12

                    Оглядываясь назад, Цвия часто вспоминала эти моменты. Последние моменты тепла, уюта, спокойствия, которые даровал родительский дом. Пусть они и были приправлены щедрой долей раздражения, но злые, клокочущие эмоции не могли перекрыть хорошего. Не могли перекрыть и радости, в которой она тогда не смела себе признаться.              — Я заберу тебя к себе. Потерпи немного, я заработаю, куплю вам дом в Каупанге.              Агне недовольно хмурился, потупив взгляд в пол, цепляя мыском ботинка расслоившуюся, давно выгоревшую на солнце, древесину ступени.              — Клянешься? — буркнул под нос мальчик, поднимая взгляд на сестру.              — Клянусь, — Цвия присела на корточки, притянула мальчика к себе, и он, чуть помедлив, крепко обнял её, сжимая изо всех сил, — Задушишь, маленький «серк».              — Я буду скучать… — отчаянно зашептал мальчик куда-то ей в волосы.              — А я по тебе. Скоро вы будете ко мне совсем близко, клянусь… Клянусь, клянусь!              — Приятно было с тобой свидеться, — бросил Флок, одарив Агне снисходительной улыбкой, тот просиял, крепко пожав его руку.              Цвия подавила злость и желание оттолкнуть мужчину куда подальше, поднялась с колен, взглянула на родителей. Бори смотрел с ожиданием, словно всё надеялся, что она изменит своё решение, вдруг передумает, останется здесь. Словно и вправду верил, что сможет решить все проблемы самостоятельно. Игрид натянула на лицо улыбку, крепко сжимая свои ладони.              — Пиши нам, — тихо произнесла она. Зачем? Действительно ли она этого хотела? Цвие бы очень хотелось в это верить, но она не могла не слышать в её словах: «Не возвращайся, просто присылай нам денег». Девушка также натянуто улыбнулась в ответ, коротко кивнув.              — Я вас люблю, — быстро обняв мать и отца, потрепав Агне по волосам напоследок, она развернулась и, больше не оборачиваясь, зашагала в противоположном направлении.              В пути они с Флоком не говорили. И, на этот раз, нельзя было сказать, что тишина была гнетущей, пожалуй, за неё она была даже благодарна. Голова пухла от мыслей, от неотвеченных вопросов, но как к ним подступиться она не знала. Ей хотелось побыть в тишине, ей хотелось побыть одной и Флок любезно предоставлял ей такую возможность. Правда, моментами, когда она переставала слышать его мерные шаги за спиной, это, почему-то, пугало, заставляло неосознанно оглядываться, чувствуя себя, словно потерявшийся щенок. Но тишина всё равно не помогала, ответов не находилось. Она не выдержала, когда до Фосна осталось рукой подать. Последняя ночь, которую они проводили перед финишем, разместившись, по обыкновению, на разных концах самодельной лежанки в старом, брошенном на зиму, коровнике. К завтрашнему вечеру всё станет как прежде, она вернётся туда, куда стремилась, туда, откуда бежала, всё вернётся туда, откуда началось. И «они» тоже к этому вернутся?..              — Я думала, ты умер.              Цвия почему-то знала, что он не спит, хотя Флок не издавал ни единого звука. Зачем она начала этот разговор, и сама не понимала.              — И здесь подгадил? Я жив. Знаю, тебе бы очень хотелось моей смерти.              — Это… — «и меня почти уничтожило», — хотелось ответить ей. Цвия прикусила язык, не дав себе договорить, — не то, чего мне хотелось. Я помню не только плохое.              — Поэтому сбежала?              — Ты это заслужил. Но это не значит, что я этого хотела, — за спиной послышался короткий смешок, колыхнувший волосы на затылке.              — Твоя правда, — в его голосе, к её удивлению, не слышалось злости. Цвие хотелось посмотреть на его лицо, но повернуться было страшно. Хотелось задать вопросы, хотелось всё узнать, но услышать честный ответ было ещё страшнее. Помолчав, она начала издалека.              — Зачем ты вернулся?              — За кем.              — Ответь.       — Не захотел, чтобы ты бросила всё из-за меня на пол пути. Решил, это будет бесчестно.              — Это было не из-за тебя, — новый смешок разозлил, но возразить она не успела.              — Я знаю, — голос мужчины сделался непривычно мягким, она поёжилась, прикрыла глаза стараясь взять эмоции под контроль.              — Как ты выжил?              — Я живучий.              Цвия шумно выдохнула, приподняв голову, с усилием прижалась лбом к жёсткой подстилке. Обида. Почему так обидно было именно сейчас? Потому что всё заканчивается, или потому, что за всё это долгое время они не сдвинулись и на дюйм? Точнее, нет, ведь в какой-то момент, в тот краткий миг всё было иначе. А сейчас они откатились назад, добавив ещё больше сложностей, ещё кучу обид к существующим. Что она вообще о нём знала? Была ли хоть доля правды в тех крупицах, что были ей известны?              «Скажи правду, хоть раз… Пожалуйста.»              — Кто ты такой?              — Предположи. Если угадаешь — я скажу, — после короткого молчания ответил Флок. Цвия замерла. Мысли взвились в голове, превратившись в безудержный ураган. Правда была так близко, протяни руку и схватишь. Так кто?              — Хтонь?              Он рассмеялся.              — Можно и так сказать, если ты о чертах характера. В ином случае нет, не хтонь.              — Ты можешь умереть? — голос её стал тише, превратившись в едва различимый шелест. Ей казалось, будто, если говорить об этом громко, он вновь истечёт кровью, или рассыпется, превратившись в пепел прямо за её спиной.              — Могу, разумеется, — Флок вдруг придвинулся ближе, аккуратно обнял за плечи. Она не отстранилась, приподняла голову, позволив ему просунуть вторую руку себе под голову, улеглась на неё, крепко сжав его предплечье. Сейчас не хотелось думать, не хотелось соревноваться или враждовать, в голове вертелась лишь одна мысль: «Живой!». Он жив, дышит, такой же вечно горячий, как и до всего произошедшего. Цвия крепко зажмурилась, втягивая носом знакомый запах. Так пахнут только глупые лисы. Завтра. Всё изменится завтра. Они вернутся в Фосна и всё наконец встанет на свои места, всё будет как должно. А пока…              — Не умирай. Пожалуйста.              — Зло всегда получает по заслугам, разве так не должно быть?              — Если у истории хороший конец, значит, это ещё не конец. Пусть у этой саги будет другой.              — И какой же может быть у этой саги?              — Самый ужасный, разумеется. Разве может быть иной, если ты в ней присутствуешь?              — И то верно, — усмешка мужчины щекотнула ухо, и Цвия дёрнула плечом, стараясь его почесать, на губах расцвела непрошенная улыбка, но она сползла так же быстро, как появилась.              — Ты человек?              — Ты мне скажи.              — Почему не можешь просто ответить?              — Потому что, — он перехватил девушку за талию, подтянул ближе, удобно устроившись щекой на её макушке, — Не хочу. Мне интересно, как долго до тебя будет доходить. Ты сама всё узнаешь, — равнодушно закончил Флок.              — Когда?              — Когда-нибудь, зависит от твоей сообразительности.              Цвия недовольно фыркнула.              — Я даже думать об этом не собираюсь. Вернёмся в лагерь, и я забуду о тебе, как о страшном сне.              — Конечно, не сомневаюсь, — протянул Флок, натягивая шкуру под самый её подбородок, — Спи.                     Утро было странным, но неловкости, почему-то, не было. Проснувшись, они, не говоря ни слова, распутались из клубка своих сплетённых конечностей, и двинулись в путь, молча, словно их ночного диалога никогда не случалось.              Когда они вошли на рыночную площадь, всё происходящее показалось ей нереальным, забытым тёплым воспоминанием. Цвия улыбнулась, проходя мимо лавки Лагерты, откуда доносился манящий аромат лепёшек, а затем застыла, замерла, как вкопанная, увидев вдалеке высокий силуэт и собранные на макушке каштановые волосы. Сердце забилось с утроенной силой, понеслось галопом, и она ринулась вперёд, локтями расталкивая недовольных зевак на своём пути.              — Ульвар! — воин обернулся, пронзив её сердитым взглядом, но, за миг, выражение его лица переменилось, отразив удивление такой силы, будто он видел перед собой живого мертвеца. Не давая ему времени опомниться, Цвия влетела в него на ходу, повиснув на плечах. Крепкие руки сомкнулись вокруг неё, окутав теплом, подняли в воздух, сжали так крепко, что показалось, сейчас треснут рёбра, — Ты цел! Ты в порядке! Слава Моди, ты цел! — бормотала она, но мужчина прижал её голову так сильно к своему плечу, что слова едва ли можно было разобрать, они ускользнули куда-то вглубь его формы.              — Дьяр! — воскликнул он. Девушка вздрогнула. Как давно она не слышала этого имени. Она ведь больше не Цвия. Снова. Что бы он сказал, узнай, что она женщина? Отреагировал бы также? Общался бы как прежде, или разгневался? — Живой! Живой! Как я рад тебя видеть, Хелев ты сын! — не переставая потрясывать, воин оторвал её от себя, внимательно осмотрел с головы до ног, проверяя сохранность. Он грубовато потрепал её за плечи, а затем нахмурился, меж бровей залегла глубокая морщинка — Ты что на себя нацепи…              — А мне не рад, конунг? — Флок подошёл сзади, широко улыбнувшись. Ульвар остолбенел, непонимающе переводя взгляд с одного лица товарища на другое, а затем, отпустив её, крепко обнял подошедшего, тот обнял в ответ, похлопав его по спине.              — Конечно, рад. Где вы были, в Хельхейм провалились?! Мы думали, вы погибли!              — От нас не так просто избавиться. В последний путь хоть чинно проводили? Молились Одину, чтобы в Вальхаллу попали?              — Не провожали. — лицо Ульвара посерьёзнело, он нахмурился и на некоторое время затих, устремив взгляд куда-то мимо них. Он прикрыл глаза и мотнул головой, словно избавляясь от своих мыслей, — Мы надеялись, что вы живы, пусть время и говорило обратное.              — Загибались здесь без нас? — попыталась разрядить потяжелевшую атмосферу девушка.              — Да, с драконов давно никто не падал, в лесу не терялся, — чуть помедлив, с улыбкой ответил Ульвар, вернув взгляд Цвие, — Так что на тебе надето?              — А, это? Это-аа-ээ… ну…              — Из Дьяра вышла отличная фрекен, — небрежно бросил Флок. На лице его растянулась предвкушающая ухмылка, он посмотрел ей в глаза, и Цвия могла поклясться, что в зелёных радужках заплясали недобрые огоньки.              — В каком смысле? — непонимающе сдвинув брови, посмотрел на него Берсерк.              — Заткнись! — зашипела девушка, пронзив «напарника» убийственным взглядом.              — Во всех смыслах. Так ведь, Волчонок? — он сделал к ней пару шагов, а затем, легко пихнув её плечом, насвистывая, прошёл мимо, — Шевелитесь, поворковать и в бараке успеете.              — Что он несёт? — всё также непонимающе глядя ему вслед, уточнил Ульвар. Цвия тяжело выдохнула, прикрыв глаза, сжала пальцы на переносице.              — Не обращай внимание, его нёкки головой о скалу приложили.              — Нёкки?              — Нёкки! А ты думал, нас чего так долго не было?!              — Решил, что шмотки тебе покрасивше выбирали, — усмехнулся воин. Цвия недовольно замешкалась.              — В пути не так просто барахло отыскать! — огрызнулась она.              — А по вам так и не скажешь, — скептически разглядывая обоих, заключил он. Девушка кашлянула.              — Нужно переодеться будет, ребята засмеют.              — Я тихо вынесу из барака.              — У тебя здесь дела?              — Уже закончил.              — Идём, я тебе столько всего расскажу!              Вскоре они нагнали Флока, двинулись к поселению.              — А потом я очнулся в воде, а вокруг никого! А потом меня лис за шкирку из воды вытащил! А потом мы в лачуге пастуха переночевали, а потом вас искали и не нашли! Даже трухи от драккара на берег не вынесло! А потом мы встретили Хенинга, это мужик из тех краёв, он нас домой забрал, мы хоть в тепле поспали! А Дагни так готовила — объедение! А потом… — она осеклась. Можно ли было говорить о том, что Флок умел вырезать руны? Бросив на него беглый взгляд, она продолжила, — А потом дальше пошли! До следующей деревни дошли, там как раз йоль праздновали!              — А пото-ом, — игриво протянул Флок, помедлив. В горле встал ком, в ушах застучало, — Дьяр налакался вдрызг, и мне пришлось тащить его на себе.              — Налакался? — брезгливо поморщился Ульвар.              — О да, ещё как! А пото-ом… — продолжил Флок. Цвия закашлялась, вклиниваясь в диалог.              — А потом мы пошли дальше! Решили сократить через лес и там на нас напали нёкки!              — И как, отбились?! — взволнованно поинтересовался Ульвар.              — Нет, Ульвар, они нас сожрали! Хель, что за глупые вопросы, светлейший? Конечно отбились! Их знаешь там сколько было?! Ты бы меня видел, всех на фарш пустил! В одной руке клинок, в другой — топор! Я прям как Лодброк был! А потом они все на Флока кинулись, но я всех раскидал!              — Всё так и было, — усмехаясь, кивнул Флок, — Даже и не знаю, что бы я делал там один.              — Какого Гарма вы в лес вдвоём попёрлись? В башке ветер свищет?              — Ну… Так быстрее было! Неважно, — отмахнулась Цвия, — А потом одна из последних оставшихся меня прямо в живот своими когтищами ударила! Во-от такой шрам остался!              — Ого. Покажи!              — Ага, а ещё тебе чё показать?              — Дьяр может показать много «интересного», ага? — скосив на неё свои хитрые глаза, ухмыльнулся Флок. Цвия замялась, вперив в него озлобленный взгляд.              — Вот он пусть и показывает, у него тоже шрам есть, — едко бросила она, — А потом… — Цвия вдруг замолчала. Запал потух. Она сглотнула вставший в горле ком, продолжив, — А потом я едва не умер от этого удара и валялся в отключке несколько дней. А Флок меня выхаживал. Не по-геройски вышло.              — По-геройски. Даже слишком. Его бы не ранили, если бы не полез спасать меня, — нарушил возникшую тишину Флок. Он тоже был серьёзен, внимательно глядя на дорогу перед собой.              — Ты хорош, Дьяр, — подбадривающе похлопав её по плечу, добавил Ульвар, — А потом?              — А потом… — она замешкалась, взглянув на Флока, но он молчал, — А потом мы сбились с пути. Заблудились. Нашли дорогу к моему дому, передохнули и восстановились там, и вот, наконец дошли сюда.              — Главное, что вы теперь здесь. Я-то думал, глотки друг-другу перегрызёте, — рассмеялся воин.              — Он очень пытался, — усмехнулся Флок. Цвия потупила взгляд. Смешно, почему-то, больше не было.              — Ты в долгу не остался.              Подойдя к деревне, они притаились за одним из домов, разглядывая из-за угла царящую в поселении обстановку. Ничего здесь не изменилось, лишь зима, понемногу, уступала своё место весне, всё было, как и в тот день, когда она оказалась здесь впервые — кто-то упражнялся в боях на мечах, кого-то гоняли по округе наставники, а кто-то, измотанный, валялся на скамье. Ульвар ушёл к бараку, вскоре вернувшись с комплектом одежды.              — Иди, чтобы ничего не заподозрили, я посторожу. Пусть сюрпризом будет. Оддманд на месте? — спросил Флок. Получив утвердительный ответ, он кивнул, — Зайдём сначала к нему.              Когда, перебросившись ещё парой слов, Ульвар удалился, Цвия забрала одежду, зайдя за дом и внимательно оглядевшись, стянула с себя сарафан, надела штаны. Что-то коснулось её голой лопатки, пробежав вниз по позвоночнику. Она отшатнулась, прижав к груди рубаху, обернулась, с силой ударив Флока по протянутой руке. Он не отступил.              — Я буду скучать.              — По кому?              — По женской одежде на тебе. В ней ты особенно прелестна.              — Зато я не буду. Отвернись, — зло бросила девушка, натягивая одежду на себя. Он, разумеется, не отвернулся. Это злило, но выдавать смущения ей до зуда не хотелось. Мужчина картинно вздохнул, сделал к ней шаг, чуть склонился, заговорчески зашептав.              — А может расскажем им? М? Что ты фрекен. Представляешь, как все воодушевятся?              — Только попробуй! — зашипела Цвия. Дёрнувшись вперёд, она ухватила его за плащ, яростно тряхнув. А затем, не встретив сопротивления, и вовсе сомкнула ладони на длинной шее, — Думаешь, можешь мне угрожать, Гарм тебя дери?! Здесь?! Думаешь, имеешь надо мной какую-то власть?! Только попробуй, я расскажу Оддманду всё, что там было!              — Прямо всё-всё расскажешь? Думаешь, ему понравятся такие подробности твоей интимной жизни? — он широко улыбнулся. Цвия почувствовала, как внутри что-то завибрировало от гнева, она сжала пальцы крепче.              — Я расскажу, что ты «недочеловек», и расскажу, что ты сдал меня викингам, расскажу, как ты копался в бумагах форинга, как вломился в мой дом. Только попробуй, я клянусь, что удушу тебя собственными руками, если потребуется, — цедила она, внимательно глядя в зелёные глаза. Лицо его покраснело, на шее, она чувствовала, выступили вены. Мужская ладонь коснулась её бедра, легко по нему похлопав.              — …не-е… — донёсся едва слышный шепот.              — Что? — Цвия прислушалась, но не сумела разобрать слов. Немного ослабила хватку.              — Говорю — сильнее, — наконец получив возможность говорить, повторил Флок. Девушка вскипела, грубо оттолкнув его от себя.              — Катись в Хельхейм, ты, Гармов извращенец, — она схватила вещи, быстрым шагом двинувшись вглубь поселения. За спиной раздался хриплый смех.       — Ты же так не хотела, чтобы я умер! — слова прилетели в спину, но она не сбавила шага.              — Я передумала! — зло рявкнула она.              Пройдя через весь лагерь, Цвия не встретила никого из своего отряда, люди, которых она встречала на пути, казались смутно знакомыми, но их лица размылись в памяти за время отлучки. Кто-то узнавал её, озирался вслед, перешёптывался, но она не останавливалась, держа в поле зрения лишь дом Оддманда. Резко распахнув дверь, она уверенно шагнула вперёд, но, сделав пару шагов внутрь, замерла на пороге.              — Почему без стука?!              — Форинг!              Оддманд сидел за столом. Услышав её голос, он медленно поднял взгляд. Поднявшись, мужчина выпустил лист из рук и тот плавно спикировал на горящую свечу. Резко затушив взявшееся пламя ладонью, он тихо выругался, вышел из-за стола и устремился к ней. На секунду у Цвии возникло желание отшатнуться, броситься наутёк, возникла мысль, что прямо сейчас он выволочет её в центр лагеря и вынесет вердикт, вычет розгами… за что-нибудь. Мало ли причин? Но он подошёл ближе и аккуратно, по-отечески, обнял её за плечи.              — Я думал, мы тебя потеряли.              — Я в порядке.       — А меня обнимете? — Флок стоял в проходе, лениво привалившись к косяку. Форинг посмотрел на него с непониманием, будто впервые видел, а затем кашлянул и, отодвинув Цвию, пожал Берсерку руку, похлопав по плечу.              — Я рад вам обоим. Как вы добрались? Как выжили? Садитесь, — он вернулся за свой стол, внимательно их разглядывая, — Дьяр?..              — Он знает, — Цвия тяжело выдохнула, присаживаясь на стул перед его столом, — Что я не Дьяр.              Форинг кивнул, некоторое время помолчал.              — Это должно оставаться между нами, — наконец, серьёзно глядя в глаза Флоку, заключил он.              — Как же иначе, — кивнул Берсерк. Он не улыбался, но Цвия видела, что сложившаяся ситуация ему очень нравилась. Ровно настолько, насколько она не нравилась Оддманду, — Только вот… Какой прок от женщины в отряде Вам, форинг?              Мужчина замешкался. Он старался выглядеть спокойным, но на его лице чётче выделились желваки.              — Она уже не просто женщина. Она стала Берсерком, а значит, одна из нас — часть команды.              — Услуга за услугу. Я доставил Вам «ценного воина» в целости и сохранности. Сочтёмся позже?              — Никуда ты меня не доставлял! — зашипела девушка.              — Но ты ведь здесь.              — Довольно, — прервал перепалку мужчина, — Чего ты хочешь?              — Я ещё не придумал. Ничего смертельного. Мало ли, когда пригодится.              — Я сама пришла! — вновь повторила она, но Оддманд только выставил руку вперёд. Это злило. Не верил, что она способна на что-то сама?              — Расскажите, что произошло, где были всё это время и как добрались. Коротко. — скомандовал форинг. Цвия тяжело выдохнула, пытаясь скрыть раздражение. Она начала рассказ вновь. Пересказала, пожалуй, всё тоже, что говорила Ульвару, опустив излишнюю эмоциональность. Флок молчал, вальяжно развалившись на стуле, лениво скользя взглядом вдоль корешков множества расставленных в кабинете книг. Соблазн выложить то, что её, из-за этой наглой рожи, держали в клетке, был велик, но что, если она сможет его этим шантажировать в будущем? «Мало ли, когда пригодится», так? А что, если он расскажет, что она пыталась его убить? Да кто ему поверит?!              — И вот, мы, наконец, вернулись, — закончила она. Во время рассказа, Оддманд молчал, лишь временами поджимал губы. Он кивнул.              — Хорошо. Молодцы.              — Почему вы нас не искали? — озвучила она вопрос, что всё это время сидел на подкорке.              — Искали. Разумеется, искали. Но сначала нужно было доставить всех выживших в лагерь. Затем тела. Но это не значит, что мы вас оставили.              — Тела? — суть вопроса растворилась. Она больше не слышала его речи, сконцентрировавшись лишь на этом слове. Мужчина кивнул. Некоторое время он молчал, затем продолжил.              — Не все пережили крушение. Альрик захлебнулся. На Ульфа упала мачта, мы доставили его ещё живым, но было уже поздно. Харальда тоже зацепило, он тащил Ульфа на себе, едва не утонул сам. Его мы тоже едва не потеряли. Роте разорвало крыло — в шторме она упала на острые скалы, летать она больше не может.               — Но… Как же… — Цвия не могла подобрать слов. Голова трещала. Всё, что он говорил, казалось, обухом било по затылку, — Альрик! Что, если он тоже выжил? Может, он, как и мы, просто заплутал по дороге? Или, может, он вернулся домой? Кто вообще захочет вернуться сюда после такого?! Вы проверяли его дом?              — Цвия. Его тело вынесло на берег. Мы его уже проводили.              Девушка замолчала, почувствовав, как дрожит подбородок. В глазах защипало, но она крепко сжала зубы, не давая эмоциям вылиться наружу. Беспомощность, вот что она ощущала. Могла ли она что-то изменить? Могла ли чем-то помочь? Был ли Флок прав, не окажись она на том драккаре, остались ли бы все в живых? Она бросила взгляд на Флока. Он молчал, не стесняясь, внимательно разглядывая её профиль, но в лице его не отразилось ничего, кроме странного интереса. Ей захотелось его схватить, потрясти, вылить всё, что собралось внутри. «Почему тебе всё равно?! Какого Драугра тебе всё равно?!». Она прикрыла глаза.              — Ещё четыре человека из второго отряда погибли. — продолжил форинг, — Почти каждый был ранен. Одному из новобранцев придавило ногу. Открытый перелом — мы думали, что парень нежилец. Но он выжил, пусть ногу и ампутировали. Он смог вернуться домой. Быть Берсерком — всегда риск. Большой, и не всегда оправданный. Они знали, куда шли.              — Не говорите так, будто это ничего не значит.              — Это не так. В каждой из этих смертей, в каждой ране я виню себя. Но я не могу остановиться в этом моменте. Нам, живым, нужно двигаться дальше, чтобы не погибло ещё больше.              — И кто же сможет оплакать этих погибших, пока вы двигаетесь дальше? — ей не хотелось язвить, но слова вырывались сами. Катились бы вы все Гарму в трещину со своими Берсерками.              — Двигаться дальше — не значит всё забыть.              — Что с Иваром?              — Ульвар и Ивар в порядке.              Воцарилось молчание.              « — Разве ты поступила не также? Когда решила, что Флок мёртв. Ты тоже просто вернулась домой. Ты хотела жить, как до всего этого.              — Но я не форинг!»              Цвия со злостью мотнула головой, столкнувшись взглядом с обеспокоенными глазами Оддманда.              — Вам нужно отдохнуть, — разорвал тишину он, — Даю вам три дня. После — вернётесь к тренировкам, как все остальные.              — Что насчёт драконьего острова? — наконец подал голос Флок.              — Это единственное, что тебя заботит?! — выплюнула Цвия, но Берсерк не обратил на неё внимания, оставив вопрос без ответа.              — Как только все восстановятся.              — Чтобы оставшуюся часть потерять?! — рыкнула девушка.              — У нас нет времени. Прошло уже достаточно. Это и есть работа Берсерков, это то, чем мы здесь занимаемся. — Оддманд не изменился в лице, но голос его сделался твёрже. Фыркнув, Цвия отвернулась и вылетела наружу, закончив разговор оглушительным хлопком двери.              — Не хочу, не хочу, не хочу! Катитесь вы… Всех, всех вас ненавижу! — бормотала девушка, яростно вышагивая к бараку. В голове пульсировало. Она сжала виски ладонями, шумно выдохнув. Она не слышала, но почему-то была уверена, что Флок шёл за ней, — Зачем ты меня сюда притащил?! — не оборачиваясь, закричала она.              — Если бы ты в самом деле не хотела, ты бы ни за что со мной не пошла. Разве нет?              — Нет! — девушка втянула холодный воздух сквозь сжатые зубы. Обернувшись, она сделала большой шаг, подойдя ближе. Сжала кулак, но, подавив злость, разжала его, ткнув пальцем в крепкую мужскую грудь, — Это ты! Ты меня сюда притащил! Я вернулась туда, я оставила всё это позади, а ты заявился в мой дом, ты посмел прийти к моим родным! Думаешь, я не понимаю, для чего это было?! Ты не оставил мне выбора!              — Так уходи. — Флок перехватил ее ладонь, сжал её, остановив грубые, хаотичные тычки, — Уходи, если так хочешь. Возвращайся домой, к своей семье. Тебя ведь никто здесь не держит. Ты можешь вернуться, забыть всё, жить как раньше. Если хочешь.              «Как раньше»? А как было раньше? Воровать? Зависеть от всякой падали, подобной Карсону, Хакону? Наскребать гроши ради жалких крох? Умереть где-нибудь в грязной, прогорклой таверне? Позволить Агне стать таким же, как она? Позволить ему воровать тоже? Цвия замерла, вмиг её тело потяжелело, она чувствовала себя так, словно её прибили к земле. Она сглотнула вязкий, вставший в горле комок.              «Конечно. Конечно, я хочу уйти.»              — Но я не могу.       — Выбор есть всегда. Разница только в последствиях, — Флок выпустил её руку. На миг ей показалось, что стало холоднее, — Но ты можешь винить в этом меня, если от того будет проще.              — Мне не нужны твои одолжения. Не говори со мной так, будто что-то обо мне знаешь, — сжав похолодевшие пальцы, она убрала руки в карманы плаща, подняла лицо, — И сам ты мне тоже не нужен.              — Жаль. — на мужских губах растянулась усмешка. На мгновение ей показалось, что желваки на его челюсти дёрнулись, — Это не взаимно.              От этих слов, почему-то, по спине пробежал холодок. Она не знала, что он имел в виду, но понимала — ничего хорошего. Не то, что ей, почему-то, хотелось услышать. Переспрашивать не стала — честного ответа всё равно не получить. Цвия отвернулась, ничего не ответив, сдвинулась в места, уходя дальше от своего собеседника. Ноги были тяжёлыми, в голове стоял туман. Она чувствовала себя уставшей настолько, насколько, пожалуй, ещё никогда не чувствовала. Подойдя к знакомому бараку, она взялась за ручку и остановилась. Осознание, что теперь там всё «не так» мешало войти внутрь.              — Долго булки мять будешь?! — гаркнул грубоватый голос над ухом. Потерявшись в своих мыслях, Цвия вздрогнула, не заметив подошедшего, — Ты ещё кто, мелкий?              — Мелкий у тебя в портках. Хавальник свой прикрой, пока я тебе не помог, — делая голос грубее, огрызнулась девушка. Она сурово нахмурилась, обернувшись. Позади стоял юнец, пожалуй, самый молодой, что был в лагере. Высокий и вытянутый, словно ветка, такой же сухой, но жилистый. У него были светлые, смешно растрёпанные волосы, маленькие синие, словно две бусинки, глаза, борода, по всей видимости, ещё не начала нормально расти, поэтому на щеках и подбородке, тут и там, торчали редкие пучки волос.              — Чё?.. — растерянно сдвинул брови он, — Я сейчас наставнику доложу!              — Чё слышал. Доложи. Заодно доложи, почему у тебя пух на роже. Ты в курятник залез? — опешив, он провёл рукой по лицу, а затем, зачем-то, прикрыл челюсть ладонью, — Ты как со старшим разговариваешь, салага? Совсем здесь нюх потеряли. Распоряжусь, пол ночи конюшню драить будешь. Имя?! — войдя во вкус, рявкнула она.              — Чьё?! — его голос теперь напоминал скорее писк.       — Моё, Хель тебя дери. Твоё, чье ещё?!       — Барди, наставник!       — То-то же.       — Простите?.. — непонимающе замешкавшись, проблеял он. Отмахнувшись, Цвия наконец дёрнула дверь на себя и вошла в барак. Пройдя на середину, она остановилась. Здесь и вправду всё изменилось. Больше не было ни Матиаса, ни Ульфа, ни Альрика. Но на его месте сидел юноша, до больного на него похожий — такой же невысокий рост, такой же испуганный взгляд. Казалось, что и свет был теперь другой, и пахло иначе, и кровати стояли не так. Даже Харальд, сидевший на своём привычном месте, выглядел иначе — всё ещё самый большой и них, но значительно похудевший, сгорбившийся и осунувшийся, он стал куда меньше, будто ниже и старше на десяток лет. Прежним остался лишь Ульвар, который теперь выбивался из этой картины, словно вырванный кусок из прошлого. Глядя в лицо изумлённому, замершему Харальду, она мягко улыбнулась, — Здравы будьте, мужики.