Чувственный

— Лев мой, — мелодичный голос Валиде, нарушил приятную атмосферу посиделок на балконе, — ты какой-то напряженный, что-то произошло ? — Нет, просто устал.— односложно ответил Мурад, не удостоив свою величественную матушку внимания.     Падишах не повернул голову, когда сбоку раздался шелест дорогущего платья. Не шелохнулся когда кошачьи шаги послышались за его спиной. Вздрогнул лишь тогда, когда ледяные ладошки, с тонкими пальцами легли на не прикрытые кафтаном ключицы.       Попытавшись повернуть голову, с целью спросить с чего бы сиятельная Валиде Кёсем Султан, решила нарушить личные границы, которые сама же очертила, и неустанно повторяла о них.  Но носом он всего-навсего уперся в плоский живот женщине.  — Валиде ? — Ты сказал, что устал, поэтому я решила помочь, своему любимому сыну. — выделив голосом последние словосочетание, султанша принялась беззастенчиво расстегивать пуговицы на, чёрном расшитом золотом, кафтане.  — Я не совсем понимаю Ваших действий, можете пояснить. — Впервые за долгое время, Кёсем услышала неуверенность в голосе Мурада, приподняв уголки губ в подобие улыбки, султанша мурлыкнула.  — Как ты себе представляешь массаж в одежде, не расслабишься же.      Мужчина посмотрел на неё с подозрением, но при этот небрежно отбросил женские руки с изумрудным кольцом власти, и сам  до конца расстегнул пуговки и скинул тяжелые одежды с плеч.  — Я за маслом, подскажи где стоит — за его спиной отдаленно из покоев произнесла мать.  — С чего ты взяла, что оно у меня есть.  — Свои источники — привычный сарказм матушки, и да он ему точно по вкусу. — За кроватью, справа. — повысив голос ответил падишах, чтобы соответствовать её настроению.         А в самом деле, мужчина боролся с реакцией своего тела на казалось бы обычную заботу мамы. Но мужской организм думал иначе. Мягкие ненавязчивые движение, томный голос, похожий больше на шепот сирены, лёгкий флирт, давал вкупе такую реакцию, что не каждая наложница могла вызвать, в отличие от его сиятельной Валиде.        Что ж эта обольстительница явно знала, как загнать его в ловушку и пробудить пожар внутри любого мужчины, об этом свидетельства ли взгляды Пашей на откровенные декольте властительницы и не по годам стройное тело. За такое Мурад готов был каждого поголовно казнить, без суда и следствия. — Заждался уже ? — над ухом послышался нежно-слащавый голос Кёсем Султан — Мурад ! — Вмиг радостный голос матери, стал упреком.  — Что ?  — Руки подними, какой ты недогадливый, о Аллах, нельзя сразу вверх полностью снять.  — Можно было уточнить. — едва сдержав привычный и глубоко любимый гнев  произнёс Халиф, но покорно поднял руки. Потому что понимал, сорвавшись на Валиде, та обиженно махнет длинным шлейфом платья, и он её не увидит, ведь если Султанша обидеться, вновь становясь ледяной статуей,-но стоит признать не менее прекрасной статуей.       Закатив глаза, она одним профессиональным движением, женщина сняла с сына чёрную шелковую рубаху, и убрав перстень с пальца, стала размазывать по рукам масло с запахом жасмина.  — Жасмины ? — Какое масло принесли твои слуги, таким и пользуюсь.  — Ах, да, тебя же не ставят в известность, дорогой, как же я могла забыть, не ты же падишах. — В голосе Кёсем сквозило яхидство, но в противовес этому нежные масляные ладони ласково коснулись крепких плеч султана.        Руками султанша начала медленные дразнящие движение, разминая затвердевшие мышцы, иногда поглядывая на загорелый торс сына, покрытый мурашками толи от ветра, толи от вызывающих движений госпожи.         Слегка ухмыльнувшись, глянув на застывшие, словно камень лицо сына, она принялась ко второй части плана.    Кёсем знала о чувствительности сына, он был такой же как она. Тонко воспринимал мир, мог уловить любой шорох, почувствовать любой запах, а также реагировать на любое неаккуратное действие с его телом. Об этом мать еще узнала в далеком-далеком детстве султана. Ещё когда падишах был Шехзаде, был неотъемлемо привязан к своей Валиде. Он тогда крепко обнял её, а Госпожа выдохнула ему в шею, тогда будущий халиф вздрогнул всем телом, и извинившись отстранился, убежав к сестрам и братьям. Лишь через время, будучи юным султан, под покровом ночи, сбивчивым шёпотом признался, что это невинное действие вызывало чудные чувства, от щекотки до странного покалывания внизу живота, тогда женщина в силу его юного возраста постаралась объяснить, что это нормально и у людей разные нервные окончания, кто-то чувствительный, кто-то наоборот крепкий, как кремень, но это нормально. А сама лишь думала, что её львёнок растет становиться настоящим сильным золотым львом, и втайне очень этому радовалась.         В голове Валиде уже давно загорелась идея, а что если как бы ненароком задеть шею Мурада, вызовет ли это у него такую же реакцию, или со временем ушла это тонкое восприятие.        В первое время женщина оправдывала себя тем, что просто хочет проверить и укротить свое любопытство, потом ловила себя на мысли, что часто стала заглядывать на губы сына, а после чаще касаться его.       Озарение пришло резко и нежданно. Когда её доченька Атике, в споре с Гевхерхан выпалила, что считает брата-повелителя довольно красивым, и может понять наложниц, которые пускают на него слюни. Конечно, будучи матерью, Кёсем влезла с разговор и сделали замечание младшей, о том, как непристойно думать, так о родном старшем брате. А у самой не выходила мысль, что она тоже считает сына красивым, и даже хотела бы оказаться на месте рабынь, которых она так яро отправляет к нему.               И это было странно, очень странно, осознавать, что родной сын, может привлекать, но сейчас смотря на  тяжело вздымающиеся грудь Мурад от каждого прикосновения, участившиеся дыхание, валиде усмехнулась. Она прикрас но понимала, что вызывает её нежные ласки и прикосновения, на чувствительном теле, поэтому решила использовать это в своих целях. Взглянув на выпирающие достоинство, из шелковых штанов. Вылила все масло себе на руки, и руками начала спускаться ниже, оставляя влажные следы от рук. Когда Кёсем пальчиками коснулась его органа, а после и услышала хриплый рык с вопросом, что она делает, то ласково промурлыкала на ушко. — Не переживай, львенок, тебе понравится. Султанша нежно поцеловала его шею, оставляя легкие поцелуи, словно крылья бабочек, но не переставая ласкать его член сквозь штаны. Когда наконец-то штаны были спущены, а тонкие и ловкие пальчики, коснулись возбужденной плоти и стала слегла водить вверх-вниз. То прикосновений, халиф громко выдохнул ртом, закатываю глаза.  Его дыхание усиливается, становиться томным и тяжелым, как и низкие стоны, больше напоминающие рык.  Член напрягся, когда Валиде вновь задела головку.  и это стало последней каплей.  Перед глазами будто взорвалось солнце — не меньше.   Мурад дёрнулся в руках своей матушки и обмяк, когда вязкая сперма потекла между его ног.  Пока тот откинулся на спинку кресла и боролся с желанием обнять  за талию и притянуть к телу, прижать к себе. Кёсем с грацией кошки, скрылась в тени оставляя  после себя спектр чувств, будто была сказкой или сном, но Халиф был уверен, что это не так, потому что ощущал как в пред огразмной неге, перед тем как покинуть, его лба коснулись нежные губы, доказывая реальность и любовь