1.

— Я знаю, что они где-то рядом, — бормочет Августа, и Аякс отрывает голову от подушки только чтобы сонно взглянуть на неё. И пусть страх в её глазах не выглядит наигранным — он знает, что ей только кажется. Потому что он вытащил Августу из тюрьмы Меропид ещё четыре месяца назад, потому что они ушли от охоты, которую устроил Дом Очага во главе с Арлекино уже три месяца как. Потому что Аякс истратил все свои сбережения, чтобы замести следы, чтобы спокойно сбежать в другой мир через магический портал, но это всё равно не помогло ей успокоиться. Он вытащил Августу из тюрьмы, но тюрьму из Августы — так и не смог. И не знал, как лечить её стремительно развивающуюся паранойю. Началось всё с мелочи — она по нескольку раз проверяла, закрыта ли дверь в их маленьком, укромном жилище. Потом — стала отказываться ходить по улицам без капюшона, шныряла по проулкам вместо того, чтобы спокойно гулять, как делал Аякс. Позже он обнаружил, что она запирает дверь на все замки, что ищет по вечерам следы у дома, что с подозрением смотрит на всех людей, ища в них черты преследователей. Ни управляющему тюрьмы Ризли, ни Арлекино с её ищейками было их не достать здесь — не вынюхают, что след ведёт совсем не в катакомбы Фонтейна, а те, кто знал, куда они действительно ушли, были мертвы — Аякс позаботился о мерах предосторожности. Жаль, что не сумел позаботиться о психологическом здоровье Августы так, как нужно было бы. Аякс и сам не понимал, что делать с этим — его паранойя уже давно сменилась стремлением к опасности, страх — удовольствием от ледяного дыхания смерти на загривке. Он умел убивать, не лечить. Но именно поэтому увёл Августу не в Бездну, где Скирк встретила бы их с присущим ей «дружелюбием» — набросилась бы с оружием в руках, чтобы проверить силу. А в другой мир — параллельный Тейвату и полностью ему противоположный. В нём Фатуи были организацией, служившей миру — действительно миру, а не целям Её Величества, которая здесь и правда была богиней любви. Фонтейн же был лишь тенью настоящего, богатого и развитого. Всё находилось почти в полном упадке, потому скрываться здесь было правильным решением с точки зрения Аякса. Августа, пока ещё могла судить здраво — не через призму паранойи, — с ним согласилась. Аякс не может сказать, что предпосылок не было — заключение не могло не оставить отпечаток, а при побеге из морской тюрьмы Августа ещё и наглоталась воды, смешанной с водами Первозданного моря. Повезло, что в малых количествах. Им действительно повезло — если бы вода Первозданного моря оказалась чистой, Августа могла бы раствориться. Аякс холодел от одной только мысли о том, что с ней могло бы это произойти. Может, тогда это и началось? А может, на это повлияла погоня? Когда Арлекино узнала о том, что Аякс вытащил Августу из тюрьмы, за ними началась охота. Что заставило Предвестницу стремиться их поймать, он не знал. Он многого не знал, на самом деле — ни что делать дальше, ни как вытащить Августу из того болота, в которое она всё глубже с каждым днём проваливалась. Но он знал, что его семья в безопасности — Пульчинелла о них позаботится, как обещал. Хотя бы поэтому ему было легче, чем Августе. Её же мир раскололся на до и после, пошёл трещинами, как лёд по весне. От мыслей отвлекает лёгкий толчок в плечо. Аякс поднимает глаза — Августа смотрит на него с мольбой. — Мне страшно, Аякс, — она почти скулит, и он чувствует искреннюю жалость — а прав ли он был, когда увёл её именно сюда? Может, стоило дать Арлекино их настигнуть и посмотреть, что будет дальше? А если бы она выдала Августу правосудию, чтобы не ссориться с месье Нёвиллетом и гидро архонтом? Не сказать, что Августа была посажена по ложному обвинению, она действительно убила одного из аристократов. Но убила она его по приказу той же Арлекино. Может, предательство Отца тоже сказалось на ней? — Аякс! — Августа снова зовёт его, и он садится в постели. — Что такое, солнце? — Снаружи кто-то ходит, Аякс, — она хватает его за плечо, — пожалуйста, посмотри. Аякс думает о том, что в последнее время она будила его по этой причине слишком часто — почти каждый день. Никого, разумеется, не было, но... Но он не мог ей отказать. Разумеется, и сейчас на улице пусто. Темно, пустынно и тихо. Как в склепе. Аякс возвращается в домик и привычно нагибается, чтобы не задеть низкий потолок на входе головой. Августа смотрит на него с ужасом в фиолетовых глазах. — Всё тихо, солнце. Ложная тревога. Её страх сменяется чувством вины. — Прости меня, я... Я опять... — Параноишь, солнце, — Аякс ласково чмокает её в лоб и снова забирается под одеяло. — Ложись. Августа осматривает комнату и тихо встаёт. Аякс следит за ней — неужели снова началось? Она выглядывает в окно, затем задёргивает шторы и ложится — но тут же шарит рядом с ним ладонью, и Аякс замирает. — Солнце? — Оружия нет... — шепчет Августа и смотрит на него с подозрением. — Куда ты его убрал? — Оно в шкафу, как обычно, — отвечает Аякс с нескрываемым удивлением. — А твой глаз бога? — Тоже... Августа, что не так? Скажи мне. Августа нависает над ним. В её глазах горит лихорадочное пламя. — Для чего ты увёл меня из Тейвата, Аякс? Привёл сюда, в место, где никто нас не найдёт... по твоим словам. Несколько мгновений Аякс молча пялится в ответ, лишившись дара речи. Неужели она решила, что он... он решил ей навредить? Неужели всё зашло настолько далеко? Как он мог это упустить? К своему ужасу, он не знает ответа на этот вопрос.