Часть 4

Только на следующий день Кесем решила выйти в сад, и назло своим врагам, делать вид что ничего не случилось. Она вышла в сад к своим цветам и начала за ними ухаживать. Вскоре к ней пришли Атике вместе с Гевхерхан - Валиде как вы? - спросила Гевхерхан - Как всегда - спокойно ответила Кесем - Вы же ничего не сделаете с ребенком? - с опаской спросила Атике - Пока что не сделаю, но когда оно родится, я его передам Мураду, пусть делает что захочет с ребенком - спокойно произнесла Кесем - Но Валиде... - начала Гевхерхан но тут же остановилась под взглядом Кесем. Она снова вернула себе свой холодный характер. Как будто ничего не случилось, может это и к лучшему? --- Беременность, не смотря, что ей уже сорок пять лет, проходило легко. У неё к счастью не было никаких проблем со здоровьем. Мурад каждый раз говорил что очень сильно любит Кесем, она это игнорировала, считая, что это позор для всех. Но Мурад был непоколебим он всякий раз пытался ей угодить и заботиться о ней, каждый второй в дворце знал что Султан Мурад слишком сильно любит свою мать, даже его сестры и братья тоже. --- Боль накатывала волнами, заставляя Кесем сжимать кулаки до белых костяшек. Её дыхание было неровным, а лицо — бледным, но глаза оставались холодными, как зимнее небо. Она давно приготовилась к этому моменту, хотя в глубине души надеялась, что он никогда не настанет. Повитуха нервно суетилась у постели, подбадривая — Осталось немного, госпожа. Потерпите, ещё одно усилие, и малыш появится на свет. Кесем стиснула зубы, ненавидя каждую секунду этого испытания. Когда крик ребёнка разорвал тишину комнаты, она почувствовала не облегчение, а отчуждение. — Это девочка, госпожа, — сказала бабка, заворачивая младенца в тонкое покрывало. — Она… такая красивая. Кесем, не глядя на ребёнка, выдавила — Отнесите её к султану. — Госпожа? — Повивальная повитуха замерла, не веря своим ушам. Кесем подняла взгляд, и в её глазах вспыхнуло что-то острое, почти болезненное — Я сказала, отнесите её к Мураду. Я не хочу её видеть - крикнула Кесем В этот момент дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошёл султан Мурад. Его лицо было напряжённым, он явно торопился. Он сразу заметил младенца в руках повитухи. — Девочка? — тихо спросил он, и повитуха слабо кивнула. Мурад перевёл взгляд на Кесем, которая лежала, повернувшись к нему спиной. — Почему ты не держишь её? Кесем не сразу ответила, будто искала слова, которые могли бы выразить её холодную решимость. — Потому что я не могу. — Что значит "не можешь"? — В его голосе прозвучали нотки недоумения и гнева. Кесем с усилием повернулась к нему, её лицо было бледным, но взгляд твёрдым. — Я не могу смотреть на неё без отвращения, Мурад. Эта девочка — не моя радость, а моя боль. Мурад медленно подошёл к повитухе и осторожно взял девочку на руки. Его суровое лицо смягчилось, когда он посмотрел на крошечное создание. Девочка спала спокойно, словно не замечая ни холодности матери, ни тяжёлой атмосферы в комнате. — Она твоя дочь, Валиде, — тихо сказал он. — Как ты можешь отвернуться от неё? — Не моя, — отрезала Кесем. Её голос дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемых эмоций. — Я дала ей жизнь, но заботиться о ней не буду. Мурад нахмурился, его голос стал твёрже — Ты оставишь невинную девочку без матери?. Кесем отвернулась, её плечи дёрнулись, словно она пыталась сдержать слёзы. — Ты хочешь, чтобы я смотрела на неё и каждый раз вспоминала? Хочешь, чтобы эта рана никогда не заживала? Ты, как никто, должен понимать, почему я не могу… Мурад замолчал, пытаясь найти слова, которые могли бы достучаться до её сердца. Он опустил взгляд на девочку, а затем снова на Кесем. — Хорошо, — наконец сказал он. — Если ты не хочешь заботиться о ней, я буду. Но помни: этот ребёнок — не её вина и не её грех. Она чиста. Кесем не ответила, лишь закрыла глаза, словно хотела уйти в себя, скрыться от этого разговора и от своей боли. Мурад вышел из комнаты с девочкой на руках, его шаги были тяжёлыми. Он знал, что за этой холодностью Кесем скрывает боль, которую она пока не готова отпустить. Но он также знал, что эта девочка станет частью их жизни, какой бы путь ни выбрала её мать. --- Весть о рождении ребёнка быстро разлетелась по дворцу. Однако вместе с радостью распространились и слухи — говорили, что Кесем отказалась от младенца, передав её султану. Эта новость потрясла её детей: каждый из них по-своему любил мать и не мог понять её поступка. К вечеру покои султана Мурада наполнились необычайным спокойствием. Он сидел на мягком диване, держа на руках свою новорождённую сестрёнку. Девочка тихо спала, а Мурад, казалось, утратил свою обычную суровость. Его лицо было задумчивым, но в глазах светилась нежность, которую редко удавалось увидеть даже самым близким. Тишину нарушил звук торопливых шагов за дверью. В покои без предупреждения вошли Гевхерхан, Атике, Ибрагим и Касым. Их лица выражали смесь тревоги, непонимания и решимости. — Брат, мы должны поговорить, — первой заговорила Гевхерхан, её голос был твёрдым, но не грубым. Мурад поднял голову и взглянул на них. Он ничего не сказал, только слегка покачал девочку в руках, словно защищая её от постороннего вмешательства. — Это правда? — спросила Атике, подходя ближе. — Валиде… Она действительно отказалась от неё? Мурад тяжело вздохнул. Он понимал, что эти вопросы неизбежны, но не хотел обсуждать эту тему, особенно сейчас. — Да, это правда, — ответил он наконец. Его голос был низким и спокойным, но в нём звучала усталость. Ибрагим нахмурился и подошёл ближе, пристально глядя на спящую девочку. — И что теперь? Ты собираешься стать ей отцом? — Да, — коротко ответил Мурад. Он опустил взгляд на сестрёнку, и уголки его губ слегка приподнялись.. Атике подошла ближе и села рядом с братом. Она посмотрела на девочку, её лицо смягчилось. — Она такая красивая, — тихо сказала она. — Как мы её назовем? - Мы? - в недоумении спросил Мурад - Конечно, мы сами станем ей родителями, она никогда не будет чувствовать себя одинокой - твёрдо сказала Атике На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Каждый из присутствующих чувствовал, что ситуация выходит за пределы их понимания, но вместе с тем они осознавали: теперь всё изменилось. Мурад взглянул на них всех, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти мягкое. Он встал и подошёл ближе, позволяя каждому из них взглянуть на девочку. — Это наша сестра, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего они давно не слышали — искреннее единство. Гевхерхан протянула руку и осторожно коснулась крошечной ладони ребёнка. — Я… Я думаю, мы все будем рядом с ней. Даже если мама не сможет. Мурад кивнул, его взгляд стал серьёзным. — Мы должны быть рядом. Она не виновата в том, что произошло. Эти слова звучали не только как указание, но и как мольба. В тот момент они поняли: несмотря на различия, все они были одной семьёй. И эта девочка, хотя её появление и было омрачено болью, стала новой связующей нитью между ними.