся его. И правильно делал, Бакуго был лучше его. Но это означало, что, что бы это ни было, рассказать Кацуки об этом пугало его больше, чем любое избиение, которое блондин мог устроить за то, что Мидория ему не рассказал. Но что же это было? Что могло напугать ботаника больше, чем Кацуки?
Бакуго не знал. Он просто не знал.
И он сказал себе, что ему все равно.
Потому что с чего бы ему переживать из-за Деку? Деку был для Кацуки занозой в заднице всю его жизнь. С чего бы ему переживать, если Деку наконец-то ушёл? Больше никакого странного, жуткого бормотания. Больше никакой зелёной тени, куда бы он ни пошёл. Больше никакой груши для битья. Больше никакого Деку. Кацуки должен радоваться, верно?
Но… это было не так. Бакуго не знал почему, но внезапная и безошибочная потеря его самого преданного товарища оставила в его сердце дыру размером с Деку, которая с удвоенной силой причиняла боль. Но почему? Почему Бакуго это волновало? Он не должен был, он не волновался.
Так ли это?
_________________
Бакуго почти забыл о Деку на несколько месяцев, пока готовился к вступительным экзаменам в U.A. В конце концов, ему предстояло сдать самый сложный экзамен в стране.
Кацуки, будь он проклят, сдал экзамен на отлично. Как он и знал, и когда пришло письмо, в котором Всемогущий (Всемогущий, Всемогущий, рассказал ему о его результатах и о том, что он будет преподавать в U.А.) сообщил, что он занял первое место на экзамене на звание Героя, Кацуки не удивился. Но это не помешало ему гордиться собой.
Первым настоящим потрясением для Кацуки в U.A. стало их первое практическое занятие с Всемогущим. Точнее, после него.
Кацуки с лёгкостью справился с заданием — ну же, да ладно. Побеждать злодеев, настоящих или нет, одноклассников или нет — это то, для чего Кацуки был рождён. Чего Кацуки не ожидал, так это того, что на следующий день классный руководитель начнёт урок с того, что скажет ему, что он не справился с заданием.
— Что?! — При этих словах Кацуки вскочил со своего места, лишь слегка отшатнувшись назад, когда сработала причуда мужчины, отключив его и заставив его глаза светиться красным, а волосы зловеще развеваться. — Что вы имеете в виду под «Ты провалился»?Я победил проклятых злодеев, не так ли? — Где-то позади него проворчал хвостатый ублюдок, которого он загнал в лазарет.
— Я имею в виду, что ты провалился, Бакуго. — Айзава ухмыльнулся, глядя на мальчика. — Ты правда думал, что справился? Ты госпитализировал обоих своих противников, полностью проигнорировал своего товарища по команде и так сильно повредил структурную целостность здания, что если бы это была настоящая битва с настоящей бомбой, то обрушение крыши привело бы к взрыву. — С каждым словом Бакуго опускался на своё место, пока не сел, уставившись на свои дрожащие кулаки на столе. — Так что да. Ты провалился, и если тебе это так трудно понять, можешь убираться к черту с моего урока. — Бакуго не пошевелился. Не произнес ни слова, и Айзава воспринял это как согласие и перешел к рассмотрению каждого боя и каждого участника в нем.
Бакуго не слушал. Как он проиграл? Бакуго Кацуки не проиграл, он победил. Он всегда был победителем, всегда был первым. Так как же он проиграл? Он узнал об этом после уроков, когда собирал вещи, но учитель-бродяга назвал его по имени.
Бакуго повернулся к учителю.
— Останься на минутку. — Бакуго утвердительно хмыкнул и вышел в центр класса, переводя взгляд с выходящих одноклассников на пристальный взгляд мужчины, который не отрывал глаз от светловолосого ученика, пока в классе не остались только они вдвоём. — Я хотел поговорить с тобой о твоём вчерашнем выступлении.
— Что насчёт этого? — огрызнулся Бакуго. — Я проиграл, вы ясно дали это понять.
Айзава вздохнул, и Бакуго ненавидел себя за то, что вздрогнул.
— Я хотел поговорить с тобой о том, почему. — Айзава говорил медленно, словно с ребёнком. — Твоё поведение во время вчерашнего занятия вызывало беспокойство.
— Что вы имеете в виду? — спросил Бакуго. — Я не сделал ничего плохого. — Бакуго просканировал свою память в поисках чего-нибудь, что могло бы иметь отношение к делу.
— Бакуго, — серьёзно начал Айзава. — Ты госпитализировал двух учеников. — Когда Бакуго всё ещё не выглядел так, будто понимает, Айзава продолжил: — Ты не можешь так поступать, будучи героем.
— А почему бы и нет? — ухмыльнулся Бакуго. — Они всего лишь жалкие злодеи, никому нет дела до того, выживут ли они в бою. — Айзаве явно не понравился этот ответ, потому что он посмотрел на Бакуго самым злобным и суровым взглядом, который Бакуго когда-либо видел у этого человека.
— Не делай этого. — Айзава зашипел. — Никогда не говори такое о другом человеке. — Бакуго моргнул, потрясенный силой его тона. — Не каждый злодей, с которым ты столкнешься, будет плохим человеком, и это часть урока, который мы должны преподать вам здесь, в U.A. — Инстинктивно Бакуго хотел отрицать это. Злодей есть злодей, что имел в виду этот идиот, говоря «не каждый злодей плохой»? — Скажи, ты бы так отнёсся к тому, кто ограбил бы магазин шаговой доступности?
— Ну конечно, — усмехнулся Бакуго. — Они кого-то ограбили. Я, может, и не буду бить в полную силу, но это всё равно преступление.
— А если бы это был просто подросток, пытающийся свести концы с концами? — Бакуго открыл рот, но понял, что у него нет ответа. — Или одинокий родитель, пытающийся найти деньги для своей голодающей семьи?
— Тогда они могут устроиться на работу! — выпалил Бакуго. — И что? Почему их первым вариантом было ограбление?
— Наверное, нет. — Айзава покачал головой. — Скажи мне, Бакуго. Ты знаешь, что нужно, чтобы устроиться на работу или пройти большинство автоматических сканеров при приёме на работу? — Бакуго не знал, но и не отрицал этого. — Большинство автоматических сканеров отсеивают «неполные» заявки. Заявки с пустыми полями, например, образования, предыдущего опыта, — Айзава пристально посмотрел на блондина. — Места жительства. — Бакуго почувствовал себя куском дерьма.
— Ну, это не моя работа, — раздражённо сплюнул Бакуго. Что со всеми этими гипотетическими ситуациями? — Моя работа — останавливать злодеев, а не исправлять все проблемы в обществе.
— Нет, никто не может починить что-то настолько сломанное самостоятельно, — согласился Айзава. — Но ты думаешь, что голодающий подросток или отчаявшийся родитель заслуживают смерти? Или что они смогут позволить себе больницу после того, как ты изуродовал их? — Бакуго поморщился от этих прилагательных.
— …хорошо. — Бакуго наконец-то сдался. — Я понял, ладно? Я буду осторожнее с этой массовкой. — И то, как его учитель нахмурился, когда он упомянул своих одноклассников, подсказало ему, что этот парень был одним из тех учителей, которые на самом деле старались помочь массовке. — Я могу идти?
— Я буду следить за твоими успехами в будущем, — вместо ответа сказал Айзава. — Если это повторится, я тебя исключу.
— Что? — закричал Бакуго. — Ты не можешь так поступать, разве я не должен сначала получить предупреждение или что-то в этом роде? — Очевидно, это был неправильный ответ, потому что Айзава просто активировал свою причуду и стал ждать, пока блондин отступит.
— Это было твоим предупреждением. — Айзава сказал ему. — Считай, что тебе повезло. Обычно ты бы уже шёл домой. — Бакуго закрыл рот. Этот парень… Бакуго едва удержался от дальнейших споров.
Вместо этого Бакуго глубоко вздохнул и процедил сквозь стиснутые зубы.
— Теперь я могу идти?
— Ты свободен. — Сенсей подтвердил. — Скажи Полночи, что я задержал тебя. — Бакуго коротко кивнул и направился к выходу, когда Айзава — этот самозваный ублюдок — крикнул еще раз. — Другие учителя будут поставлены в известность об этом, Бакуго. Так что не думай, что легко отделаешься только потому, что меня не было рядом. — Бакуго хмыкнул, слишком разозленный, чтобы ответить словесно, и вышел из комнаты.
Чуть позже Бакуго по-настоящему был унижен. К несчастью для него, это унижение было заработано кровью, потом и слезами. В основном кровью.
Нападение на U.S.J.
Поначалу он был в восторге. Наконец-то настоящие злодеи! Может быть, теперь он сможет показать своему учителю, что знает, каково это — быть героем, но потом всё пошло не так.
Класс был рассеян, и его учитель — учитель, которого он проклинал в своей голове малую часть учебного года — чуть не умер из-за него и его класса. Он показал, что ничего не знает о том, как эффективно бороться со злодеями. Что он всего лишь ребёнок с причудой. Что он может так ужасно, кошмарно ошибаться.
Тогда Бакуго начинает думать по-другому, пусть и немного. Всё начинается просто: он начинает больше уважать своего учителя, особенно когда тот возвращается в тот же день, что и они, с гипсом на всём теле, в котором он едва может двигаться, но всё равно остаётся таким же прямолинейным придурком, каким был до U.S.J. Затем, постепенно, он начинает уважать своих одноклассников и видеть в них не массовку, а своих ровесников.
Есть лишь несколько человек, которых он мог бы считать кем-то вроде равных себе — Хвостик, Половинчатый. Может быть, Дерьмоволосый, хотя бы потому, что его причуда прямо противоположна причуде Бакуго. Но он начинает видеть в них тех, кто равен ему или превосходит его в мастерстве. Потому что U.А. был величайшим из великих. Лучшим из лучших. Бакуго был лучшим так долго, потому что учился в какой-то дерьмовой средней школе с глупыми старшеклассниками, но теперь он в старшей школе.
В U.А учится сын Старателя и девочка, которая может буквально сделать что угодно. У них есть ученики, которые едва старше его, они проходят стажировку и патрулируют улицы, как настоящие герои. У некоторых из них даже нет хороших причуд, как у Бакуго, только чертовски много решимости. Например, у того придурка с фиолетовыми волосами из его класса, как, чёрт возьми, этот извращенец попал в U.А.? И всё же они все были примерно на одном уровне.
Но это не значит, что Бакуго был другим. Он по-прежнему был лучше всех остальных, по-прежнему собирался стать героем номер один. Бакуго мог бы победить их всех с закрытыми глазами, и он чертовски хорошо это знал.
Потом появился Деку.
Бакуго не собирался лгать, он был ошеломлён. Сначала он был уверен, что ему показалось, но потом ботаник повернулся к директору (к директору, из U.A.) и начал извиняться, как всегда, когда совершал что-то глупое. И Бакуго был уверен. Это был Деку.
Но как Деку поступил в U.А? После стычки с ботаником Бакуго начал обращать больше внимания на то, что его ведьма говорила о ботанике, и Кацуки был уверен, что ботаник окончил учёбу. Кацуки помнит, как был раздражён, потому что она так радовалась, показывая диплом ботаника его старику. Конечно, его отец тоже был на седьмом небе от счастья, но это только ещё больше сбивало Бакуго с толку. Как Деку оказался здесь, если он уже закончил школу?
Он думал об этом всю дорогу домой, а за ужином не выдержал.
— Итак, — начал Кацуки, игнорируя тот факт, что он только что прервал разговор родителей. — Чем занимается Деку?
— Изуку? — удивлённо спросила Мицуки. — Почему ты спрашиваешь?
Кацуки не знал почему, но решил соврать.
— Не знаю, просто подумал об этом.
Его мать довольно легко купилась на это.
— Ну, Инко говорит, что он в порядке, но почему ты его не спросил? — Кацуки поджал губы, услышав этот вопрос. — Что-то случилось?
— Я имею в виду… — Кацуки отвел взгляд. — Мы не особо… разговариваем. Уже давно.
— О? — спросил Масару. — Почему нет? Изуку такой милый мальчик.
Катсуки едва скрыл усмешку.
— Просто ответь на вопрос. — Он сердито огрызнулся. — Он не отвечает на мои сообщения. — Он снова солгал, чтобы избежать новых вопросов.
Мицуки сердито посмотрела на сына.
— Осторожнее, сопляк. — Предупредила она. Кацуки сердито посмотрел в ответ. — Но я действительно не знаю. Инко больше не говорит о нем слишком много. Я знаю, что он немного тренируется, но это из-за фотографий, которые я видела. — Женщина достала свой телефон, нарушив одно из немногих правил, которые они соблюдали за столом, и открыла фотографию Деку, который ничуть не был похож на того слабого ублюдка, которого знал Кацуки.
Этот Деку был крепким, его руки и ноги были довольно мускулистыми. Этот Деку стоял, выпрямившись, опираясь на недавно расчищенный участок Дагобы, и улыбался так, словно кричал от счастья. Этот Деку не плакал, когда его сжигали. Нет, этот Деку выглядел так, словно мог дать отпор.
Но это все еще был Деку. Кацуки знал эти веснушки, эту улыбку, эти шрамы. Он знал все это как свои пять пальцев (он игнорировал ту часть себя, которая говорила, что это из-за него) (во многом из-за этого). Телефон был убран, и Кацуки вернул хмурое выражение на свое лицо.
— Круто. — Сказал он ровным голосом, очевидно, слушая разговор.
Но это не ответило ни на один из вопросов, которые были у Кацуки. Если уж на то пошло, то вопросов стало только больше. Почему Мицуки ничего не знала? И она, и Инко были гордыми матерями, готовыми хвастаться своими сыновьями хоть каждый день. Почему Деку был в U.А? Почему с директором? Почему Деку вдруг стал таким накачанным? Вопросов было очень много.
Затем Деку появился у него дома, и помимо вопросов в нём вспыхнул гнев. Его щека пульсировала от фантомной боли, когда он нахмурился, и он смог выдавить из себя только один вопрос сквозь стиснутые зубы.
— Какого хрена ты здесь делаешь, Деку?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!