Часть 13

Часть 1 (Нил)

Началом учебного года в расписании значилось двадцать четвертое августа — четверг, поэтому вечерняя тренировка в среду вышла немного скомканной. Перед началом семестра Лисы обязаны были посетить университетского психолога Йосано Акико. Для удобства Ваймак разбил команду на пары и распределил посещения так, чтобы отсутствие игроков не сказывалось на тренировке. В первую пару вошли Мэтт и Дэн, далее — Аарон с Кевином, за ними — Ники и Эндрю, потом Сет и Дазай. Нил и Чуя были последними. Как только вернулись Сет и Дазай, Ваймак вызвал с поля последнюю пару игроков. Дазай, проходя мимо Чуи, заговорщически ему подмигнул, обронив: «Удачи». Нил про себя отметил, что он не отдал ему ключи от машины, хотя в разговоре до этого, Накахара упоминал, что они с Нилом поедут на машине Дазая. Накахара кивнул Осаму и направился к парковке, а подойдя к ней, нажал кнопку на брелоке и разблокировал двери Рagani zonda. Усевшись за руль, он завёл автомобиль, а Нил застыл возле машины и удивлённо на него посмотрел. — Ну, чего тормозим? — вырвал Нила из задумчивости голос Чуи, тот словно очнулся и открыл дверь автомобиля. — Я не видел, чтобы Дазай давал тебе ключи от своей тачки, — всё же обронил он. — У меня есть запасные, — пояснил Накахара, заводя двигатель. — Ого, — только и нашёл, что сказать Нил, а про себя подумал о том, что как-то быстро Дазай с Чуей сблизились, раз уж тот сделал запасные ключи для Чуи от своей крутой тачки. Накахара тронулся с места и за всю дорогу больше не проронил ни слова, хотя Нила так и подмывало его расспросить о том памятном случае, когда Дазай вместе с Эндрю расстреляли напавших на Нила и Чую бандитов, однако сдержался. Вскоре Накахара припарковался возле медицинского центра, который оказался разделен на две половины: в передней находилось терапевтическое отделение, в глубине — отделение психологии. Накахара отметился в регистратуре за обоих и зашагал по коридору к кабинету Йосано, Нил следовал за ним чуть позади. В холле он уселся на бледно-голубую кушетку, чувствуя нарастающее напряжение внутри. Нила потряхивало, и он попытался расслабиться, но у него не получалось этого сделать. Мысль о тридцати минутах наедине с мозгоправом сводила его с ума. Прошло достаточно много времени прежде, чем Чуя вышел из кабинета в сопровождении психолога. Доктор Йосано Акико оказалась молодой женщиной с бледной кожей и короткими тёмно-фиолетовыми волосами, уложенными в боб, с золотой заколкой-бабочкой на левой стороне головы. Её проницательные лиловые глаза были устремлены на Нила и смотрели изучающе. Одета она оказалась в белую рубашку с пышными рукавами, заправленную в чёрную юбку, чёрный галстук свободно болтался сверху, тёмные колготки и красные туфли на каблуках завершали образ. В целом женщина выглядела ухожено и от неё приятно пахло мягким цветочным парфюмом. Однако Нилу она не понравилась с первого взгляда — сказались взвинченное состояние и неприязнь ко всем представителям этой профессии. — Ты — Нил? — произнесла Акико. — Здравствуй. Нил поднялся с кушетки и подошёл к ней. Акико протянула руку для приветствия, и Джостен нехотя ее пожал. Накахара слегка улыбнулся, видимо заметив напряжённое состояние Нила, — наверное, хотел его приободрить — затем отошёл в сторону. С трудом подавив желание вытереть ладонь о штаны, Нил зашагал по коридору первым. Дверь с табличкой, где значились имя и фамилия Йосано оказалась открытой. Нил вошёл внутрь и осмотрелся: кресло и напротив — небольшой диванчик, разделенные журнальным столиком; в центре столика — растение в горшке; на диванчике и кресле аккуратно разложены декоративные подушки, а на письменном столе в углу кабинета — ничего, кроме электроплитки и чайника; у стены — невысокий стеллаж, три нижних полки которого заняты книгами, а верхняя целиком отдана под стеклянные безделушки; безделушек хоть и много, но на них ни пылинки, и рассмотреть можно каждую — так удачно они расставлены. Акико прошла в кабинет следом. — Меня зовут Акико Йосано, — представилась она, — но ты можешь звать меня как тебе нравится: Йосано, док или даже «эй, как вас там». Какое обращение предпочитаешь ты — Нил или мистер Джостен? — Как пожелаете, — ответил Нил. — Тогда буду звать тебя Нил. Если вдруг почувствуешь дискомфорт или решишь, что я переступаю личные границы, просто скажи, и мы сменим формат. Идет? — Выдержав небольшую паузу, Акико продолжила: — Устраивайся поудобнее, а я пока приготовлю горячий шоколад. — Но на дворе ведь август, — заметил Нил, присаживаясь на край дивана. — Шоколад хорош в любое время года, разве нет? — Не люблю сладкое. Йосано достала из ящика стола кружку и банку с шоколадом. — Как понимаешь, сегодня мы просто познакомимся. Я не буду анализировать всё, что ты говоришь и давать тебе советы и рекомендации, поскольку это не обычный сеанс. Ты когда-нибудь ходил к психологу? — Нет, — ответил Нил. — И не понимаю, что вообще тут делаю. — Несколько лет назад в Пальметто ввели такое правило. Администрация университета возлагает большие надежды на всех студентов, а на спортсменов — особенно. Наши беседы — способ разгрузиться, снять психологическое напряжение. — То есть ректорат следит, чтобы их инвестиции окупались, — вы это имели в виду? — Можно и так сказать. — Йосано размешала чайной ложкой только что приготовленный напиток, взяла кружку и разместилась в кресле напротив Нила. — Расскажи о себе, Нил. — Что именно вы хотите знать? — Откуда ты? — Милпорт, Аризона. — Не слышала о таком. — Маленький городишко. Местные жители либо слишком стары, либо слишком юны для того, чтобы свалить оттуда. Делать там совершенно нечего, разве что спортом заниматься или играть в лото. Мы, например, переехали в Милпорт только потому, что он расположен на полпути между Тусоном и Финиксом. Мать работала в Тусоне, отец — в Финиксе. — Чем занимаются твои родители? У Нила была заготовлена история о том, кто такие и чем живут Джостены. Пока находился в Милпорте, от одноклассников и тренера он ее придержал, но для Йосано легенда вполне годилась. — Мать — инженер, а отец учится на курсах для водителей грузовиков. — Они приедут на твою первую игру? — Нет, а с какой радости? — изобразил удивление Нил. — Они спорт не любят. — Но ведь в твоей жизни экси занимает очень важное место, а ты — их ребенок. Твои последние результаты просто поразительны. Вполне естественно, если мама с папой приедут тебя поддержать. — Нет. Они… — Нил сделал жест рукой, будто бы подбирая слова. — Мы не настолько близки. Когда я учился в школе, они следили за моим здоровьем, проверяли оценки и все такое, но учителей по именам не знали и на матчах за меня не болели. Так что и в университете не будут. Они живут своей жизнью, я — своей. Нас всех это устраивает. — Уверен? — Если сказал — значит, уверен. И вообще, я не хочу обсуждать моих родителей. Йосано невозмутимо перешла к следующему вопросу: — Как у тебя складываются отношения с товарищами по команде? — По-моему, большинство из них больные на всю голову. — Хочешь сказать, они тебя пугают? — Хочу сказать, что они с приветом, и вам это известно лучше, чем мне. В пятницу мы скорее всего позорно продуем, но вряд ли это кого-нибудь удивит. — Ты готов к игре? — И да, и нет. Я знаю, что не дотягиваю до команды первого дивизиона, и все равно хочу попробовать. Я часто смотрел игры по телику, но ни разу не был на настоящем стадионе, на настоящем матче. В Аризоне мы играли на футбольном поле с трибунами, которые едва вмещали две тысячи зрителей. Тренер сказал, на первую игру сезона все билеты уже распроданы. Я мечтаю увидеть «Лисью нору», забитую болельщиками под завязку. Уверен, это будет офигенно. — К тому же в пятницу твой дебют, — добавила Акико. — Комитет пошел на большую уступку, позволив Дэвиду не раскрывать карты до начала сезона. Представляю, что начнется, когда тебя представят публике. Нил не сразу понял, о ком идет речь, ведь по имени Ваймака никто не звал. Непринужденность, с которой Йосано назвала его Дэвидом, намекала, что их связывает нечто большее, а не просто отношения тренера и командного психолога. Возможно, конечно, причина лишь в том, что Йосано уделяет подопечным Ваймака больше времени, чем другим, однако Нил в этом сомневался. Он смутно припомнил свой первый ужин в Южной Каролине, когда Мори упомянул, что пригласил и Йосано. Видимо, троица дружна, а для Нила это может быть опасно. Как часто они обсуждают Лисов? — Вы дружите с тренером, — озвучил свою догадку Нил. — Мы много лет знакомы, — обронила Йосано. — Да, мы друзья, но как врач я соблюдаю конфиденциальность в отношении своих пациентов. Все, о чем мы с тобой беседуем, останется между нами. Мори и Дэвид никогда не зададут неэтичных вопросов, и я тоже им ничего не скажу. Ты мне веришь? — С чего бы? Я вас впервые вижу. — Что ж, твое право. Будем надеяться, со временем я завоюю твое доверие. Поскольку Нил не планировал дальнейших свиданий с психологом, отделался нейтральным: — Будем надеяться. Он посмотрел на часы, прикинул, долго ли здесь сидит, и подавил вздох. Йосано, если это и заметила, то никак не прокомментировала и до конца встречи несла всякую чушь про грядущий игровой сезон и учебный год. Нил продолжал выдавать заготовленные ответы, которые должны были утолить любопытство психолога, а сам мысленно считал минуты до конца. Когда время вышло, Нил встал и покинул кабинет. Йосано проводила его по коридору, а потом остановилась и пожала ему руку. — Приятно было познакомиться. — Взаимно, — не моргнув глазом, солгал Нил. Чуя встал с кушетки, еще раз попрощался с доктором, и они вдвоем с Нилом вышли на улицу. Отперев с брелока двери, Накахара посмотрел на Нила поверх крыши авто: — Все прошло не так уж плохо, да? А Эндрю утверждал, что для тебя это будет катастрофа. Мы с ним даже как-то поспорили на деньги, что ты возненавидишь Йосано. — На деньги? — удивленно нахмурился Нил. — Вы вдвоем спорили? — Да, — кивнул Чуя. — Кроме нас, никого не было. Нил провел все лето, скрывая правду от товарищей по команде, но полчаса в обществе Йосано его достаточно сильно изнурили, и сил держать оборону уже не осталось. Утешало лишь то, что в данном случае его честность обернулась для Чуи проигрышем. Эндрю, конечно, псих, но его раскусить легче, нежели Чую, с его таинственным прошлым, как и у самого Нила. — Надеюсь, ты не много поставил. Кстати, как вы с Эндрю вообще уживаетесь? По идее, вам стоило бы ненавидеть друг друга. — Так и было вначале, — сказал Накахара, усаживаясь за руль. Нил занял пассажирское сиденье рядом. Когда оба пристегнулись, Чуя повернул в замке зажигания ключ. — Мы с ним не всегда понимаем друг друга, но Эндрю не такой плохой, как ты о нём думаешь. — Откуда тебе знать, что я о нём думаю, — буркнул Нил, затем всё же решился задать вопрос, который не давал ему покоя с момента нападения: — Чуя, кем были те бандиты? Накахара едва заметно напрягся, но всё же ответил: — Понятия не имею. Нил посмотрел на него с недоверием и, заметив этот взгляд, Чуя добавил: — Думаю, они меня с кем-то перепутали. — А как Дазай обо всём узнал? И как заставили участвовать в этом Эндрю? — Вот у него и спроси, — раздражённо бросил Накахара, и Нил понял, что выведать что-либо у Чуи у него вряд ли получится, поэтому решил не задавать больше вопросов и отвернулся к окну, раздумывая о том, что кроется в прошлом этого парня, раз уж Ваймак взял его в свою команду отбросов. Нил перебрал самые разнообразные варианты, начиная от раздвоения личности и заканчивая клиническим безумием. Все его теории казались маловероятными, но хотя бы помогли скоротать обратную дорогу. Их возвращение на стадион послужило сигналом к перерыву на обед. Лисы перекусили прямо на трибунах, поделившись на несколько групп. Оставался почти час на отдых и переваривание пищи, а потом их ждала изматывающая двухчасовая кардиотренировка. Обычно тренировки длились до самого ужина, но, поскольку завтра стартовал учебный год, Ваймак отпустил всех пораньше. По своему обыкновению Нил вышел из душа последним и обнаружил, что команда собралась в комнате отдыха и все ждут только его. Ваймак жестом пригласил его сесть. Нил занял место на диване и покрутил головой по сторонам, недоумевая, что происходит. Остальных, как видно, этот неожиданный сбор нисколько не встревожил. Компанию Эндрю гораздо больше занимал сам Эндрю, который дрых без задних ног, хотя каких-то пять минут назад еще бодрствовал. Всю неделю он сдвигал прием таблеток, приспосабливаясь к новому режиму, однако его организм еще не перестроился, и время от времени Эндрю просто вырубался. Ваймак мирился с этим как мог. — Слушайте сюда, засранцы. — Ваймак щелкнул пальцами, привлекая внимание команды. — С завтрашнего дня начинается учеба, а стало быть, меняется и время тренировок. По утрам в шесть часов мы встречаемся в зале; с пятнадцати ноль-ноль тренируемся на стадионе. Ваше расписание я видел, все всё прекрасно успевают, поэтому опозданий я не потерплю. Это ясно? — Да, тренер, — хором отозвались Лисы. — В университете вы теперь не одни, — продолжал Ваймак, — все факультеты в сборе. Соответственно, придется уживаться с большим количеством народа. Штат полиции кампуса увеличен вдвое, но на нее особо не рассчитывайте. Не совершайте глупостей, будьте бдительны. Если кто-то пытается до вас доколебаться, зовите на помощь. Если начнут липнуть репортеры, отвечайте, что не имеете права давать комментарии до субботнего шоу Кэти. — Кэти? — переспросила Дэн. — Кэти Фердинанд. — Ваймак скользнул взглядом по недоуменному лицу Даниэль и раздраженно бросил Кевину: — Ты что, им не сказал? — Не было повода, — буркнул Кевин. — Вы про утреннее шоу с Кэти Фердинанд? — высказал догадку Мэтт. — Именно, — кивнул Ваймак. — Пора, в конце концов, о себе напомнить. Плюс это часть соглашения с Чаком и комитетом. Кевин выбрал Кэти, потому что она согласилась подождать, пока мы отыграем первый матч. Так что в субботу утром дружно едем в Рэйли на эксклюзивное первое интервью. — Она, наверное, грохнулась в обморок от счастья, когда ты сказал «да», — глядя на Кевина, ухмыльнулся Мэтт. — Ты вообще когда в последний раз появлялся на публике? — Четвертого декабря, — угрюмо ответил Дэй. — Чего же вы раньше не сказали? — удивилась Дэн. — Я специально встану пораньше, чтобы посмотреть. — Лучше поезжай в студию вместе с нами, — предложил Ваймак, проигнорировав мрачный взгляд Кевина. — Кэти пригласила на передачу всю команду, обещала посадить нас в первый ряд. В любом случае, едем на автобусе, так что мест хватит. — Ты хотел, чтобы мы остались дома? — спросил Чуя у Кевина. — Да без разницы, — пожал плечами тот. Ники ухмыльнулся и потянулся через спящего Эндрю к Кевину, похлопав его по плечу. — Просто он понимает, что перед камерой придется притворяться душкой, и не хочет, чтобы вы узнали, каким он может быть воспитанным. А представляете, что случится с фанатами, если они увидят настоящего Кевина Дэя? — Улыбаться-то не разучился? — с усмешкой осведомился Мэтт. Кевин хмуро зыркнул на него исподлобья, но Мэтт лишь расхохотался. — Пожалуй, на это стоит посмотреть. Лично я поеду. — Я возьму в дорогу пончиков, — пообещала Дэн. — Чуя, Дазай, Нил, вы как? — Спасибо, я пас, — отказался Нил. — Нет уж, тут решать мне, — отрезал Ваймак. — В пятницу утром комитет обнародует информацию о твоем переходе. Пока не уляжется шумиха, от меня ни на шаг. — Я сам могу о себе позаботиться, — заупрямился Нил. — Страшно за тебя горд. Теперь твое дело — играть, а заботиться о тебе будем мы с Мори. Будь добр, разберись с приоритетами. — Ваймак выдержал паузу, а потом удовлетворенно кивнул и посмотрел на команду. — Вопросы, предложения, просьбы? Нет? Отлично, тогда выметайтесь. Всем как следует выспаться! Кевин, разбуди этого ненормального, только осторожно, а то самому прилетит в бубен. Не хватало еще, чтобы ты заявился на первый урок с фингалом. — Я разбужу. — Недовольно скривившись, Хэммик энергично встряхнул Эндрю за плечо. Эндрю, мирно посапывающий на диване, моментально вскочил на ноги. Он еще не проснулся, а его кулак уже влетел в грудь Ники с такой силой, что Нил поморщился, кажется, сам испытав боль. Хватая ртом воздух, Ники захрипел и привалился к подлокотнику дивана. Эндрю снова плюхнулся на подушку, открыл глаза и уставился на Ники. Нил не рассчитывал прочесть на лице Миньярда раскаяние, но и такого оторопелого удивления тоже не ожидал. — Ники, ты умираешь? — осторожно спросил Эндрю. — Я в порядке, — проскрипел Хэммик. — Собрание окончено, идем, — сказал Кевин. Эндрю обвел взглядом помещение и товарищей по команде. — Я пропустил всю говорильню, — констатировал он. — Кевин потом тебе перескажет, — сухо заметил Ваймак. — Валите, пока я не заставил вас пробежать еще с десяток кругов. Лисов как ветром сдуло.

Часть 2 (Чуя)

Накахара с Дазаем покинули комнату отдыха последними. Чуя уселся за руль, а Осаму расположился на сиденье рядом с водительским. — В общагу? — задал вопрос Накахара. — Ну а куда? — отозвался Дазай. — Вроде бы недавно пообедали, а ужинать ещё рано. — Ну да. К тому же, завтра первый учебный день. Нужно подготовиться. Дазай ничего не ответил, а вскоре Чуя припарковался возле «Лисьей башни» и первым покинул салон автомобиля. Осаму заблокировал двери и направился в сторону общежития вслед за Чуей. Пройдя на кухню, он включил кнопку на электрическом чайнике, а Чуя расположился в гостиной на диване. Вскоре к нему присоединился Дазай с двумя дымящимися чашками. — Спасибо, — поблагодарил Накахара, принимая свою и делая из неё несколько глотков. Дазай присел на диван рядом с Чуей и отхлебнул немного из своей кружки, поглядывая на Чую. Чай был горячим, поэтому сделав ещё несколько маленьких глотков, тот поставил её на стол, Осаму сделал то же самое, затем притянул Накахару к себе и впился в его губы жадным поцелуем. Чуя обвил Дазая за шею руками и принялся отвечать на поцелуй, ощущая в своих волосах чужие пальцы. После того, как у Чуи с Дазаем начались отношения, они целовались довольно часто и даже на стадионе, если оставались одни, не упускали возможности слиться друг с другом в страстном поцелуе. Обычно такие поцелуи перерастали во что-то большее, если парни находились в общаге или в машине, и заканчивались взаимным минетом или дрочкой друг другу, однако дальше этого пока не заходило, и Чуя был благодарен Дазаю за то, что он не настаивал на большем. Накахара всё ещё боялся близости, и Дазай как будто бы понимал это или догадывался, поэтому даже намёков не делал на то, что хочет секса. — Пойдём в спальню, — прошептал Осаму, оторвавшись от губ парня. — А чем тебе здесь не нравится? — спросил Накахара. — В спальне удобнее. — Ладно, — не стал спорить Чуя, а первым поднялся с дивана и прошёл в их с Дазаем комнату. Осаму взял Чую за руку и развернул спиной к стене, прижимая к ней своим телом и упираясь стояком в его пах. Накахара смотрел в потемневшие от желания глаза и сам потянулся к устам Дазая за поцелуем. Осаму запустил руки под футболку Чуи и впился в его губы своими, оглаживая стройное тело, лаская кожу пальцами. Чуя застонал в поцелуй, который становился всё более требовательным и жадным, а затем Осаму приподнял его и отнёс на кровать, разорвав поцелуй лишь тогда, когда положил на постель свою но́шу. Стянув футболку через голову, Дазай освободил Чую от одежды и сжал в руке возбуждённый орган, оглаживая пальцами влажную от предэякулята головку, затем потянулся за лубрикантом, которым в последнее время пользовался, если удовлетворял парня руками. Однако, смазав им свои пальцы, Дазай затянул член Чуи в рот и принялся двигать головой, нежно посасывая головку. Накахара застонал и вскинул бёдра вверх, положив ладонь на затылок Осаму, слегка надавливая, и снова застонал, а затем ощутил пальцы Дазая у своего входа. Чуя хотел запротестовать, но губы партнёра творили чудеса, поэтому он не почувствовал даже минимального дискомфорта, когда палец Осаму проник в его тело и тут же надавил на простату, подарив целый феерверк ощущений и эмоций. Вместо протеста с губ Накахары сорвался стон удовольствия, и он непроизвольно двинул бёдрами вперёд, насаживаясь на палец сильнее, и вновь застонал. Дазай всё быстрее двигал головой и пальцем внутри Чуи, доводя парня до исступления, тому казалось, что от кайфа он готов воспарить к облакам, а затем Осаму вставил в него ещё один палец и задвигал рукой быстрее, при этом он выпустил изо рта член Накахары, однако приятное ощущение нарастающего тепла внутри никуда не исчезло. Дазай смотрел в затуманенные от страсти голубые глаза, расфокусированным взглядом, а его пальцы внутри парня вытворяли что-то невообразимое: Чуя даже не представлял, что возможно такое испытывать от чего-то инородного в своей заднице, эти ощущения шли в разрез со сложившимися в его голове представлениями об анальном сексе. Несмотря на то, что раньше Чуя ужасно боялся, что когда-нибудь этот момент настанет, и Дазай захочет его трахнуть, сейчас Накахаре и самому этого очень сильно хотелось, а страхи куда-то исчезли. Чуя прикрыл глаза и двинул бёдрами навстречу руке Осаму, а тот добавил ещё один палец и резко надавил на простату. Накахара невольно вскрикнул и подался бёдрами вперёд, принимая в себя пальцы глубже, ощущая, как дыхание всё более учащается, а сердце готово вот-вот выскочить из груди. Дазай протолкнул в Чую четвёртый палец, быстро двигая рукой, и с губ Накахары сорвался очередной стон. Приятное тепло внутри продолжало нарастать, но Чуе хотелось большего, он буквально готов был молить Дазая об этом, поэтому простонал: — Ещё! — Так? — переспросил Осаму, резко двигая рукой вперёд, вновь надавливая на чувствительную точку. — Да-а, — снова простонал Накахара, а Дазай опять двинул рукой вперёд, затем провёл языком по головке истекающего члена и вновь надавил на простату, — да-а, — в очередной раз сорвалось с губ Чуи, а потом Дазай вытащил из него пальцы и расстегнул свои джинсы, высвобождая из плена одежды рвущийся на свободу член. Накахара вновь ощутил у своего входа увлажнённые лубрикантом пальцы, которые обильно наносили смазку, затем почувствовал давление на свою дырку и вдруг страх вернулся. Чуя попытался выползти из-под Дазая, однако тот схватил его за запястья и прижал их к кровати, неотрывно глядя в голубые озёра, в которых видел лишь страх. — Нет, — хрипло выдавил Чуя, а Дазай склонился к его шее, шепча: — Чуя, успокойся. Накахара замотал головой, всё ещё ощущая член Дазая, который упирался в его вход, отчего его охватила паника. Осаму потянулся к его губам, однако Чуя резко вывернул запястье из его захвата и довольно сильно ударил по лицу. Казалось, Дазая удивила такая реакция, и он отпустил вторую руку Накахары, тот поспешил его оттолкнуть и отполз в сторону, натягивая на себя простынь. Взгляд Осаму прожигал насквозь, и Чуя ощущал от этого взгляда какое-то странное напряжение. — Что с тобой происходит? — спросил Дазай и потянулся рукой к лицу Чуи, но тот резко её отбросил, пробормотав: — Ты чуть не изнасиловал меня. — Никогда никого не насиловал и тебя не собирался, — хмуро глядя на Чую, произнёс Дазай, затем резко поднялся с кровати и принялся натягивать на себя одежду, а когда он с этой задачей справился, молча покинул спальню, и Чуя услышал, как хлопнула входная дверь. Пару минут он сидел на постели, пытаясь собраться с мыслями, затем прошёл в ванную комнату и встал под прохладные струи воды, надеясь, что это вернёт ему трезвость ума и избавит от возбуждения, которое парень всё ещё ощущал. Пробыв в ванной около десяти минут, Накахара вышел из душа и сварил себе кофе, после чего плюхнулся на стул на кухне, размышляя о случившемся. Прошёл час, затем минул второй, Чуя выпил уже четыре чашки кофе и выкурил пять сигарет, однако облегчения это не принесло. Накахару одолевали странные тяжёлые мысли. После произошедшего он ощущал себя, как не в своей тарелке, к тому же, Дазая всё не было. «Интересно, где он может быть? — размышлял Чуя. — Он почти никого не знает в Пальметто, куда он мог пойти? Да ещё и в таком состоянии. Я бы понял, если бы он прежде закрылся в ванной, но он ушёл будучи слишком перевозбуждён. А вдруг он решил воспользоваться услугами проститутки?» — от этих мыслей и от пошлой картинки, представшей перед глазами, на душе Чуи стало как-то совсем паршиво. Он потянулся к своему телефону, однако потом со злостью отбросил его на другой край стола. Так и не дождавшись возвращения Дазая, Чуя подготовил необходимые принадлежности к учёбе и отправился спать. Уснул он не сразу, лишь минут через сорок, а утром его разбудил будильник. Быстро собравшись, Накахара отправился на тренировку, надеясь, что Дазай появится хотя бы там, однако его не было. — Ну и где твой сосед по комнате? — спросил Ваймак. — Не знаю, — честно ответил Чуя. — Он вчера куда-то ушёл и с тех пор я его не видел. — Ты звонил ему? — Нет. — Ладно, переодевайся и дуй на поле, я сам ему позвоню. Накахара пожал плечами и принялся надевать экипировку. После тренировки он пошёл в общежитие пешком, на выходе со стадиона его догнал Эндрю и едко заметил: — Что-то твоего любовника сегодня не видно, неужто кинуть тебя решил и вернуться домой? — Заткнись, — бросил Чуя, услышав смешок Миньярда, но проигнорировал его и продолжил свой путь. Переодевшись, Накахара отправился на учёбу. День тянулся бесконечно долго, и Чуя никак не мог сосредоточиться на том, что говорили преподаватели, постоянно думая о Дазае и о том, где его носит. На вечерней тренировке того также не было, и Накахара начал волноваться, что с ним могло что-то случиться, тем более что Ваймак сказал, что не смог ему дозвониться. Чуя тоже попробовал набрать номер Дазая, но тот оказался недоступен. Вернувшись в общагу, Чуя обнаружил Осаму на кухне. Он сидел за столом и пил вино. Накахара почувствовал облегчение, а затем его захлестнула волна ярости. — Где ты был? — почти прорычал он, однако ответа не последовало, и Чуя подошёл к Осаму сзади. — Где ты был? — чуть более сдержанно спросил он. — А тебе какая разница? — грубовато ответил Дазай, и Накахара вновь ощутил закипающую внутри злость. Дазай поднёс бокал к губам, однако Чуя перехватил его руку и, забрав бокал, сам опустошил его до дна. Дазай, проигнорировав это, извлёк из шкафа ещё один бокал и наполнил его до краёв, снова усаживаясь на прежнее место. — Что значит «какая мне разница»? — зло прошипел Чуя, наполняя бокал заново и поднося его к губам. Сделав несколько глотков, Накахара проговорил, глядя Дазаю в глаза: — У нас с тобой отношения или для тебя всё это лишь игра? — Для меня? — Осаму удивлённо вскинул бровь. — Или для тебя, Чуечка? — Что значит «для меня»? Это же ты куда-то свалил на целые сутки. — Свалил. А что мне ещё оставалось делать? — Дазай отхлебнул из бокала. — Мой парень считает, что я хочу его изнасиловать. Эту информацию нужно было как-то переварить. — Только не нужно строить из себя жертву и обвинять во всём меня. — Я и не обвиняю. Считай, как хочешь, Чуя. Но отношения — это ещё и какой-то компромисс. — Ты хочешь сказать, что я слишком эгоистичен? — Ты сам это сказал, заметь. Дазай отвернулся в сторону и залпом опустошил бокал, после чего поставил его на стол и подошёл к окну, закуривая сигарету. — Слушай, я не хотел тебя обидеть своими словами, — проговорил Чуя, тоже вставая и подходя к окну, — но в тот момент мне действительно показалось, что ты готов это сделать. Дазай затянулся сигаретой и выдохнул дым в приоткрытое окно. — Никогда ни на кого не обижался, — медленно произнёс Осаму и посмотрел на Чую. — Однако неприятный осадок остался. С девственниками всегда непросто, но с тобой непросто вдвойне. — С чего ты взял… — начал было Чуя, а заметив как Дазай удивлённо вскидывает бровь, запнулся. — У тебя ведь не было отношений. — Лучше бы были, — тихо проговорил Чуя и уставился в окно. — Но, как это ни странно звучит, — всё же добавил он, решив, что, наверное, лучше сказать Дазаю правду, по крайней мере, тогда он будет лучше его понимать, — я давно не девственник. — Правда? Со скольки лет? — С одиннадцати, — едва слышно прошептал Накахара. — Потом это снова произошло, когда мне было шестнадцать. Дазай затушил окурок в пепельнице и, взяв Чую за плечи, развернул к себе лицом. — Нельзя сказать, чтобы я не догадывался, — сказал он, — с самого начала, когда ты странно отреагировал на поцелуй. Но в одиннадцать лет… Если не слишком больно об этом вспоминать, расскажи, как это случилось. — После приезда во Флориду, я некоторое время жил с беспризорниками, — словно одеревянев, говорил Чуя, мысленно погружаясь в кошмары прошлого и опуская глаза. — Сначала пропал один мальчик, затем второй, а третьим стал я. Мы все оказались жертвами сексуального маньяка. Он держал меня в подвале без еды и воды несколько дней и… насиловал. — последнее слово Чуя выдавил через силу, ощутив, как в горле застрял какой-то колючий ком, и поднял взгляд на Дазая, на мгновенье заметив, как в карих омутах промелькнул гнев, однако через секунду глаза Осаму стали прежними, и Накахара подумал, что ему это показалось. — Он собирался меня убить, а потом пришёл Стивен и спас меня. Если бы не он, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Этот маньяк изнасиловал и убил брата Стивена, за что ему дали десять лет. Когда он вышел из тюрьмы, то взялся за старое. Стивен искал его логово несколько месяцев и нашёл. Дазай молчал, Чуя тоже запнулся, сам не понимая, с чего вдруг решил так разоткровенничаться с Дазаем. Конечно, они встречались, и Дазай должен был узнать правду, чтобы в дальнейшем между ними не возникало недопониманий, как произошло вчера, но ещё утром Чуя не думал, что обо всём ему расскажет, и что слова польются из него, как из рога изобилия, однако Накахара почувствовал что-то вроде облегчения, поэтому сказал: — Потом это повторилось. Их было девять человек. Мне удалось убить двоих, когда остальные ушли, и я сбежал, в тот день я встретил Мори, точнее, он меня подобрал возле своего дома, когда я свалился без сознания на землю. С тех пор я жил у него, а он заботился обо мне, как о собственном сыне. — Мне очень жаль, Чуя, что тебе пришлось пройти через этот кошмар, — наконец заговорил Дазай, неотрывно глядя в голубые глаза, и взял Чую за руки, поглаживая их пальцами. — Я тебя понимаю, но ведь все виновные уже мертвы, а ты жив, и у тебя вся жизнь впереди. Ты молод и талантлив, у тебя всё будет хорошо, поверь. — Откуда ты знаешь? — прошептал Накахара. — Что у тебя будет всё хорошо? — Нет, что они все мертвы. — Несложно догадаться, что этими ублюдками были те, кого ты пристрелил. Веллингтон даже под пытками не признался, что они сделали, видимо понимал, что будет ещё хуже, его подельники тоже молчали, но когда поняли, что лёгкой смертью не умрут, кое-кто сдался и рассказал правду, в обмен на пулю в башку. Я пообещал, что ты убьёшь его быстро. — Откуда тебе было знать? — Я просто знал это. Ты не стал бы никого мучить. Я не сомневался, что у тебя не дрогнет рука, и ты отправишь их в ад, но вряд ли станешь пытать, хотя они своё получили. Теперь ты можешь ни о чём не волноваться, оставь это в прошлом. — Дазай притянул Накахару к себе и приобнял, оглаживая спину парня. — Просто живи дальше и начни получать удовольствие от жизни. Никто больше никогда не причинит тебе зла. — А ты? — тихо спросил Чуя, сам не понимая, как эти слова сорвались с его губ. — Я — не они. — Я знаю, ты прав. — Если не хочешь спешить, я пойму и готов ждать, пока ты сам не захочешь этого. Чуя поднял глаза и встретился взглядом с Осаму, он смотрел в карие омуты не моргая около минуты, затем отступил на шаг и потянул Дазая за руку. — Идём, — сказал он, и направился в спальню, Осаму следовал за ним. Войдя в комнату и прикрыв дверь, Накахара стянул с себя футболку, а затем штаны и нижнее бельё, после чего улёгся на кровать. Дазай смотрел на него немного удивлённо, затем спросил: — Ты уверен, что хочешь этого именно сейчас, и уверен, что готов? — Да, — ответил Чуя, глядя в глаза цвета виски. — Я не знаю почему остановил тебя вчера и зачем сказал те слова. Я доверяю тебе и действительно хочу, чтобы наши отношения перешли на новый уровень, я хотел тебя вчера, но что-то перемкнуло в башке. Я хочу преодолеть свои страхи и получать удовольствие от жизни. — Уверен? — переспросил Дазай, глядя на Чую сверху вниз. — Да, — повторил Накахара, и Дазай медленно сбросил с себя одежду, будто давая Чуе время передумать. Дазай сделал шаг к кровати, затем ещё один, и склонился над Чуей, размещаясь между бёдер парня, оглаживая его тело руками и осыпая кожу поцелуями. Чуя непроизвольно застонал, положив руки на спину Дазая, пытаясь расслабиться. Он сам сказал ему, что готов, ведь вчера действительно ощущал возбуждение, и если бы не неожиданный триггер, который сработал в самый неподходящий момент, возможно, всё уже произошло бы. Дазай накрыл его губы своими, ощутив громкое сердцебиение парня и чувствуя, как собственное сердце бьётся в груди в унисон. Разорвав поцелуй, Осаму принялся целовать шею Накахары, затем грудь и живот, лаская кожу руками. Чуя почувствовал, как увлажнённый лубрикантом палец легко проник внутрь, и слегка вздрогнул от неожиданности, хотя и ожидал, что Дазай это сделает. Осаму посмотрел в голубые глаза расфокусированным взглядом и сжал рукой ствол Чуи, оглаживая пальцами влажную от предэякулята головку, затем коснулся её языком. — Расслабься, — прошептал Дазай и обхватил головку губами, толкаясь пальцем внутрь Чуи глубже. Тот был по-прежнему напряжён, отчего-то расслабиться у него не получалось, и Осаму, выпустив член изо рта, добавил: — Если не готов, давай не будем. — Я готов, — шёпотом произнёс Чуя, хотя сейчас у него самого уверенности в этом не было. — Я попытаюсь. — Чуя, если мы зайдём слишком далеко, и ты передумаешь, мне будет сложно остановиться, ты понимаешь? — Да. Я знаю. Я попытаюсь, — снова повторил он. — Я не хочу, чтобы ты пытался. Я хочу, чтобы ты этого хотел. — Я хочу. — Накахара приобнял Осаму и принялся оглаживать его плечи. — Благодаря тебе, я осознал, кто я, смирился с тем, что мне нравятся парни, несмотря на всё пережитое в детстве и в юности. Я хочу быть с тобой, хочу снова испытать то же, что ощущал вчера. Дазай вновь затянул в рот головку возбуждённого органа и толкнулся рукой вперёд, надавливая на чувствительную точку. Чуя наконец смог расслабиться, и с его губ сорвался стон. Дазай задвигал головой и рукой, и Чую пробрала дрожь, он ощутил, как Осаму проталкивает в него по очереди ещё два пальца и прогнулся в спине, откидывая голову назад. Приятное тепло внутри нарастало, и с губ парня сорвался протяжный стон. Чуя двинул бёдрами вперёд, принимая в себя пальцы глубже, которые, благодаря вчерашней растяжке, входили в него довольно легко. Дазай посмотрел в голубые глаза и вытащил из разгорячённого тела пальцы, также выпуская изо рта член. Накахара разочарованно застонал, а затем почувствовал давление на вход. Ощущение страха вернулось, как и вчера, и Чуя огромным усилием воли подавил желание выползти из-под Осаму. Дазай медлил, по-прежнему глядя в голубые глаза, однако Чуя не протестовал, и Осаму сжал его бёдра пальцами. Чуя про себя позавидовал выдержке Дазая и ощутил, как давление на его вход усиливается, губы Осаму накрывают его губы поцелуем, а головка члена, раздвигая нежную плоть, проникает внутрь. Дазай двинул бёдрами вперёд, входя глубже, затем снова и снова, рывками проникая в желанное тело. Боли не было, хотя Чуя всё ещё был напряжён и просто не мог выбросить из головы мысли о насильниках, надругавшихся над его телом три года назад. Осаму вошёл полностью и больше не двигался, продолжая нежно целовать Чую. Накахара чувствовал его внутри, и страх постепенно отступал, ведь боли он не ощущал, а лишь приятную заполненность. Секунд через тридцать ему удалось расслабиться, и Дазай немного подался назад, затем так же медленно толкнулся вперёд и разорвал поцелуй, неотрывно глядя в глаза парня под ним. Накахара ощутил более резкий толчок, и низ живота прошибло приятным разрядом, отчего Чуя не смог сдержать стона. Дазай вновь резко толкнулся в любовника, и новый разряд, гораздо более сильный, чем прежде, прошиб низ его живота, заставляя Чую снова застонать. Следующий толчок усилил ощущения в несколько раз, Накахара обхватил Дазая ногами за талию и двинул бёдрами ему навстречу, пытаясь принять его в себя глубже. Тот всё ещё удерживал ягодицы Чуи руками и резко двинул их на себя, натягивая парня на свой член полностью. Накахара вскрикнул, подаваясь бёдрами вперёд, принимая в себя крупный орган без остатка. Осаму ускорил движения и принялся вбивать партнёра в постель, проникая в него со звуками быстрых шлепков и с пошлыми хлюпами, под скрипы кровати и стоны любовника. Два раскрасневшихся и разгорячённых тела двигались навстречу друг другу словно в каком-то безумном танце, кожу парней покрывали прозрачные капельки пота, их дыхание и сердцебиение окончательно сбилось, а с губ срывались всё более громкие стоны и крики. Каждый толчок Дазая распалял в Чуе жгучее, нестерпимое пламя, поднимая его на вершину блаженства всё выше. У Накахары было ощущение, что земля остановилась, а мир вокруг перестал существовать. Задница горела огнём и казалось, что этот огонь сожжёт его без остатка, а затем где-то внизу живота произошёл взрыв, разливаясь по всему телу потоками раскалённой лавы. Сознание Накахары воспарило к облакам, он словно издалека услышал собственный крик и неосознанно впился пальцами в плечи Осаму, раздирая их до крови, выгибаясь, дрожа и изливаясь на свой живот, всё ещё ощущая внутри яростные толчки партнёра. Секунд тридцать спустя толчки прекратились, и вспотевший Дазай свалился на Чую сверху, часто и тяжело дыша, оглаживая мокрые плечи любовника. Накахара медленно приходил в себя, не в силах поверить, что то, что произошло, было реально. Такого кайфа он никогда не испытывал, и ему всё ещё тяжело было принять мысль о том, что на самом деле анальный секс может быть настолько приятен для принимающей стороны. Прерывистое дыхание самого Накахары и громкое сердцебиение постепенно приходили в норму, как и дыхание и сердцебиение Дазая, а Чуя начал ощущать тяжесть чужого тела гораздо сильнее, чем во время секса и сразу же после него. Накахара спихнул с себя Дазая, буркнув: — Тяжело. Осаму приобнял его и, притянув к себе, поцеловал в шею, Чуя развернулся к нему лицом, и некоторое время смотрел в карие омуты. — Всё хорошо? — поинтересовался Дазай. — Да, — последовал короткий ответ, затем Чуя положил голову на плечо Осаму. — И я не жалею о том, что между нами произошло. Дазай улыбнулся, поглаживая всё ещё влажные плечи партнёра, а затем впился в его губы жадным поцелуем.

Часть 3 (Нил)

Тренировка в четверг закончилась в восемь утра. Мэтт предложил Нилу подбросить его до общаги, и тот принял предложение, так как опасался опоздать на занятия. Переодевшись в более подходящую для универа одежду, он схватил свою сумку, вышел из «Лисьей башни» и встрял в общий поток спортсменов, направлявшихся вниз по холму. Большинство из них в честь начала учебного года вырядились в оранжево-белое, поэтому от обилия этих цветов на тротуаре у перехода рябило в глазах. Нил, планировавший оставаться незаметным как можно дольше, традицией пренебрег. Правда, уже завтра выбора у него не будет: в день игры Лисы обязаны носить цвета команды. На английский Нил пришел заблаговременно, поэтому сумел занять местечко в дальнем углу. Преподавательница вошла в кабинет по звонку. Молоденькая аспирантка с порога дала понять, что для первокурсников нет ничего важнее ее предмета. Выслушав учебный план, Нил решил, что училка не совсем нормальная. Вместо экзаменов в середине семестра они будут сдавать только одни сочинения. Хорошо хоть, Нил записался на дополнительные занятия. Конечно, пришлось постараться, чтобы втиснуть их в свое плотное расписание, а потом еще побегать, оформляя заявку, но без них он вряд ли справится. Писателем Нил был весьма посредственным, а посредственный уровень, судя по всему, у этой мадам не прокатит. Сегодня, однако, она лишь ознакомила студентов с программой и попросила каждого коротко представиться, а потом всех отпустила, попрощавшись до следующего вторника. Второй парой стояла химия. Группа оказалась многочисленная, так что занятие проходило в потоковой аудитории. Нил устроился на самом верхнем ряду. Доски оттуда видно не было, зато никто не дышал в затылок. В отличие от англичанки, химик изложил учебный план буквально за пару минут и сразу перешел к вводной лекции. От его монотонного бубнения Нила начало клонить в сон, и он колол себя ручкой всякий раз, когда чувствовал, что вот-вот отключится. По-хорошему, вчера следовало бы отказаться от ночной тренировки с Кевином, правда, Кевин вряд ли бы ему это позволил. Нил понимал, что отныне в универ будет приходить вечно сонным. Семьдесят пять минут спустя Нил наконец вышел на свободу и солнечный свет. В кампусе было оживлённо. «Совы» встретились с «жаворонками», и это означало плотные толпы на тротуарах в перерывах между парами. Небольшая площадь в центре кампуса пестрела палатками все возможных студенческих закусок. Волонтеры раздавали атрибутику и охотно указывали дорогу заблудившимся новичкам. Энергии, скопившейся в воздухе вокруг столиков, хватило бы, чтобы обеспечить электричеством маленький городок, причем народ здесь в основном обсуждал либо пятничную игру «Лисов», либо футбольный матч, назначенный на субботу. Шагая, Нил рассматривал пачку магнитиков, которую ему всучили волонтеры. На каждом из них была изображена эмблема той или иной студенческой команды и расписание игр осеннего сезона. Нил выбросил их в урну, оставив себе лишь магнит с символикой экси, да и его засунул поглубже в карман, чтобы не смотреть на числа. Две недели назад Ваймак получил утвержденное расписание, и Нил удивлённо отметил, насколько точным оказался прогноз Дазая: команды университетов Пальметто и Эдгара Аллана встретятся на поле в пятницу 13 октября. Близость этой даты сжимала горло ледяными оковами. Чувствуя небольшой голод, Нил направился к трем университетским столовым. В двух кормили обычных студентов, в третьей — только спортсменов; объяснялось это якобы сложным расписанием тренировок и необходимостью в особом рационе. Все три столовые работали в режиме буфета, однако в меню спортивной столовой присутствовало лишь одно «нездоровое» блюдо в день, тогда как две другие могли похвастать богатым выбором пиццы и десертов. По условиям контракта, Нил мог питаться в любой из трех столовых без каких-либо ограничений, однако Ваймак настаивал на посещении только спортивной. В обеденном зале было многолюдно, хотя, возможно, Нилу так лишь показалось, потому что зал вмещал всего-то сотню человек. Приложив карточку питания к терминалу, Нил взял поднос и навалил на него еды с тем расчетом, чтобы продержаться до восьми вечера. В восемь закончится тренировка, и на сегодня он будет свободен, поскольку основную часть университетских занятий распределил на понедельник, среду и пятницу. Вернувшись в общежитие, Нил не застал соседей по комнате и спокойно расположился за столом с конспектами. Первый учебный день, и уже три задания: подготовить небольшой реферат, прочитать пятьдесят страниц текста и ответить на целую страницу вопросов о прочитанном. Он было задумался, что из этого проще, но прошло пять минут, а вдохновение его так и не посетило, и он устало положил голову на стол. Нил понял, что уснул, только когда его разбудил грохот выстрела. Он подскочил так резко, что толкнул локтем стопку книг и тетрадей, которые с громким стуком упали на пол. Нил запоздало сообразил, что слышал вовсе не выстрел, а просто щелчок дверного замка. На пороге с озадаченным лицом стоял Мэтт. — Смотрю, ты уже взялся за дело, — заметил он. — Типа того. — Хотел бы я сказать, что дальше будет легче, но… — Мэтт пожал плечами. — Заканчивал бы ты с ночными тренировками. — Я в порядке, — угрюмо проронил Нил. Он ни за что не бросит тренировки. Если выбирать между учебой и экси, то ответ очевиден. Все равно он не задержится здесь дольше чем на пару месяцев, а потому не пожертвует ни одной секундой на поле, чего бы это ему ни стоило. — Слишком часто я это от тебя слышу, — произнес Мэтт. — Кажется, ты сам не вполне понимаешь, что это значит. Возразить Нилу было нечего, поэтому он промолчал. К счастью, Мэтт не стал развивать тему и сел за свой ноутбук. Полчаса, оставшиеся до тренировки, Нил провел в мыслях об октябре и «Воронах».