Часть 7

Ночь в гареме была тиха. Луна тускло освещала коридоры дворца. Мурад медленно подошёл к дверям покоев Айлун, колеблясь лишь на мгновение, прежде чем постучать. — Кто там? — прозвучал её голос, слегка раздражённый и холодный. — Это я, Айлун. Открой, — ответил Мурад. За дверью наступила пауза, но вскоре дверь открылась. Айлун стояла в проёме, её лицо выражало нежелание общаться. — Зачем вы пришли, повелитель? — спросила она, не скрывая недовольства. — Мне нужно поговорить с тобой. Это важно, — твёрдо сказал он. Айлун нехотя отошла в сторону, позволяя ему войти. Мурад прошёл вглубь покоев и, оглядевшись, сел на низкий диван. Айлун осталась стоять, скрестив руки. — Ну? Что вы хотели сказать? — произнесла она, глядя на него с вызовом. Мурад помедлил, его взгляд стал серьёзным. — Я пришёл, чтобы рассказать тебе о твоей матери. О том, через что она прошла. — Зачем? Разве это имеет значение? Она всегда держалась в стороне от меня. Мурад вздохнул, проведя рукой по лицу. — Ты думаешь, она не любила тебя. Но ты ошибаешься. — Ошибаюсь? — переспросила Айлун с горечью. — Она отвергала меня всю жизнь. Мурад пристально посмотрел на неё. — Ты знаешь, как ты появилась на свет? — Мне это неинтересно, — быстро ответила она, отворачиваясь. — Ты должна знать, — резко перебил её Мурад. — Потому что это связано с болью, которую она пережила. Мурад начал рассказ. Его голос был ровным, но в нём звучала боль. — Твою мать похитили, когда она ехала по своим делам. Её держали в плену несколько недель. Они пытались сломать её… и один из них… совершил ужасное. Айлун, услышав это, замерла, не веря своим ушам. — Она была беременна, когда я нашёл её. Она пыталась избавиться от ребенка , но я не позволил. Я сказал ей, что это будет мой ребёнок, а не ребёнок насильника. — Почему вы рассказываете мне это? — прошептала Айлун, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Потому что ты должна знать правду. Она мучилась, но она приняла тебя. Она посылала тебе подарки, сладости, наблюдала за тобой издалека, хотя видеть тебя было для неё невыносимо. Это не значит, что она не любила тебя. Айлун опустилась на колени, её руки дрожали. — Я… я не должна была существовать, — прошептала она. — Я — результат этого кошмара. Мурад быстро поднялся и подошёл к ней, обхватив её лицо руками. — Не смей так говорить. Ты — не ошибка. Ты — моя дочь, ты — её дочь. Она любила тебя, пусть и по-своему. — Но почему она…? — начала Айлун, но Мурад перебил её: — Потому что она тоже человек. Ей было трудно видеть в тебе его черты. Но знай, её сердце всегда болело за тебя. Айлун заплакала, уткнувшись в руки Мурада. Мурад держал её, позволяя выплакаться. — Она никогда не переставала заботиться о тебе, — мягко сказал он. — И я уверен, что если бы ты поговорила с ней, она бы смогла всё объяснить. Айлун подняла заплаканное лицо — Вы думаете, она простит меня за моё непонимание? — Она простит, потому что она мать Взяв её за руку, он помог ей подняться. — Теперь ты знаешь правду. Используй её, чтобы стать ближе к ней, а не отдаляться. Айлун молча кивнула, ощущая, как её сердце становится легче. --- Взгляд Айлун был полон беспокойства. Мурад молчал, наблюдая за действиями Айлун — Где она? Где Валиде? Мурад тяжело вздохнул и ответил: — Она потеряла сознание… после вашего разговора. Айлун побледнела, её губы задрожали. — Это всё из-за меня, — прошептала она. — Я виновата. Мурад шагнул ближе, его голос стал мягче: — Не обвиняй себя. Она сильная, но иногда её силы иссякают. Это был тяжёлый день для нас всех. — Нет, — перебила его Айлун, её голос задрожал от эмоций. — Я должна её увидеть. Мурад слегка нахмурился, но не стал спорить. — Если хочешь — иди. Но будь готова к её молчанию, потому что она ещё не очнулась Айлун поспешила к покоям Кёсем, её сердце било тревогу. Когда она подошла к дверям, внутри было тихо, но она всё же вошла. В комнате стояли другие дети Кёсем Гевхерхан и Атике — обеспокоенно переглядывались. Их лица выражали тревогу, но никто не сказал ни слова, когда Айлун появилась. — Ты здесь, чтобы её навестить, милая? — тихо спросила Гевхерхан, но в её голосе звучала скрытая тревога Айлун кивнула, оглядывая комнату. В дальнем углу на широкой софе лежала Кёсем, её лицо было бледным, глаза закрыты. — Она ещё не очнулась, — сказала Атике, её голос дрожал. — Мы боимся за неё. Айлун почувствовала, как комок встал у неё в горле. Она хотела что-то сказать, но слова застряли. Внезапно дверь вновь открылась, и в покои вошёл Мурад. Его взгляд скользнул по детям, а затем остановился на Айлун. — Я думаю, вам лучше оставить её наедине с Айлун — сказал он, обращаясь к своим братьям и сёстрам. — Но она всё ещё не очнулась, — возразила Гевхерхан. — Мы не можем оставить её одну. Мурад мягко, но уверенно ответил: — Ей нужно тишина. Мы все будем рядом, но сейчас… пусть Айлун останется с ней. Дети нехотя кивнули и начали покидать покои. Атике последний раз оглянулась на мать, её глаза блестели от слёз. Когда комната опустела, Мурад подошёл ближе к Айлун и тихо произнёс: — Это твой шанс. Скажи ей всё, что должна сказать. Даже если она не услышит. Он положил руку на её плечо и добавил: — Она всегда хотела слышать тебя. Когда Мурад вышел, Айлун осторожно подошла к софе и опустилась на колени перед Кёсем. Она долго смотрела на её лицо, словно пытаясь найти слова. — Если бы ты могла услышать меня сейчас… — начала она шёпотом. — Ты бы, наверное, отругала меня за все мои глупости. Айлун сжала руки, борясь с нарастающими слезами. — Но я хочу, чтобы ты знала… Я не ненавижу тебя. Я никогда не ненавидела. Я просто… я была слепа. Она замолчала, глядя на неподвижное лицо Кёсем. Затем её голос стал тише, почти неслышным. — Я знаю, что ты любила меня. Отец рассказал мне всё. О твоей боли, о том, как ты смотрела на меня издалека, как пыталась заботиться обо мне. Её голос задрожал. — Прости меня. Прости за то, что я была такой глупой и не понимала тебя. Она осторожно взяла руку Кёсем, прижав её к своим губам. — Я хочу всё исправить. Если ты дашь мне шанс… - тихо произнесла девушка --- Тишина в покоях Кёсем была нарушена лёгким шорохом. Лежа на широкой софе, она медленно открыла глаза, чувствуя тяжесть в теле и лёгкую боль в висках. Её взгляд был затуманен, а мысли путались, но одно имя сорвалось с её губ: — Айлун… Её голос был слабым, почти неслышным, но этого оказалось достаточно, чтобы сидящая рядом Айлун замерла. Она тихо всхлипнула и, не в силах больше сдерживать слёзы, взяла мать за руку. — Я здесь, валиде, — прошептала Айлун, склоняясь ближе. Кёсем сначала не поняла, откуда исходит голос, но, повернув голову, увидела лицо своей дочери, блестящее от слёз. Она моргнула, словно не веря своим глазам, и чуть хрипло произнесла — Ты здесь? — Да, — ответила Айлун, крепче сжимая её руку. — Я не могла оставить тебя, валиде. Кёсем попыталась подняться, но слабость не позволила ей. Айлун осторожно помогла ей сесть, поправив подушки за её спиной. — Почему ты… здесь? — спросила Кёсем, голос её был тихим и слабым. Айлун отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки. — Потому что я всё поняла. Отец рассказал мне всё… про твою боль, про то, что ты пережила. Кёсем посмотрела на неё с удивлением, но ничего не сказала. — Ты… ты всегда любила меня, даже если я была плодом… — Айлун запнулась, её голос задрожал, — изнасилования. — Айлун, — начала Кёсем, но дочь подняла руку, прося дать ей договорить. Даже этим жестом, она похожа на Кесем — Нет, позволь мне сказать. Я должна. Я хочу, чтобы ты знала, что я простила тебя. Простила за всё. И я… я прошу прощения у тебя. Кёсем нахмурилась. — За что ты извиняешься, дочка? — За то, что не выслушала тебя. За то, что не понимала тебя. Я была слепа. Я думала только о себе, а ты… ты страдала молча, пытаясь защитить меня от правды. Айлун опустила голову, слёзы потекли по её щекам. — Я была несправедлива к тебе, валиде. Я всегда винила свою не знающую мать, даже не зная кто она и через что она прошла. Кёсем смотрела на дочь, её глаза наполнились слезами, но она молчала, позволяя Айлун высказаться. — Ты никогда не была мне чужой, — наконец сказала Кёсем, её голос дрожал. — Я любила тебя с самого начала. Может быть, не сразу смогла принять, но… я старалась. Айлун подняла глаза, полные боли и надежды. — Почему ты тогда не сказала мне? Почему всегда держалась на расстоянии? Кёсем закрыла глаза на мгновение, будто вспоминая всё, что произошло. — Потому что я боялась. Боялась, что ты увидишь во мне слабость. Что ты почувствуешь боль, которую я скрывала. Она открыла глаза и посмотрела прямо на дочь. — Но я ошибалась. Ты сильнее, чем я думала. Айлун не выдержала. Она бросилась в объятия матери, прижимаясь к ней, словно боялась, что это объятие может быть последним. — Я люблю тебя, валиде. Всегда любила, просто не знала, как показать это. Кёсем провела рукой по её волосам, стараясь сдержать слёзы. — И я люблю тебя, моя доченька. Ты моя кровь, моё сердце. Некоторое время они просто сидели в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Наконец, Кёсем заговорила: — Теперь, когда всё сказано, что ты хочешь делать дальше, доченька? Айлун подняла голову, её глаза светились решимостью. — Я хочу быть рядом с тобой. Хочу почувствовать то, от чего была лишена пятнадцать лет. Я хочу доказать, что достойна быть твоей дочерью. Кёсем улыбнулась, но в её улыбке было больше грусти, чем радости. — Ты всегда была достойной, Айлун. Просто будь собой. Это всё, чего я прошу. Они продолжали разговаривать до рассвета, делясь мыслями и мечтами, впервые по-настоящему открывая друг другу свои сердца. Впервые за долгое время между ними не осталось тайн или обид. Только любовь и надежда на лучшее будущее. - Ты не обиделась на свою семью, кроме меня? - спросила Кесем поглаживая дочь по голове и по волосам - Они мне тоже врали, но кроме них у меня никого нет, особенно кроме папы - ответила девушка, всё ещё лежа на коленях Кесем - Ты и как раньше будешь называть Мурада отцом? - спросила Кесем - Верно, я их всех буду называть как раньше. Если даже повелитель не настоящий мне отец, но он вырастил меня как свою сокровищу, да и вы с повелителем любите друг друга, так что всё останется как раньше - ответила Айлун и подняла голову, приняв сидячую позу. --- - Валиде как вы себя чувствуете - спросила Атике и Гевхерхан - Всё хорошо мои дети - с улыбкой ответила Кесем Айлун поднялась с места и подошла к ним - Мой ангелочек, а ты как? - обеспокоенно спросила Гевхерхан - Мы просим прощения у тебя, наша красавица - добавил Касым - Давайте забудем обо всех обидах и будем жить счастливо, тогда все несчастье будут обходит нашу семью стороной - ответила Айлун и на её лице появилась улыбка - Сразу видно, в кого пошла кросата и мудрость - восхищённо произнёс Ибрагим и все обняли Айлун. Вскоре в покои пришёл и Мурад. Увидев перед собой обнимающихся, он в ничего не понял - Что за обнимашки? - с интересом спросил Мурад - Здравствуй отец - с улыбкой произнесла Айлун На сердце Мурада снова появился тепло, он ожидал, что Айлун узнав обо всём, будет называть его братом повелителем. Он посмотрел на других и открыла свои объятия для Айлун, она сразу же прижалась к нему, как, когда то в детстве. Вся это сцена умиляло Кесем, она не могла сдержать слезы счастье, ведь вся её семья вместе и никаких тайн не существует между ними. Теперь никто не повредит этой счастливой семье...