***
Вернувшись домой в весьма приподнятом настроении, Юра недоуменно смотрел на открывшуюся картину
К его удивлению, на его приход совсем не отреагировали, хотя он не сильно то и скрывал шум. Пройдя в гостиную, мальчик с растерянностью увидел Нану, сидящую на диване с пустым взглядом, устремлённым на какой-то сериал в телевизоре. Но она же никогда раньше не смотрела такое.
Ка-сан обычно предпочитала комедии и полуторачасовое фильмы, так как терпения на длительные сюжеты ей не хватало. Почему же она так резко сменила вкусы? Может решила попробовать что-то новое. Но её глаза… Затуманенные, тусклые. Словно кукла, сидящая на полке в ожидании ребёнка. Такого у неё никогда не было. А её полное игнорирование родного сына? Где та нежность и теплота, дарованная только их семье?
Приглядевшись получше к внешности девушки, Тсуру с изумлением заметил в её ушах серьги гвоздики, блеснувшие на солнце, мелькнувшем в окне. Но ведь Нана не носила серьги. У неё даже прокола не было. Тогда откуда?
Помахав ладошкой перед лицом так и не посмотревшейна него девушки, тихо отступил к своей комнате. Вот только до двери не дошёл. Из спальни Тсунаёши доносились слабые хрипы, переходящие во всхлипы и обратно. Видимо кричать тот уже не мог. Но почему Нана не лечит его?
Пройдя в комнату брата, Юра увидел Тсуну валяющегося на кровати в скрюченной позе. Одеяло его валялось на полу, простыни были пропитаны потом и скомканы, а подушка расположилась в уголке у стены.
Сам мальчик беспокойно крутился по матрасу и поскуливал, лицо его было бледным, что сильно резонировало с алыми щеками и носом. Наскоро подобравшись и приложив руку ко лбу, Тсуру с огорчением констатировал жар. А где жар, там и лихорадка. Плюнув на отдых, ведьмак метнулся в свою комнату, аккуратно расположил вытащенного из рюкзака енота на свою подушку, пропахшую его запахом, бросил рядом несколько фруктов, а также снятый с руки браслет, подхватил аптечку и быстро вернулся к болеющему.
Достав из собственных запасов жаропонижающее и укрепляющее, залил их в рот зафиксированного Тсуны. Он заранее привязал его к столбиками кровати с помощью мягких поясов от традиционного кимоно и всяких халатов, найденных в шкафу.
Заодно Юра сменил ему простынь и вернул подушку под голову. Одеяло сейчас на него накидывать было нельзя, всё же температура была высокой. Горло у него осипло, похоже он некоторое время кричал во сне. Почему же Нана бездействует? Если с мальчиком такое длится долгое время, а на это намекает мокрая от пота простынь, то Ёши и умереть может.
Спустя пол часа лекарства наконец начали действовать, от чего Тсунаёши расслабленно замер и стал дышать размереннее. Вот только от него начали расходиться тонкие всполохи рыжего огонька. Они как будто через силу пробирались. Но откуда у мальчишки оно? Очень поже на энергию самого Тсуру, только цвет другой. А ещё он как-то притягивал его собственный.
На пробу, чисто из интереса отпустив немного своих зелёных разрядов по руке, поднёс её к вспыхнувшему на коже брата огоньку. И, что удивительно, тот вцепился в него как голодающий в буханку хлеба.
Тотчас же между ними как будто протянулась цепь, а молнии Юры направились к Тсуне. И нет, они его не ранили. Скорее впитались, опустошая резерв ведьм
ыака почти на треть. Но останавливать его он не решился. Пусть он немного потратится, всё равно энергия вскоре восстановится. Зато Тсунаёши стало лучше. Щёки были уже не такими красными, на лицо вернулись цвета, убирая болезненную бледность, а сон стал спокойнее. Невидимая складка на лбу разгладилась, и тот даже как-то спокойно стал себя вести.
Какого чёрта произошло за время его отсутствия?!
Выдохнув, Тсуру бесшумно отправился к себе. С кровати его недоверчиво сверлил взглядом недавно подобранный зверёк. Он как-то затравленно следил за его движениями, поэтому мальчик очень медленно поднял пустые руки и подошёл к нему.
Тот крепко сжимал в лапках оставленный браслет, видимо чувствуя вплетённую в него силу. Да, животные и такое могут. Наверное поэтому интуиция и заставила положить фенечку рядом с найдёнышем. Сейчас его нужно успокоить, показать что ничего он ему не сделает.
Если повезёт, малыша можно будет сделать кем-то вроде фамильяра. Она ещё в прошлой жизни хотела себе своего родственного партнёра, но не получилось. Сначала нужно было отработать долг, а потом было поздно. Но не время придаваться воспоминаниям.
Протянув руки к еноту, неспешно пустил по ним разряды энергии, но на этот раз оба вида. Ими же и фонил браслет, пусть это мог почувствовать только заклинатель или кто-то из животных.
Мелкий тут же прикипел взглядом чёрных бусинок глаз к ним, коротко поведя носом. Но ведь от них нет запаха? Видимо енот пришёл к тем же выводам, потому что перестал просто рассматривать пальцы его рук, вместо этого покосившись сначала на него, потом на всё ещё сжатый в коготках амулет и, неожиданно натянул его на шею. А потом вцепился в его руки, впрочем не причиняя особого вреда. Сделал только одну царапинку, которую вскоре зализал. Кажется, он вместе с кровью забрал частичку его энергий.
И добровольно связал себя с ним. Он же теперь вроде может считаться фамильяром? Те тоже кровью контракт заключают.
Освободив из чужой хватки одну руку, медленно поднял её к лицу и стянул гогглы с глаз. Зверёк, ммм, пусть будет Шенши, сразу вскинул пушистую голову и вгляделся в его лицо. И завис. О, Тсуру его понимал. Эти разноцветные омуты кого-угодно утянут на дно.
Это ещё одна причина, почему он их закрывает. Потому что отторжение медленно проходит. Разум всё больше срастается с телом, принимая его как данность. Но это было больно. Видеть себя-не себя, зная что выглядел по другому.
Поджав губы и натянув очки обратно, чем согнал со зверька наведённый морок, подтянул к себе рюкзак и вытащил наружу перекись с бинтами. Стоило обновить перевязь, а то старая в некоторых местах запачкалась кровью.
Как только у малыша заживут ранки, Юра его в душ сводит. А то не дело на его подушке грязным валяться.
Но мелкому надо как-то сообщить, что тот больше не безымянный. Как это сделать, если он говорить не может?
А что если… Направив взгляд на найдёныша, мелодично просвистел прощёлкал на азбуке Морзе его новое имя. Тот вроде не понял. Но пропищал-прочирикал что-то в ответ. Хаха. Ничего, у них ещё есть время, он его надрессирует. Всё-таки он теперь с ним связан кровью и силой, так что никуда не денется. И жить будет столько же, сколько и он.
Улыбнувшись мыслям, посмотрел на зверька и протянул ему фрукт. Тот, уже более доверчиво, словно приняв его покровительство и главенство, принял яблоко мира и снова что-то чиркнул. Милота. Но сейчас надо посмотреть что там с Наной.
Оставив на кровати вновь заснувшего енота, по пути к лестнице вниз заглянул в спальню Тсуны. Тот мирно спал, хоть и периодически морщился во сне. Удовлетворённо кивнув на его неухудшееся состояние, спустился в гостиную.
Девушка всё ещё бессмысленно смотрела на экран телевизора, даже не сменив позы. Но при этом домашние дела были сделаны. А это значит что? То, что её как будто запрограмировали. Такая себе домохозяйка.
Подойдя ближе, на проверку пару раз тыкнул в плечо не отреагировавшей на это Наны, после чего более уверенно потянулся к её серьгам. Та снова его проигнорировала, позволив снять с себя побрякушки. Те заманчиво поблёскивали от света ламп, словно предлагали надеть себя.
Но мальчик лишь неприязненно убрал их в карман шорт. Он потом их осмотрит, сейчас надо узнать, что случилось с его Ка-сан. И пусть та не была для него слишком близкой, но она была его. И кто-то позволил себе посягнуть на её разум.
Тсуру уничтожит этого смертника. Найдёт и изведёт. Никто не смеет трогать его собственность, даже если он в ней не заинтересован.
Сжав кулаки, Юра с сожалением смотрел на никак не изменившееся выражение лица девушки. Та всё также безучастно смотрела в сторону экрана. Покачав растерянно головой, оглядел комнату. И заметил неучтённый предмет.
На столе лежал желтоватый конверт с индивидуальной печаткой-гербом неизвестной ему организации. А ещё рядом лежал её телефон.
Переведя взгляд на комнату, увидел признаки пребывания тут посторонних. У стола стояли лишние стулья, хотя их они доставали только при гостях. Остальные улики Нана скорее всего убрала. Может даже неосознанно. Но кто это был? К ним очень редко кто-либо заходил. Да и не было бы такого эффекта после пребывания простых людей.
Тсуру, недолго думая, подошёл и взял в руки конверт, достав оттуда письмо. В нём, достаточно коротко, если опустить различные эпитеты, всё сводилось к тому что Иэмицу приезжает домой…о, как раз во время его маленького путешествия.
И привез он с собой своего начальника. Тот захотел познакомиться с семьёй своего подчинённого. Но какой начальник будет интересоваться простым шахтёром, коим представлялся неудавшийся то-сан?
Значит ли это, что во всём виноват Иэмицу? Он позволил запрограммировать собственную жену и ранить ядро сына? Видно, что у мальчишки с ним что-то не так, иначе бы оно не влияло так сильно на тело.
Что за мерзкий червь?!
Кто в здравом уме навредит своей семье? Кровь превыше всего, родственниками не разбрасываются. Кем бы ни был на самом деле Иэмицу, так противно поступать с ребёнком и девушкой? Со своими ребёнком и девушкой. Но ничего. Он расплатится за свой грех против семьи. Юра обещает это и выполнит обещание.
***
С этого дня Иэмицу Савада приобрёл в лице своего младшего сына врага. Даже не зная о беде, он не сможет от неё избавиться. И никакая Вонгола его не спасёт, только потонет, если посмеет вмешаться в их личную проблему.