2. Кто же этот деревенский мальчик?

Утро наступает быстро, словно Ян просто моргнул, а не заснул на добрые четырнадцать часов. А будит его не будильник, поставленный на шесть утра, а крики соседского петуха. Чонин готов поклясться, что придушит эту чертову птицу, если ещё раз услышит его противное кукареканье. Парень уши подушкой зажимает, под одеяло прячется, а петух и не думает успокоиться. А тут уже и тот самый будильник звенит, хочется что-то сломать от злости. М-да, не таким Ян представлял свое утро. Но, делать нечего. Юноша идёт в ванную, на удивление построенную в самом доме, а не на улице как у большинства, водой себе брызгает в лицо, чтобы окончательно проснуться от столь долгих снов. Потягивается, издавая местами жуткое хрипение, а после думает "что же делать дальше?" В тик ток заходить бесполезно, после долгой загрузки выдаёт, что интернета нет, мол, пошёл ка ты нахуй, милый. От скуки, Чонин даже начинает видеть и получать эстетическое удовольствие от "глубокой и прекрасной" природы а деревне. Хотя, какая тут природа? Коровьи какашки и старые, деревянные домики, так нагнетающе стоящие напротив? Вскоре парень решает выйти на этакую прогулку, чтобы проветриться. Одевается и духарится, словно на свидание, а не топать по коричневым кучам. И всё же, "красота" деревни расстраивает Чонина. Он ожидал чего-то похожего на картинки в пинтересте, а не такие захолустья. Ян идёт куда-то, сам не зная куда. Вокруг деревья, барьеры с курочками, цыплятами и гусями. Единственное, что сейчас радует, так это радостное "пи-пи-пи" маленьких желторотиков, ещё не понимающих, что их вскоре жестоко съедят. В голубых просторных джинсах завалялась пачка чапмана, в которой ещё две сигареты. Ну, юноша и закуривает. Он идёт, чувствуя сладкий вкус вишни (хотя он больше предпочитает шоколадный), и выдыхает дым из лёгких. Приятное головокружение и темнота в глазах от первой утренней сигареты расслабляет, и Чонин уже оказывается у речки. Ровной такой, блестящей ещё на не до конца взашедшем в небо солнце. Плескаются рыбешки, маленькие, но чуть больше пескарей. А головастики вьются у берега, словно рассматривая нового гостя у их реки. Чонин помнит эту речку. Отрывками, но помнит. Ему было тогда около семи. Малыш Ян мочил свои маленькие, коротенькие ножки в реке, держась за ручку с мамой. Мальчик боялся, что какой-нибудь шмель ужалит его, или головастик за пальчик укусит, но мама была рядом, готовая защитить сына от любой твари. Ах, как же было прекрасно тогда... Парень даже чувствует в груди что-то, что-то ностальгичное и светлое, что хочется потрогать, изучить и прижать к себе, никому не давая даже посмотреть. Ян парень приличный, природу портить не хочет, вот и кладёт бычок в джинсы, которые потом провоняют, но это уже проблема на потом. Среди камней, покрывающих берег полностью, видны небольшие обломки ракушек. Ох, как же Чонин любил собирать их в детстве и дарить их маме, говоря своим тонким, писклявым голоском "мамочка, ты красивее всех этих ракушек!" Как жаль, что отношения с матерью у него испортились в двенадцать, когда юноша стал показывать свой борзый характер, иногда от этого его мама плакала, не понимая за что к ней такое обращение. Чонин и по сей день чувствует груз вины на своих плечах за это. Чонину, конечно, одежду пачкать жалко, но чтож поделаешь? Снимает с себя худи и стелит как покрывало, опуская задницу на него. Так спокойно и тихо... Что даже убивает. Парень даже не предупредил бабушку, что уходит на "прогулку". Он просто забыл, но простительно ли ему это? Ян погружается в мысли. В свое детство, когда он так ждал поездки в деревню, а в родительской машине прыгал в детском кресле от нетерпения и счастья. Тогда все было лучше, травка зеленее, солнышко светлее, да и мамочка вкуснее готовила. Когда растёшь это все словно угасает, становится серым, а после и вовсе забывается, а на первое место приходят проблемы. Всё это время Чонин думает, что он здесь один. В деревне словно ни души, ни одного подростка нету. Конечно, они все развлекаются в городе, пока парень тухнет здесь, среди стариков и фекалий. Но предчувствие говорило, что что-то тут не так... Что произойти что-то должно. Но это предчувствие не было каким-то плохим, а наоборот. Захватывающим, полным предвкушения. Среди шума птиц и плескания реки, Чонин и не заметил чьи-то звуки. Что-то хлюпающее по песку и приближающееся все ближе и ближе... Так и просидели, минут пять. А после из мыслей вырывает рука, трогающая плечо Яна. Парень от страха и неожиданности чуть ли не вскрикивает, роняя только что подобранный камень. Юноша осторожно голову поворачивает... На удивление, здесь не какой-то местный маньяк, а парень. Чонин точно не знает, но выглядит этот незнакомец примерно одного с ним возраста. Щенячьи глазки, милая внешность и лёгкая улыбка на губах, заставляет Яна ахнуть от красоты парня. Он не был похож ни на одного мальчика в его школе. И казался он... Светлее что-ли? Словно лунтик, добрый, нежный и такой хрупкий. Чонин загляделся. Не мог взгляд оторвать, но, слыша голос парня, быстро мотает головой. – Красивая река, а? Тебе нравится? Банальный вопрос. Но так хочется ответить... Голос незнакомца притягивал. Чонин колени обнимает и кладёт на них голову. – Да... Очень... Незнакомец смотрит в глаза Чонина. Похожи на шоколадный брауни. Юноша помнит, как однажды бабушка готовила ему что-то похожее на новый год. А Чонин продолжает в наглую рассматривать своего нового собеседника. Одеждой выглядел тот не особо привлекательно, как настоящий деревенский мальчик, всю жизнь проживший за шахматами с дедом и кроссвордами. Старая спортивная ветровка, выцвевшая на солнце, от чего имеющая уже не синий, а скудно серый оттенок, обычные серые спортивные штаны, явно купленные на рынке, и... Шлепки? Кому-то серьёзно в них удобно? Ну, ладно. Незнакомец даже не знает как продолжить разговор. Просто смотрит в глаза Яна с любопытством, а тот тоже самое делает. Сынмина (нашего незнакомца) привлекла причёска Чонина. Его волосы чёрные, а вот парню никогда не разрешали красить волосы. Так и ходит он с обгоревшими на солнце волосами, больше схожими на солому. Сынмин тихо, словно боясь спугнуть, говорит, почти не шевеля губами. – А можно... Можно мне потрогать? Я имею ввиду твои волосы... Странно. Такую просьбу от незнакомца Ян точно не ожидал услышать. Он пару секунд сверлит взглядом, но после кивает. Руки у Сынмина грубые, скорее всего из-за работы в огороде, но прикосновения его были нежны. Пальцы гладили черную макушку, перебирали непослушные пряди и играли с затылком. Было так приятно, что Чонин на мгновение потерялся. Такие ли должны быть отношения у незнакомцев, встретившихся буквально две минуты назад? Но что-то в этих щенячьих глазах говорило Яну, что так и должно быть. Словно это та самая искра во влюблённых очах. Что-то нежное, родное... И такое знакомое. Парни снова сидят в тишине, пока один треплет волосы второго, а после тихо и неуверенно, но завороженно говорит. – У тебя глаза как у моей мамы. Веет шоколадом и уютом.. – он вздыхает, на мгновение продумывая свои слова – жаль, что я больше не увижу её никогда... Чонин смотрит в замешательстве на Сынмина, подняв одну бровь. Не хотелось лезть в личную жизнь незнакомца, но так было любопытно узнать. Пару секунд понурив голову, Ян все же решается заговорить, надеясь, что его жест не сочтут неуважительным. – Почему? Почему ты не увидишь её больше? Это из-за ссор или... – Она мертва, – перебивает Чонина Сынмин. Он сам не хотел этого, но его голос вышел очень грубым и холодным, что испугало Чонина на мгновение. Рыбы в реке засуетились, а солнце спряталось за облаками, словно под щит, – умерла так глупо... – незнакомец нервно перебирает пальцами, кусая нижнюю губу, – хочу опередить твои вопросы. Она болела. Я до сих пор помню, как когда мне было шесть, она лежала на кровати с полузакрытыми глазами... А я думал, что она просто спит. Но она больше никогда не проснулась. Чонин грустно смотрит на Сынмина. Наверное, вопрос Яна заставил юношу вспомнить всю ту боль. Чонин был уже готов к тому, что его сейчас толкнут в реку, прогонят отсюда или вообще изобьют, но... Незнакомец лишь улыбнулся. Слегка покачав головой, он снова начал говорить – Ты напоминаешь мне её, но в хорошем смысле. И волосы твои такие же нежные... Я Сынмин, а ты? Чонин не ожидал такого обращения к себе. Ожидал всего, но только не такой доброжелательности. – я Ян Чонин, – старался улыбнуться как можно добрее, чтобы не казаться нахалом.