Вернутся к фанфику

Chapter 29 | Глава 29

5 мая 2025, 18:54
Бакуго Мицуки была гордой женщиной, она могла это признать. Чем она могла гордиться? У неё был любящий и добрый муж, успешная карьера в мире моды и красивый, здоровый, сильный сын с идеальной причудой для героизма. Так что она гордилась, да, но у неё было на это полное право. Единственное, что она хотела бы изменить — это своё отношение к сыну и, соответственно, его отношение к ней. Она не думала, что это проблема, которую нельзя решить — в конце концов, у неё самой были те же проблемы с гневом, и у неё был процветающий бизнес. Она знала, когда и где можно дать волю своему гневу, и работа не была одним из таких мест. Она предполагала, что её сын знает то же самое, когда из школы не приходило никаких писем, и у него даже были отличные оценки и хорошие отзывы от учителей. Она думала, что в школе он ведёт себя сдержаннее, но оказалась неправа, когда в первую же неделю (точнее, в первый же день) после поступления Кацуки в U.A. ей позвонил классный руководитель. — Алло, — сказал мужчина, когда она взяла трубку. — Это Бакуго Мицуки? — Это я. — Мицуки нахмурилась, настороженно глядя на мужа. Она не узнала ни номер, ни голос. Он нахмурился, глядя на выражение лица жены. — Кто это? — Не было ничего странного в том, что им иногда звонили по работе, но это был не её рабочий телефон. Кто-то должен был дать ему её номер. — Меня зовут Айзава Шота, я профессиональный герой Сотриголова. — Профессиональный герой? Должно быть, Мицуки была шокирована, потому что её муж расслабился. К тому времени он уже знал разницу между хорошим и плохим шоком. — В этом году ваш сын учится в моём классе, и я немного беспокоюсь о его поведении. Тот телефонный звонок был… поучительным. Она знала о поведении Кацуки в доме — со всеми его вспышками и дерзким характером, пугающе похожим на её собственный, она была бы дурой, если бы не знала — но она никогда не думала, что в школе он будет таким же. Когда Мицуки рассказал об этом Айзаве, тот отметил, что во многих школах, которые не были «кормовыми», как он их называл, то есть в школах, которые, по сути, готовили учеников средних классов к поступлению в школы героев, как правило, ценились более сильные, эффектные, более традиционные героические причуды, и, таким образом, предпочтение отдавалось тому, кто обладал причудой. Это было связано с тем, что если ученик решал стать героем и поступал в престижную школу, как Кацуки, то это выглядело хорошо для него. По тону, которым Айзава это объяснял, Мицуки поняла, насколько это его волнует. Айзава также объяснил, что, хотя в тот день Кацуки не совершил никаких проступков, он был очень близок к этому. Судя по всему, он чуть не набросился на одноклассника, когда тот сделал ему замечание за то, что он поставил ноги на парту — поведение, которое совершенно потрясло Мицуки, она бы выпорола его ремнём, если бы он поставил грязные ботинки рядом с их дорогой мебелью или с любой другой мебелью, которая им не принадлежала. Конечно, судя по свидетельствам их одноклассников, выговор тоже был довольно резким и, похоже, спровоцировал Кацуки, который ударил первым, почти не провоцируя. Это тоже не было чем-то новым, Кацуки был членом их местного боксерского клуба и часто побеждал в поединках с другими членами клуба, но она никогда не слышала, чтобы он использовал причуду на другом ученике, чтобы причинить вред. Тем не менее, она поверила Айзаве, когда он сказал, что ему пришлось использовать свою причуду, чтобы не дать взрывному блондину напасть на своего одноклассника с применением причуды. Однако ни одно из этих действий не беспокоило Айзаву. — Он, конечно, вызывает беспокойство. — Сказал Айзава из динамика своего телефона, который теперь звучал и для нее, и для ее мужа из их спальни, чтобы Кацуки не слышал. Они хотели узнать больше, прежде чем встретиться лицом к лицу с мальчиком. — Но что подтолкнуло меня позвонить, так это то, что, когда я спросил его об этом, он, похоже, не думал, что что-то не так. — Масару кивнул, а Мицуки ахнула. — Вероятно, это из-за того, что его так учили перед поступлением в U.A., но я хотел узнать, насколько это заметно и вам. — Ну, — начала Мицуки, слегка стыдясь того, что не подумала об этом раньше. — Скорее всего, он злится из-за меня. Он наотрез отказывается ходить к психотерапевту, но у меня диагностировали биполярное расстройство, и, вероятно, у него тоже. — Мицуки глубоко вздохнула, прислонившись к руке Масару, когда он начал нежно поглаживать её по спине. — Мы хотели, чтобы дома он мог свободно выражать свой гнев, не скрывая его, а в остальное время он не любит выходить на улицу, поэтому я никогда… Я думала, что в школе он ведёт себя по-другому. — Понятно, — проворчал Айзава. — Что ж, я собираюсь попытаться обуздать это поведение. — Это… это хорошо, да, — сказала Мицуки через мгновение. — Это хорошо, спасибо, Айзава-сан. За то, что обратили на это наше внимание. И за то, что вам не всё равно. — Мицуки почувствовала, как пламя ярости обжигает её сдержанность, когда она подумала о том, сколько лет это продолжалось. Сколько раз Кацуки пытался кого-то напасть? Сколько раз кто-то на самом деле пострадал от рук её сына? Вскоре после этого звонок закончился, и Мицуки долго сидела в тишине. Масару продолжал гладить её по спине. Часть её хотела пойти и накричать на сына, отругать его за такое поведение и потребовать объяснений о том, что он сделал, кому он причинил боль. Кому он угрожал. Вместо этого она сделала глубокий вдох и посмотрела на мужа, который в любой ситуации был более уравновешенным, чем она, но особенно в такой. Он выглядел так, будто тоже не знал. Он выглядел так, будто эта ситуация причиняла ему физическую боль. Поэтому они ничего не предприняли. Прошли недели, и ситуация была почти забыта, когда они больше не получали звонков о его поведении, но один очень пугающий звонок о U.S.J всё же поступил. Затем Мицуки узнала, что её сын больше не разговаривает с Изуку. Её бедный племянник, Мицуки знала, что у него не так много друзей, и была очень расстроена, когда она обнаружила, что Кацуки больше не общается с Изуку. Тогда Масару удалось её успокоить, сказав, что они не могут указывать, с кем дружить Кацуки. Тем не менее Мицуки хотела увидеть своего единственного племянника. Она пришла в дом Мидории и впервые за долгое время увидела Инко, свою лучшую подругу на протяжении двух десятилетий. Они болтали и обменивались новостями, пока Изуку не вернулся домой. О, Изуку. Он был таким же очаровательно застенчивым, как и всегда, и теперь он был таким красивым! Инко, должно быть, очень гордилась своим маленьким мальчиком. Мицуки не спрашивала о её решении забрать Изуку из государственной школы — она знала, на что похожа жизнь людей без причуд, у неё в штате был один из немногих, кто дожил до совершеннолетия — но она беспокоилась. Однако Изуку доказал ей, что она ошибалась. Он с отличием окончил школу, и теперь его блестящий диплом в рамке висел на стене в гостиной. Когда Мицуки заговорила о Кацуки, казалось, что вся комната замерла. Инко, казалось, вот-вот что-то выпалила бы, а Изуку заёрзал ещё сильнее. Она не поняла, но скоро поймёт. Её сын, её малыш. Когда он стал таким жестоким? Она привела Изуку домой, потому что Кацуки спрашивал о нём, а у женщины не было ответов на все вопросы. Она думала, что её сын хотя бы может быть вежливым со своим старым другом. Потом они вышли на улицу, а когда вернулись, Изуку выглядел так, будто вот-вот сорвётся, а её собственный сын бросался бранью в сторону Изуку. Деку. Как он мог такое сказать? Как мог Кацуки назвать кого-то бесполезным? Мицуки была вне себя, и она могла признать, что, возможно, была немного резковата, отчитывая своего сына за его поведение, но боже. Она никогда не думала, что услышит, как её сын оскорбляет кого-то, кого они знали и любили, особенно такого милого, как Изуку. После этого кое-что изменилось. В доме стало напряжённее, и Мицуки начала своего рода расследование. Она пыталась осторожно расспросить Инко об отношениях Изуку и Кацуки — тема, о которой женщина была поразительно скрытной. Когда Инко оказалась более упрямой в этом вопросе, чем Мицуки предполагала, она обратилась к своему сыну, который тоже был скрытным, но иногда проговаривался. Судя по всему, Изуку ошивался в U.A., поэтому Кацуки и спросил его. Теперь они знали, что он помогал с анализом спортивного фестиваля, но Кацуки был сбит с толку, когда его якобы окончивший школу друг детства оказался в старшей школе — да ещё и в школе героев. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Мицуки просто спросила Инко о том, что произошло между их сыновьями, когда женщина сама обратилась к ней. Мицуки почти пожалела, что узнала об этом. ______________________________ Мицуки сидела в своей гостиной, беспричинно нервничая. Её муж — любящий, идеальный, невероятный мужчина — обеспокоенно посмотрел на неё, когда она нервно сжала руки. Он нежно накрыл её руки своей ладонью, на мгновение остановив сжимающие и разжимающие движения, которые она повторяла весь последний час. Блондинка посмотрела в глаза своего возлюбленного, и этого тёплого, нежного взгляда было достаточно, чтобы она выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. — Расслабься, Мицуки. — Он сказал ей, проведя большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Это всего лишь Инко. Ты любишь Инко. — Я знаю, — прошипела она, откинувшись на спинку дивана и снова вздохнув. — Я знаю, Масару. Я просто… я никогда раньше не слышала, чтобы она говорила так серьёзно. И то, как она попросила разрешения прийти… — Строго говоря, Инко даже не просила разрешения прийти. Она просто спросила, есть ли время, когда они смогут поговорить, и Мицуки с готовностью предложила свой дом, потому что Кацуки в последнее время чаще всего был в U.A. — Я беспокоюсь, милый. Инко была такой напряжённой в последние месяцы, и я не знаю, готова ли я узнать почему. — Конечно, она хотела знать, но если терапия и научила её чему-то, так это тому, что иногда лучше оставить всё как есть. — Я знаю, — с натянутой улыбкой согласился Масару. — С тех пор, как она позвонила, у меня было предчувствие, что это будет непросто. Но если она так серьёзна, как ты говоришь, то нам нужно быть готовыми. Очевидно, это назревало давно. Мицуки поджала губы и открыла рот, чтобы ответить, но тут раздался лёгкий стук в дверь. Лёгкий, но настойчивый. Два стука, затем нерешительный третий. Инко, как и всегда, стучала по-своему. Напряжение, которое медленно покидало тело матери, вернулось с новой силой, и она застыла, глядя на дверь. Масару вздохнул, но встал, чтобы открыть дверь. Мицуки последовала за ним. Как она и думала, Инко стояла по другую сторону с привычной улыбкой на лице. При виде этого выражения Мицуки немного расслабилась. — Инко! — обрадовалась она при виде своей лучшей подруги и втянула полную женщину в дом, чтобы обнять, пока Масару закрывал за ней дверь. Мицуки глубоко вдохнула знакомый запах шампуня с мятой и чайным деревом, прежде чем отстраниться с улыбкой. — Боже, ты только посмотри на себя. Ты выглядишь такой уставшей! — И это было так. Это было не так заметно, но Мицуки знала, как трудно женщине было избавиться от мешков под глазами, поэтому наличие дополнительных тёмных теней под глазами зеленоглазой женщины вызывало беспокойство. — О, я в порядке, Мицуки. Правда. — Инко улыбнулась своей обычной мягкой улыбкой Мидории, прошла за Бакуго в гостиную и села на диванчик. Она поблагодарила блондинку, когда та налила им всем по чашке чая. — Наверное, я просто немного устала, в последнее время всё было немного напряжённо. — Инко сделала глоток чёрного чая и тяжело вздохнула. — Изуку взял меня в один из своих проектов. — О? — с лёгким удивлением переспросила Мицуки. Это было что-то новенькое, Изуку всегда особенно оберегал свою мать и часто предпочитал не посвящать её в свои дела. Мицуки не могла представить, что он посвятит её в один из своих проектов, если только это не что-то серьёзное. От этой мысли у неё засосало под ложечкой. — Всё в порядке? Инко открыла рот, и на мгновение показалось, что она собирается сказать, что всё в порядке. Мицуки надеялась, что… боги она надеялась, что Инко скажет именно это. Вместо этого зеленоглазка закрыла рот, и её губы задрожали, когда она сделала глубокий вдох. Мицуки обменялась настороженными взглядами с Масару, когда Инко слишком спокойно поставила свой чай на стол. — Нет, — призналась Инко. — Всё не в порядке. — Она немного задыхалась, и Мицуки с трудом сглотнула, чтобы встать с дивана и сесть рядом с Инко. — Инко, хей. — Она пыталась говорить ободряюще, но не знала, как это сделать. — Что случилось? Мы поможем тебе, я клянусь. Просто скажи мне, что не так, и я помогу тебе. — Глаза Инко наполнились слишком знакомыми слезами Мидории, и Мицуки постаралась не поддаться панике. — Что происходит? — спросила она. — Это… это Изуку. — Инко шмыгнула носом и вытерла глаза, прежде чем по ним потекли слёзы. — И… и отчасти Кацуки. — Мицуки удивлённо моргнула. Кацуки? Какое отношение к этому имеет её сын? Потребовалось немного уговоров, но вскоре после этого Инко уже рассказывала Бакуго о своих опасениях. Мицуки и Масару сидели в ошеломлённом, ужасном молчании, пока Инко пересказывала им то, с чем к ней пришёл Изуку. Мицуки пришлось сдерживать свой гнев, свои слёзы и желание закричать, пойти и найти своего сына, чтобы вбить в него хоть немного здравого смысла, когда Инко рассказала ей о том, как над Изуку издевались и нападали на него, как его унижали и оскорбляли его сверстники, учителя и её сын. Мицуки издала сдавленный звук, когда Инко практически выплюнула, что действия её сына, его слова довели Изуку почти до самоубийства. То, как говорила Инко — Мицуки никогда в жизни не слышала, чтобы эта женщина так злилась. Она никогда не слышала, чтобы она была так праведно разгневана, так мстительна. И Мицуки никогда ещё не была так согласна с ней. Когда Инко закончила, она уже плакала навзрыд, и у Мицуки тоже были на мокром месте глаза. Она была… боги, Мицуки не знала, что она чувствует. Она не знала, что делать, что сказать. Единственное, что она могла делать — это молча плакать, её руки дрожали от гнева на сына, на себя. Как она могла не заметить? Как она могла так сильно и так плохо игнорировать поведение своего сына, что её племянник чуть не покончил с собой из-за её родной плоти и крови, а она и не подозревала? Мицуки не знала, что сказать, поэтому сделала единственное, что пришло ей в голову: склонилась лбом к грязному полу в гостиной и попросила прощения. — Прости меня. — Мицуки всхлипнула, и её тело затряслось. — Мне так, так жаль, что я так сильно подвела тебя как мать — как подруга. Что я не смогла лучше научить и направлять своего сына и что я не смогла помешать ему делать такие ужасные вещи — быть таким ужасным человеком. — Послышался шорох, и Мицуки увидела, как её муж устраивается рядом с ней, пресмыкаясь у ног их друга. — Я сделаю всё, чтобы это исправить, Инко, — пообещала Мицуки своей подруге, садясь и глядя ей в глаза. Инко выглядела потрясённой. — Я прямо сейчас поеду за Кацуки в U.A. и сама отвезу его в полицию, если ты этого хочешь. — Мицуки всё равно хотелось это сделать. Её сын… судя по тому, что рассказала ей Инко, большую часть своей жизни её сын вёл себя как злодей. И он учился в самой престижной школе героев в стране. Ее сын, который посоветовал мальчику, с которым он вырос, прыгнуть лебедем с крыши, учился в лучшей школе героев в мире с лучшими оценками, и Мицуки гордилась своим малышом. — Нет, — тихо сказала Инко. — Нет, нет. Мицуки, — усталая мать-одиночка печально покачала головой. — Я пришла сюда не для того, чтобы арестовать Кацуки. — Теперь настала очередь Мицуки выглядеть шокированной. Блондинка посмотрела на своего мужа, который выглядел не менее потрясённым. — Инко, сейчас не время для твоей доброты, — сказала Мицуки, возможно, немного резче, чем нужно. — Мой сын чуть не убил твоего. Много раз. — Это не доброта. — Инко покачала головой. — По крайней мере, не с моей стороны. Если бы это зависело от меня, Кацуки уже был бы в тюрьме и исключён из всех школ героев в мире, — призналась Инко. Справедливое наказание — согласилась Мицуки. — Я здесь из-за Изуку. — Изуку просил тебя прийти? — Спросила Мицуки. — О, нет, — горько рассмеялась Инко. — На самом деле он был непреклонен в том, чтобы я не рассказывала тебе о Кацуки. — Он—что…? — Ты знала ? — обвинила Мицуки. — Как давно ты знала и не сказала мне? — Я узнала всего пару дней назад. — Инко смущенно признался. — Он не говорил. Ты же знаешь моего Изуку. Он просто хочет лучшего для всех, кроме себя. — Верно, но от этого не менее раздражает. Особенно в данных конкретных обстоятельствах. — Я рассказала все из-за этого его проекта, он устроился на свою первую работу частным детективом, и это… вероятно, пройдет не очень хорошо. — Инко покачала головой. — Я не могу много говорить, но следи за новостями на следующей неделе, — Мицуки медленно кивнула, не понимая, но всё же принимая. Это было меньшее, что она могла сделать. — Мы пришли к соглашению, что я не буду удерживать его от этой глупой и опасной затеи, а он больше не будет решать, как наказывать Кацуки. — И он согласился на это? — спросил Масару. Все они знали Изуку, он обожал Кацуки. Очевидно, дело было не только в этом, но тот факт, что никто из них долгое время ничего не знал, лишь показывал, насколько решительно он был настроен следить за Кацуки. — На самом деле у него не было выбора. — Инко покачала головой. — Но частью нашего соглашения было то, что я должна рассказать тебе о Кацуки, чтобы мы могли понять, как лучше ему помочь. — Помочь ему? — практически взвизгнула Мицуки. — Инко, мой сын — злодей. Мы не должны ему помогать! — Инко сделала лицо, которое говорило, что она не согласна, но зеленоглазка всё равно вздохнула. — Ты не ошибаешься, но и Изуку тоже. — Инко отвела взгляд. — Если бы мы помешали Кацуки стать героем, если бы мы обращались с ним как со злодеем, как ты думаешь, что бы произошло? — Мицуки нахмурилась, не понимая. — Кацуки… его никогда не учили ничему другому. Он был благословлён отличной, мощной причудой, и его всю жизнь хвалили за это. Изуку рассказал мне всё, что происходило в начальной школе, в том числе о том, как учителя закрывали глаза на то, что он использовал свою причуду, даже если это было на других людях. Кацуки похвалили за использование его причуды. Никто не хотел становиться на пути подающего надежды героя, никто не хотел быть тем, кто обескуражил кого-то с такой мощной причудой, кто помешал ему стать следующим великим героем. В таком месте, как Альдера, у Катсуки был шанс добиться признания. ‘О, профессиональный герой Бакуго? Да, я учил его во втором классе, я всегда знал, что когда-нибудь он станет великим героем ’. — Сердце Мицуки болезненно сжалось. Это… Это то, что имел в виду Айзава-сан. Мицуки поняла, когда он объяснил это, но исходило от Инко, чья причуда была немного слабее, а сын — без причуд. Мицуки нужно было быть по-настоящему слепой, чтобы не заметить, к чему все это клонится. — А с другой стороны, когда с тобой обращаются как со злодеем, это то, что толкает людей на злодейство. — Инко плавно сменила тему. — Часть работы Изуку заключается в анализе и взаимодействии со злодеями, и у всех них были похожие на Изуку истории. Их травили, издевались, игнорировали. Или им с самого раннего возраста говорили, что они уже злодеи, и у них не было другого выбора. — Мицуки тут же стало стыдно за то, что она осуждала злодеев из новостей. — Если бы мы относились к Кацуки как к злодею — отняли бы у него мечту стать героем и не оставили бы ему других вариантов, мы бы сделали его злодеем. После речи Инко повисла пауза, пока она переводила дыхание и давала Бакуго время обдумать её слова. Как только они это сделали, заговорил Масару. — Итак, что нам делать? — спросил он. Мицуки посмотрела на мужа, чьё лицо исказилось от гнева и горя. — Я не могу оставить своего сына безнаказанным. Я не могу. Я отказываюсь, но ты права. — Он выглядел таким уставшим, таким сломленным. — Ты права, мы не можем относиться к нему как к злодею, иначе мы сами превратим его в злодея. Так что же нам делать? Инко улыбнулась и потянулась к своей сумочке. Бакуго наблюдали, как она секунду копалась в ней, а затем вытащила блокнот. Они с замиранием сердца следили, как она пролистывала страницы, прежде чем положить его открытой стороной на колени, повернув к тем двоим, что всё ещё стояли на коленях перед ней. Вверху было написано «Реабилитация» аккуратными кандзи Инко. — У меня есть несколько идей, и мы можем обсудить их вместе. Мицуки посмотрела на своего мужа, который встретился с ней взглядом и кивнул. Мицуки почувствовала, как решимость пробежала по её спине, выпрямив её за один раз. Она посмотрела на свою давнюю подругу, на лице которой было такое же выражение, как и у неё, и не в первый раз Мицуки была бесконечно благодарна за то, что у неё есть такая невероятная подруга. — Хорошо, — кивнула Мицуки. — Давайте разберёмся с этим ради Изуку. — Она ещё не была готова сказать, что это ради её сына, не после того, что она узнала. Инко, похоже, согласилась, потому что расслабилась и мягко улыбнулась. Это была гораздо более искренняя улыбка, чем та, с которой она вошла. — Ради Изуку. — согласилась она.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!