Часть 11

Напряженное молчание сильно затянулось. Дима внимательно смотрел на Алтана, который пристально вглядывался в документы. Впрочем, Дмитрий не сомневался, что Дагбаев и так прекрасно знает и помнит их содержание. Просто наверняка Алтан не мог представить, как вообще все эти документы всплыли. Они снова встретились в том же ресторане, где была их предыдущая встреча. Только в этот раз преимущество было явно на стороне Дмитрия. За его спиной возвышался Отто, который был явно больше телохранителя Алтана, а сам Дима неторопливо и не без удовольствия потягивал зеленый чай с жасмином, наблюдая за тем, как Дагбаев пытается сохранить остатки самообладания. Кем бы ни был источник слива этих документов, Дима чувствовал, что обязан ему по гроб жизни. Дмитрий специально не стал спрашивать, кем был этот человек. Просто через Валика передал ему огромные благодарности. Как словесные так и материальные. Просто Дмитрий счел, что во имя безопасности этого самого источника ему лучше не знать никакие имена. Дима, конечно, сомневался, что Алтан теперь рискнет его пытать, но равно понимал, что этот шанс никогда не равен нулю. Особенно после всего, что Алтан уже ему сделал. — И что Вы планируете делать с этими документами, Дмитрий? — холодно спросил Алтан, поднимая взгляд. Отчего-то Дима не сомневался, что, как только Алтан окажется в стенах своего особняка, скрытый от взгляда посторонних, он устроит такую истерику, что его телохранителю и не снилась. Дмитрий даже немножечко сочувствовал его людям, но, откровенно говоря, не от всего сердца. Ему-то вряд ли сильно сопереживали, когда избивали его так, что он вполне мог и не пережить нападения. А после запугивали, когда он был в максимально уязвимом положении. — Пока ничего, — Дима повел плечами. Эта сделка была самой сложной в его жизни. Поскольку это была сделка с его совестью, которая по-прежнему хотела быть за все хорошее и против всего плохого. Дмитрий понимал, что по-хорошему ему надо все эти документы отнести в полицию и слить журналистам, чтобы все это дело сразу же получило огласку. Но он прекрасно понимал, что, сделай он это, у него не останется ни одного рычага давления на Алтана. Напротив, это только больше обозлит Дагбаева, и Дима лишь вновь подставит под удар себя и самых близких людей. Поэтому Дмитрий решил, что пока ему стоит придержать все эти документы. — У меня есть всего одно условие, чтобы эти документы так и остались необнародованными, — спокойно сказал он. — Я Вас внимательно слушаю, — Алтан слегка резким нервным жестом отодвинул от себя распечатки и пристально посмотрел на Диму, скрестив руки в замок перед собой. — Думаю, Вы и сами прекрасно знаете, чего я хочу, господин Дагбаев, — спокойно сказал Дима. — Я не собираюсь действовать грязными методами и шантажировать Вас до конца жизни. Мне нужно только одно — Вы оставите в покое меня и мою семью. Я готов сделать вид, что всего, что происходило последние месяцы, не было. Сделаем вид, что мы никогда не пересекались. И, надеюсь, больше никогда не пересечемся, — он не сдержался и хмыкнул. — На всякий случай, ставлю Вас в известность, что эти документы есть не только у меня. Они как минимум у десяти надежных человек, которые, если со мной что-то случится, отправят это в генеральную прокуратуру Российской Федерации и в крупные СМИ. Не мне Вам объяснять, господин Дагбаев, что тут уже не откупитесь. Будет огромный международный скандал, после которого вряд ли Ваши зарубежные партнеры захотят покупать у Вас незаконно вырубленные леса. Они отмоются, а Вы уже вряд ли. Так что предлагаю просто забыть о существовании друг друга. Я на это готов, а Вы? Дима совершенно невозмутимо сделал еще один глоток чая и внимательно посмотрел на Алтана. Должно быть, проигрывать ему было невероятно сложно. Но Дима действительно загнал его в угол. И он не покривил душой, когда сказал, что копии документов есть у нескольких человек. Имена некоторых из них, как и имя источника, он не знал. Специально для того, чтобы Дагбаеву было очень сложно отыскать всех людей, которые могут дать документам ход, если на Дмитрия снова начнут давить. Алтан явно не был настолько глуп, чтобы исключительно из мстительного удовольствия снова подослать к Диме или его родным наемников. Он не мог не понимать, что в таком случае лишится своей империи. Стоила ли игра свеч? Дима очень сильно сомневался, что Алтан на это пойдет. — Какие у меня гарантии, что эти документы останутся в ящике стола и никогда не увидят свет? — Дагбаев сощурил глаза, пристально смотря на Диму. Дмитрию казалось, что он практически на физическом уровне может ощутить злобу, которая так и кипела где-то в груди Алтана. Наверное, сегодня среди его людей будет устроена показательная порка. Но Диме было очень сложно заставить себя сочувствовать людям, которые готовы были сделать с ним, с Авророй, с Валей любую мерзость, которую только Дагбаев ни прикажет. — Такие же, какие у меня, что Вы и Ваши люди больше и близко не подойдете к моей семье, — Дима пожал плечами. — Нам придется поверить друг другу на слово. Думаю, мы оба понимаем последствия того, что будет, если один из нас нарушит договор. Давайте будем честными, — он посмотрел Алтану в глаза, — не я это начал. Но я очень хочу, чтобы все эти разборки кончились. Уверен, заведенные дела об угрозах и нападении с Вашей помощью так же будет легко отозвать, чтобы мы в полной мере вернулись к статус кво. На мой взгляд, это лучший вариант в сложившейся ситуации. — Я принимаю Ваши условия, — явно нехотя сдался Алтан. А какой у него был выбор? — Рад слышать, — спокойно произнес Дима и поднялся из-за стола, не желая больше оставаться в компании Дагбаева. — Думаю, Вас не затруднит угостить меня чаем за доставленные неудобства. Только когда Дима сел на переднее пассажирское сидение рядом с Отто и пристегнулся, он, наконец, позволил себе облегченно выдохнуть. Все прошло гораздо легче, чем он успел себе нафантазировать, и все равно висящее в воздухе напряжение едва не свело его с ума. Дима взял с дверцы машины бутылку воды, всегда лежащую там для него, и выпил таблетку, ненадолго прикрывая глаза. — Можем ехать, Дмитрий? — негромко спросил Отто, взглянув на Диму. — Да. Поехали домой, Отто, — тихо ответил Дима, невольно слегка улыбнувшись. — Кажется, мы победили? — он взглянул на телохранителя. — Уверен, Вам не кажется, — усмехнулся Шрайбер. — Все кончилось, Дмитрий. — Надеюсь на это, — Дима сделал еще несколько глотков воды и вернул бутылку на место. — Спасибо, что был рядом. Я имею в виду все это время. — Дмитрий, не стоит благодарности, — Отто очень серьезно посмотрел на него и сразу вернул взгляд на дорогу. — Я только рад быть полезным. Пройдя в дом, Дима мельком взглянул на картонные коробки, количество которых постепенно уменьшалось с каждым днем. Решение переехать далось ему очень сложно. И все же Дмитрий прекрасно понимал, что так действительно будет лучше. Находясь в их с Августом особняке, Дима не мог не вспоминать о каждом моменте, что они провели там. Вот гостиная, где Август за романтическим ужином сделал ему предложение. Вот подоконник в коридоре, где они, так и не добравшись до спальни, занялись любовью, пока у них еще не было Авроры. Вот детская, откуда Август почти что не вылезал все свое свободное время, играя со своей обожаемой дочуркой. Вот кухня, где они каждое утро вместе пили кофе, читая сводки новостей. Вот небольшой парк у дома, где они любили прогуливаться вместе. Август был везде. В каждом уголке дома, куда бы Дмитрий ни взглянул. Нет, он, конечно, не собирался забывать Августа. Август всегда будет с ним, запечатленный татуировкой у его сердца, живущий в его воспоминаниях. Но он наконец-то был готов по-настоящему попрощаться и отпустить Августа. Это было невероятно сложно. Но в то же время Дима прекрасно отдавал себе отчет, что, пока он не сделает это, он не сможет быть по-настоящему счастлив в новых отношениях. А Август явно очень бы хотел, чтобы он был счастлив. Так что, когда Дима увидел, что на торги был выставлен небольшой, но очень хороший дом гораздо ближе к центру Питера, нежели особняк, Дима, не особенно раздумывая, купил его. А Валя, тоже нисколько не думая, согласился съехаться с ним. И вот последние несколько дней они неторопливо разбирали коробки, обустраивая свое семейное гнездышко. Старый особняк Дима тоже очень выгодно продал во всех смыслах. Почти сразу после того, как Дмитрий выставил его на продажу по цене, явно сильно дешевле, чем он на самом деле стоил, к нему обратился Сергей Разумовский, сказав, что хочет выкупить его под детский дом. И Диме очень нравилось думать, что дом, где однажды он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, послужит очень хорошей цели. — Привет, солнце, — Валя вышел в прихожую встретить Диму и чмокнул его в щеку. — Сделать тебе кофе? — Сделай пожалуйста, — Дима поцеловал Валю в щеку и с нежностью посмотрел на него. Он быстро переоделся в домашнюю одежду, помыл руки и вышел на кухню, где Валя уже вовсю колдовал с туркой. К кофе Валик сделал несколько сэндвичей, и Дима с удовольствием занялся ими, кажется, только теперь осознавая, каким он был голодным. — Ну как прошло? — Валик сделал кофе и себе и сел напротив Димы. — Лучше, чем я думал, — Дмитрий усмехнулся. — Он согласился. Надеюсь, это правда закончилось и больше мы о нем никогда не услышим. — Это чудесная новость, — Валя улыбнулся и очень нежно погладил Диму по руке. — Я волновался за тебя. — Знаю, — Дима переплел с Валиком пальцы, кажется, почти мгновенно забывая о недопитом кофе. — У нас все будет хорошо. Я обещаю тебе, — негромко произнес он, смотря Валику в глаза. — Я и не сомневаюсь, Дим, — Валя с нежностью улыбнулся в ответ, поглаживая димины пальцы.