Глава 9. Между строк

Гермиона начала избегать собственного дома. Рон заходил к ней каждый день, но она специально задерживалась в Министерстве допоздна, чтобы не встречать его. Оставленные продукты и записки, горячий чай под стазисом – последние признаки того, что это место было большим, чем кабинет зельеварения с кушеткой для сна. Все бумаги и книги она перенесла в Отдел Тайн, изучая их в библиотеке, а самостоятельные тренировки проводила в небольшом пустом зале этажом выше. Ей не хотелось видеть Рона. Не хотелось его тепла, новостей о друзьях и знакомых, напоминаний о том, что нужно заботиться о себе. После того, как он ушёл, Гермионе казалось, что её чувства превратились в пепел. Она разваливалась, но это не имело значения. Гермиона тренировалась как одержимая, забывая обо всём остальном, повторяя каждое движение, приём или заклинание до автоматизма. Она бегала по утрам, настолько рано, что по улицам ещё скользил ночной туман, приседала, отжималась, делала упражнения на пресс и растяжку, изматывая себя до полного бессилия, пока в голове не оставалось ровным счётом ничего. Затем пила Укрепляющее и повторяла снова. Это давало результат. Видимо Азиф тоже это заметил, и под конец тренировки предложил устроить дуэль, хотя обычно оставлял их на Гарри. Несмотря на то, что последние два часа Гермиона провела в непрерывных прыжках, уклонениях и перекатах, усталость не мешала думать, а мышцы не дрожали от изнеможения. Она резко сместилась в сторону, избегая очередного луча, и в ответ выпустила подряд несколько подножек. Азиф, естественно, легко от них увернулся, но приподнял брови, одобряя её скорость. Гермиона смахнула пот со лба и выпустила оглушающее заклинание. Бой приобрёл ритм. Уклонение, атака, перестановка, уклонение, атака, перестановка. Заметив это, Азиф решил изменить условия и сделать заслонки из камня, но она тут же обращала их в воду или песок, не давая ему скрыться. Тогда на зал опустилось облако плотной темноты, которое не удавалось отменить обычными заклинаниями. Гермиона быстро присела на корточки и сотворила несколько копий самой себя, следя, откуда в них полетели заклинания. Азиф двигался по диагонали, стреляя по фантомам, но времени радоваться, что он клюнул на уловку, не было – вряд ли это надолго его задержит. Несколько сложных движений палочки и вся поверхность пола превратилась в трясину. К сожалению, под Гермионой тоже, и её кроссовки тут же увязли по щиколотку. В тридцати футах раздался чавкающий звук и сдавленные ругательства. Не теряя времени, Гермиона отправила в ту сторону золотистую сеть, которая, по идее, должна превратиться в кокон, едва коснётся цели. Она замерла, ожидая этого момента, но внезапно тьма сменилась ярким светом, и Гермиона невольно зажмурилась. — Нет! — вскрикнула она, чувствуя, как палочка выскальзывает из пальцев. Гермиона сосредоточилась, не желая сдаваться. Она сощурилась и посмотрела на древко, упавшее между ней и Азифом. Одна рука и ноги тренера были скованы коконом, но он пытался высвободиться. Волшебница сделала глубокий вдох и требовательно протянула руку – палочка неуверенно покатилась в её сторону. Вспомнив, что ей нужно двигаться, Гермиона отпрыгнула в сторону, продолжая призывать своё орудие. Палочка ускорилась, подпрыгивая на неровном паркете, а в конце взлетела, возвращаясь к хозяйке. Гермионе захотелось издать победный клич, но вместо этого она ничком упала на пол. ............... — Неплохо, Грейнджер, — сказал Азиф сверху. — Весьма разумно изучить самое полезное беспалочковое заклинание. Гермиона заморгала, пытаясь собраться. Кажется, на затылке будет шишка. Азиф протянул ей руку и помог подняться. — Поттер не преувеличивал, ты действительно существенно выросла в дуэлях, — он оглядел её с головы до ног. — Ты привела себя в форму куда быстрее, чем я ожидал. И болото было отличной находкой. Я даже немного впечатлён. — Эм, спасибо, — неуверенно произнесла волшебница, не зная как реагировать на похвалу от Азифа. — Но, чёрт возьми, что у тебя с атакующей магией? — Гермиона почувствовала облегчение от возвращения привычных придирок. — Ты используешь набор отличника-пятикурсника! Оглушающие, подножки, обезоруживающее – неужели ты всерьёз думаешь, что этого хватит? Это не то, чего я ждал от невыразимки, прошедшей войну. Гермиона не ответила – она и сама это знала. Просто... с Гарри она не могла использовать ничего сильнее. Ей до сих пор было стыдно за его полёт в стену, и направить на него действительно опасное проклятие просто не получалось. — Ладно, оставим это, — сказал Азиф, не дождавшись реакции. — Но с сегодняшнего дня всё меняется. Теперь следи за физической формой сама, мы сосредоточимся на дуэлях и отработке заклинаний. Так что если не выдержишь темп – это будет твоей виной, и никаких поблажек не будет. Всё ясно? — Поблажка и вы – вещи несовместимые, — пробормотала Гермиона. — Рад, что ты это понимаешь, — в глазах Азифа мелькнул азарт. — С этого дня нас ждут дуэли. Много дуэлей. Надеюсь, ты в восторге. — Безмерно, — фыркнула она. — Превосходно. Значит, перерыв закончен, — он отошёл на десять футов и поднял палочку. — Начинай нападать. И если повторишь одно заклинание больше двух раз, будешь бегать весь оставшийся день. Гермиона сглотнула и выхватила из памяти все возможные атакующие проклятия. Через секунду она уже встала в стойку, а на кончике её палочки начинало формироваться проклятие окаменения.

***

Гермиона выключила воду и повела плечами, разминая уставшие от затянувшейся тренировки мышцы. Всё её тело ныло от приятной тяжести, и больше всего ей хотелось лечь и немного поспать, или просто поваляться с книгой. Но впереди были дела. Она со вздохом открыла дверцу душевой и, закутавшись в полотенце, вышла. Взяв с полки подготовленное Укрепляющее зелье, Гермиона сделала глоток. В теле тут же разлилось знакомое тепло – усталость и сонливость отступала. Вытирая волосы, волшебница мельком взглянула на палочки, лежащие рядом с её сумкой, и ножны. Она уже и забыла о них, так и не вернув их в хранилище с тех времён, когда занималась артефактами, а не кахексией и Магнусом. Это казалось прошлой жизнью, беспечной и куда более светлой. Тогда её искренне волновало, почему ножны принимали лишь два древка из трёх, теперь же, узнав разгадку, она почти ничего не почувствовала. Всё было очень просто – они подходили лишь для палочек с сердечной жилой дракона. Азиф понял это за минуту, добавив, что чем больше одна и та же палочка хранится в ножнах, тем лучше они её защищают. Надев мантию невыразимки и закрепив на боку ножны, Гермиона вышла из душевой на этаж авроров. Кто-то поздоровался и она рассеяно кивнула в ответ, задержавшись взглядом на пустом столе Гарри. Его сегодня не было, и, хотя он ничего не говорил о новой поездке, Гермиона решила, что, скорее всего, он снова где-то у коллекционеров. Это начинало тревожить. Казалось, что разгадка вот-вот окажется рядом, но Клинок ускользал снова и снова. Гермиона отодвинула эту мысль и сосредоточилась на том, что ей нужно сделать. Сегодня она должна была встретиться с Пенелопой и получить обновлённые списки темномагических событий. Последний раз они были внушительным по объёму, но разочаровывающе скудными по сути. Где-то были даты, где-то неясные географические пометки, но всё это не позволяло ей выстроить план вмешательств, не говоря уже о понимании самого события. Она надеялась, что на этот раз Пенелопе и Этьену удалось выяснить больше. С этими мыслями Гермиона вошла в лифт, спустилась на нужный уровень и пересекла коридор. Уже в общем зале Отдела Тайн Гермиона заметила Иэна Макниза – тот торопливо махнул ей рукой и скрылся за дверью комнаты Ума. Она невольно поёжилась. Воспоминание о щупальцах мозга, когда-то обвивших Рона, всё ещё вызывало у неё дрожь, и она по возможности избегала комнату, хотя привыкла ко всем остальным. Гермиона свернула к библиотеке – своему постоянному убежищу. Она открыла дверь, готовясь к привычному приливу спокойствия, вдохнула запах старых книг и… Замерла. Что-то было не так. В библиотеке кто-то был. Это само по себе не было странным – комната была общей. Но всё же атмосфера ощущалась… не такой, как обычно. Она сделала шаг и тут же напряглась. Тяжёлое дыхание. Тихий… стон? Гермиона окаменела. В голове прокрутились все мысли разом. Опасность? Нет, это не то. Может, кто-то болен? Или... О, Мерлин и Моргана. Её лицо залило жаром. Гермиона сделала неуверенный шаг назад, собираясь ретироваться, но тут раздался шёпот: — Шон... мне кажется, кто-то пришёл. Из-за ближайшей полки, явно пытаясь придать себе видимость спокойствия, показался Шон. Рубашка перекошена, волосы торчат, но улыбка — наглая, как ни в чём не бывало. — Привет, Грейнджер, — протянул он. — Как день? За ним показалась Пенелопа. Её лицо и уши были ярко-красными, а глаза бегали по углам. Она сжалась в плечах, как будто хотела исчезнуть, превратиться в стеллаж, стул, да хоть в пыль на пергаменте. — Я... эм... мы... просто... — промямлила она. — Вы... — Гермиона сжала подрагивающие в ухмылке губы и скрестила руки. — Вы правда решили, что это хорошее место для... уединения? — Не то, чтобы мы решали, — весело сказал Шон, — оно само как-то вышло. Пенелопа тихо застонала и прикрыла лицо рукой. — Я сейчас умру от стыда. Гермиона, прости. Мы не планировали, правда. Просто... эээ... работа затянулась, и мы… отвлеклись. — Хм. Понятно, — ответила Гермиона и зачем-то добавила: — Я... тоже так делала. В смысле – нет! Не совсем так. Я просто... однажды... эм... — она осеклась, поняв, что сама не знает, куда ведёт её мысль, и поспешно опустила глаза. — В общем, неважно. Всё нормально. Повисла чудовищно неловкая тишина. — Надеюсь, вы хотя бы не трогали стол в углу. Я за ним всегда работаю. Шон рассмеялся, проводя рукой по волосам. — Только этот шкаф, клянусь. Всё остальное осталось невинным. Пенелопа стрельнула в него убийственным взглядом. — Потрясающе, — сухо отозвалась Гермиона. — А жаль, что никто не делал на вас ставок, я бы, наверное, выиграла. Все уже давно знали, что вы... ну... — Что мы что? — с невинным интересом уточнил Шон, заслужив от своей девушки ещё один испепеляющий взгляд. — Что всё к этому идёт, — уклончиво закончила Гермиона. — Да и ваши бесконечные перепалки больше походили на флирт. Она хотела добавить, что это напоминает ей её и Рона, но осеклась. Слова повисли где-то на полпути, и Гермиона просто отвела взгляд, притворившись, что проверяет сумку. — В общем, поздравляю, — выдохнула она с чуть натянутой улыбкой. — Только, правда, в следующий раз выбирайте пустые кабинеты. — Да-да. Будем подходить к выбору места стратегически. — Прекрасно, — кивнула Гермиона и с трудом подавила смешок. — Ну... раз уж вы всё равно здесь... ты принесла список? — Ой, точно! — оживилась Пенелопа. — Он у меня здесь, но может перед этим выпьем чаю? Маргарет раздобыла непроливающиеся кружки, теперь в библиотеку разрешено приходить с напитками. Я быстро сбегаю. Чёрный? Зелёный? — Чёрный с бергамотом, если есть. Без молока, — ответила Гермиона. — Спасибо большое! — Не за что! — Пенелопа кивнула, явно обрадовавшись возможности сбежать хоть на минуту. Она поспешно вышла из комнаты, зацепив дверной косяк локтем и что-то неразборчиво пробормотав себе под нос. Когда за ней захлопнулась дверь, Шон, не теряя времени, чуть наклонился вперёд: — Слушай, я же тебе говорил, что не могу забыть про твои волосы? Гермиона вытаращила глаза, но он тут же замахал руками. — Да я не о том! Просто меня всё не отпускала идея, что в них есть какой-то магический потенциал, вот и всё! — Шон шумно выдохнул. — В общем, я, кажется, нашёл способ это проверить. Вернее, придумал. На досуге. Гермиона лишь открывала и закрывала рот, настолько всё происходящее выбило её из колеи. Она готовилась к неловким шуткам в ожидании чая, а не этому выпаду. — Короче, я придумал небольшую диагностическую формулу, — продолжил Шон, решив не дожидаться, пока коллега придёт в себя. — Как оказалось, отдельные части тела обладают разной магической реактивностью, и я хотел бы протестировать и тебя, как вдохновительницу моего небольшого побочного проекта. — Ты собираешься исследовать меня по волосу? — переспросила Гермиона, чувствуя укол любопытства. — Именно. Никаких побочных эффектов. Один волос, пара искр и познавательный результат. Гермиона с сомнением посмотрела на коллегу, но всё же выдернула волосок: — Только ради науки. Шон достал палочку и с театральной осторожностью коснулся волоса. Тот тут же вспыхнул: сперва жёлтым, затем серебристо-синим. Дерден прищурился. — А вот это интересно… — пробормотал он. — Ни одна трансфигурационная искра не сработала. Абсолютный ноль. — Это плохо? — Это... необычно. Твои волосы отказываются меняться. Гермиона хмыкнула: — Не то, чтобы это было новостью. — Зато на ритуалы они реагируют отлично. Можно пускать по ним энергию как по удлинителю или накапливать её наперёд. Короче, хороший проводник. — Ну и что мне с этим делать? — Понятия не имею, — радостно отозвался Шон. — Но теперь ты знаешь, что можешь стать отличным артефактом. Дверь приоткрылась и Пенелопа осторожно протиснулась внутрь с тремя кружками. — Вот. Бергамот и без молока, как заказывали, — она поставила кружку перед Гермионой. — И ещё печенье, но если накрошим, Маргарет нас со свету сживёт. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона, принимая кружку. Запах оказался почти обескураживающе уютным. Шон схватил печенье и гордо объявил: — Пока тебя не было, я установил, что волосы Грейнджер прекрасно подходят для ритуальной магии. Пенелопа уставилась на него: — Что ты наделал? — Пострадал всего один волос! И с разрешения многоуважаемой владелицы. — Я буквально на пять минут вышла, — вздохнула девушка, качая головой. — Зато у Шона теперь одной навязчивой идеей меньше, — пробормотала Гермиона, пряча улыбку в чашке. — Может, всё-таки вернёмся к работе? — Да, конечно! — встрепенулась Пенелопа. Она поставила свою кружку и достала из сумки массивную папку. Толстая, с потрёпанными краями, в ней было не меньше пяти сотен страниц. — Это... куда больше, чем было, — Гермиона невольно приподняла брови. — Угу, — кивнула Пенелопа. — Мы с Леви переделали список с нуля. Собирали информацию буквально по крупицам. Она откинула обложку. Гермиона заглянула внутрь и потрясённо ахнула. Раньше тут были в лучшем случае дата и адрес, но теперь… Каждая графа была тщательно заполнена: точное время, имена, подробное описание эффекта заклинания и предположения, что это могло быть. Появилась колонки «Уровень опасности», «Нейтрализация» и «Источник информации», в последней были: ретроспективный анализ Леви, магловские газеты, слухи, магловские службы, показания заключённых. — Вы кого-то допрашивали? — спросила Гермиона, отрывая взгляд от бумаги. — Да, — коротко кивнула Пенелопа. — Нескольких Пожирателей, пробились через юридическую комиссию. Это было... неприятно, — она поморщилась. — Но у нас теперь куда больше информации. Она вздохнула и постучала пальцем по столбцу с именами. — Мы с Этьеном поняли, что аврорские отчёты довольно бесполезны, — сказала Пенелопа, переворачивая страницу. — Почти без деталей, а потом и вовсе оказалось, что многие случаи прошли мимо. Так что в дело пошли магловские хроники, газетные заметки, криминальные сводки… Я потратила недели на архивы, а Леви – на перенастройку приборов. У нас теперь есть колебания Магнуса по событиям, о которых магическое сообщество вообще не знало. Гермиона провела пальцем по одной из строк таблицы: Адрес: Аппер Рейнхэм Роуд, 42, Хорнчерч. 3 ноября 1976, примерно 17:30. Жертва: Н. Хендрикс, 17 лет. Пропал после встречи с неустановленным волшебником (мужчина, 25-35 лет, кожа светлая, тёмно-русые волосы, высокий). Пострадавший найден спустя сутки с симптомами краткосрочного Империуса и сильного истощения, будто не ел неделю. Точная причина неизвестна, но скорее всего какая-то магия, забирающая энергию. Уровень опасности: 2. Нейтрализация эффектов на Магнус: Патронус, Фиделиора или Аллектаре. Источник: отчёты магловского врача и полицейского. — Теперь список можно сортировать: по дате, месту, или уровню опасности, — продолжала Пенелопа, в голосе появились нотки гордости. — Уровни я условно разделила от первого до пятого. Первый это совсем лёгкий вред, как будто что-то случайное, честно говоря. Второй – более интенсивная тёмная магия, чаще всего Империус плюс какое-то проклятие. Третий – попытки создания тёмных артефактов, дуэли, магия крови. Четвёртый – массовые нападения, магические ритуалы, что-то с долгосрочными последствиями. Ну и пятый… — она запнулась. — Их, к счастью мало. Крестражи, всё такое. — Ты всё это сделала сама? — Гермиона шокированно смотрела на бесконечные строки. — Не без помощи Шона и Этьена, но да, в основном я. Ещё я добавила идеи по возможным способам нейтрализации. Светлая магия, но я нашла совсем немного, лишь Патронус и пара защитных заклинаний, — Пенелопа немного замялась, но продолжила. — Я подумала... когда тебе придётся работать совсем одной, без доступа к нашим данным... Тебе пригодится максимально удобный документ. Гермиона на секунду задержала взгляд на ней, не зная, что сказать. Намёк был слишком явным, чтобы игнорировать его. Но Пенелопа не ждала ответа – просто открыла другой разворот. — Ещё я пометила строки, где у нас сомнения. Вот тут звёздочка, видишь? — Это невероятно, — тихо сказала Гермиона, листая дальше. — Спасибо. Я даже не представляю, сколько на это ушло времени. — Много, — усмехнулась Пенелопа. — И ты можешь добавлять сюда что угодно – таблица зачарована на расширение строк, чтобы тебе не пришлось дописывать в конце. Шон нежно коснулся её руки: — Я бы и за год не смог так аккуратно всё оформить. — Ты просто плохо разбираешься в визуальной иерархии. Гермиона вдруг улыбнулась. Это было… приятно. Она провела ладонью по шершавой бумаге. Забота была скрыта в каждой строчке, и несмотря на своё мрачное содержание, папка дарила ей спокойствие. — Это… — Гермиона хотела сказать «очень важно», «очень нужно», «я не знаю, как тебя отблагодарить», но всё смешалось. Вместо этого она просто выдохнула: — Спасибо. — Я просто решила подумать об этом заранее, — мягко улыбнулась Пенелопа. — Мы оставим тебя работать, не будем мешать. Если появится что-то новое от Леви или ещё откуда-то – я тебя найду. — Спасибо, — ещё раз повторила Гермиона. — Ну что ж, Грейнджер, извини за неловкое начало, — сказал Шон, усмехнувшись. — Надеюсь, в остальном мы были достаточно полезными. Хорошего тебе дня. Он взял Пенелопу за руку, и они вышли, прихватив свои непроливающиеся кружки. Гермиона осталась одна. Она разложила перед собой папки и погрузилась в работу. Всё было насколько тщательно сделано, что ей практически нечего было добавить. Единственное, чего по-прежнему не хватало – светлой магии. Пенелопа была абсолютно права, её было крайне мало, Гермионе потребовалось потратить много времени на то, чтобы найти хоть что-нибудь сверх привычного Патронуса. Она отложила папку и порылась в сумке в поисках собственных записей со всеми светлыми заклинаниями и ритуалами, которые она смогла обнаружить. То, что удалось собрать за последние месяцы, уместилось в один тонкий блокнот. Основная проблема этой магии крылась в самой сути: если для тёмной требовалось искреннее, концентрированное желание причинить вред, то светлая работала только на не менее искреннем стремлении помочь, защитить, а такое под силу далеко не каждому волшебнику. Из этого вытекала вторая, действительно сложная для Гермионы проблема. Почти вся светлая магия требовала второго человека: либо в качестве со-заклинателя, либо в качестве того, кому оказывается помощь. Она нашла лишь пару примеров, не зависящих от количества людей. Гермиона вздохнула и отложила блокнот в сторону. Добавив немногочисленные варианты в таблицу, она начала тщательнее просматривать то, что накопала Пенелопа. Было приятно просто впитывать информацию, не думая о делах, о том, что приготовил ей Азиф, оставил ли Рон очередную записку или нет. В данный момент разум Гермионы был тих и спокоен, строчка за строчкой изучая происходящее в тысяча семьдесят втором году. Искусственное солнце за окном начало клониться к земле, когда Гермиона, моргая, оторвала взгляд от списка и сделала глоток своего давно остывшего чая. В этот момент прямо перед ней вспыхнул ослепительно яркий патронус. Гермиона подскочила, уронив кружку, и рефлекторно схватилась за палочку. Величественный олень произнёс взволнованным голосом Гарри: — Гермиона! Джинни в Мунго, начались схватки! Что, да, сейчас… — на столь невнятной ноте сообщение прервалось. Патронус погас, и в библиотеке снова стало тихо. Бесконечно долгое мгновение Гермиона не шевелилась, просто уставившись на место, где только что был серебряный олень. А потом осознание хлынуло на неё со всех сторон. У Гарри и Джинни рождается ребёнок. Прямо сейчас!  Гермиона сгребла записи, кое-как упихав их в сумку, и выбежала за дверь. Ей хотелось аппарировать прямо из Министерства, но рисковать не стоило – Лондон был небезопасен, а попадать в Мунго в качестве пациентки Гермиона не собиралась.  Выбежав на улицу, она на секунду задумалась, но вскоре тряхнула головой и подняла руку. Буквально через пару мгновений рядом притормозило такси. Гермиона понадеялась, что ставка на магловский транспорт оправдает себя и вскочила внутрь. — Куда едем, мисс? — спросил водитель. — На Сохо-сквер, — выдохнула она. — Моя лучшая подруга сейчас рожает. Если можно, поторопитесь, пожалуйста.  Таксист понимающе кивнул, и в следующую секунду машина вырулила на дорогу с неожиданной ловкостью. Гермиона потерялась во времени, она никак не могла понять, быстро они едут или медленно, то и дело посматривая на наручные часы, но стрелки ничего ей не говорили. Лишь когда они остановились недалеко от заброшенного универмага, она поняла, что прошло меньше десяти минут. — Тут? — удивлённо протянул водитель. — Не знал, что здесь есть больница. — Частная клиника, небольшая, — на ходу соврала Гермиона, уже расплачиваясь. — Спасибо!  Она нырнула в толпу, пересекла улицу и направилась к «Чист и Лозоход лимитед». Манекен в пыльном фартуке безмолвно взирал на неё изнутри. — Цель визита: проведать Джинни Уизли, то есть Джинни Поттер, в родильном отделении, — сбивчиво сообщила она неказистому стражу. Манекен поманил её пальцем и пропустил сквозь окно. Она оказалась в холле, полном звуков и запахов, сразу накрывших с головой. Вдалеке молодой целитель удерживал волшебника, парящего в воздухе, как шар. Было даже странно видеть такое нормальное проявление волшебных недугов. Пока она изучала обстановку, пришла её очередь, и Гермиона вежливо объяснила привет-ведьме куда ей надо попасть.  — Вам на седьмой этаж, палата семьсот шестнадцать. Только лифт к сожалению не работает, опять сломался, — объяснила дружелюбная худощавая волшебница с мелкими родинками у левой брови.  — Спасибо, — бросила Гермиона и побежала, едва не сбив с ног волшебника с капустой, растущей из ушей. Нужную палату можно было найти без всяких указателей – рыжеволосая толпа Уизли была заметна издалека.  — Хей, Грейнджер! — окликнул Джордж, первым заметив её. — Ты разминулась с Гарри, он только что зашёл внутрь. — Как Джинни? — выдохнула она, подходя. — Неясно, — нахмурился он. — Целители шепчутся про слабость матери и ребёнка. Но вроде ничего критичного. Гермиона закусила губу, коря себя, что не подумала о возможных проблемах Джинни раньше, хотя они и были ожидаемы. Вся беременность протекала неспокойно, но анализ воздействия Магнуса не показывал ничего особенного — лишь общее истощение, привычное для всех жителей Британии. Но ведь никто толком не изучал влияние на беременных… Может, у них это проявлялось иначе? Почему она не выяснила заранее?! — Гермиона? Она вздрогнула и встретила обеспокоенный взгляд Рона. Его обычно светлые голубые глаза сейчас казались ярко-синими, почти неестественного цвета. — Эй, — Гермиона моргнула, отрываясь от его глаз. — Можно тебя на минуту? Она кивнула, отходя чуть в сторону, подальше от общего гомона. Их взгляды снова встретились, и напряжение натянулось, словно струна. Гермиона так долго избегала Рона, что теперь не знала, что сказать. Рон не делал ни шага ближе, не пытался обнять или задать вопросы. Вместо этого он достал из кармана маленький бархатный мешочек и протянул ей. — Это… для тебя. Гермиона с недоумением развязала тесёмку. Пальцы кольнул знакомый минерал. Небольшой иссиня-чёррый шарик болтался на цепочке из того же материала. — Ты… — голос сорвался. — Как? — Ты рассказывала про Монголию и Пилар Неро, ну а я слушал. И написал ей. Знаешь, люди охотно дарят подарки тем, кто спас им жизнь, — Рон усмехнулся. — Можно я помогу надеть? Гермиона кивнула, и повернулась спиной. Его пальцы коснулись её шеи, вызывая мурашки, цепочка скользнула по коже. Секунда — и замок защёлкнулся. Всё мгновенно изменилось. Она настолько привыкла к постоянному грузу нестабильного Магнуса, что невольно выпрямилась, вдыхая полной грудью. Магия тут же забурлила в крови, и Гермиона поняла, насколько труднее ей было колдовать раньше – и насколько проще и естественнее это оказалось сейчас. Она щёлкнула пальцами и вызвала огонь — трюк, который не удавался ей уже больше месяца, теперь казался детской шалостью. — Спасибо, — прошептала она, не доверяя голосу. Она хотела добавить что-то ещё, но Рон прервал её, мягко коснувшись щеки и поцеловав в висок. В этот момент дверь палаты приоткрылась. — Можете зайти, — объявил утомлённый целитель. Гермиона отстранилась от Рона, гася пламя. Ей хотелось поцеловать его и остаться тут на весь день, просто обнимаясь, но это было бы несправедливо к нему, ведь это никак не меняло суть. Поэтому она шагнула в палату вслед за Биллом, лишь на секунду позволив себе коснуться пальцами ладони Рона. — Так вот из-за кого вся суета! — провозгласил Джордж, склоняясь над крошечным свёртком в руках сестры. — Смотрите-ка, черноволосый Уизли! Джинни тихо хихикнула, и Артур, Чарли и Джордж заговорили одновременно: про то, на кого похож Джеймс, какие у него глаза – карие – и какой у него хитрый вид. Гермиона лишь кивала, не находя слов. Радость бушевала вокруг, братья шутили и тянули руки к малышу, Джинни просто сияла изнутри, но Гермионе казалось, что она отгорожена от всех плотным стеклом. Вместо счастья она ощущала лишь тревогу. — Скажите… не стоит ли перевезти Джинни и Джеймса в отделение при Хогвартсе? Там ведь защита от Магнуса, думаю, она не помешает, — тихо спросила она целителя. Мужчина бросил на неё понимающий взгляд, но покачал головой: — Здесь у нас лучшие условия для новорождённого, так что не стоит. И самое сложное уже позади, теперь им просто нужно восстановиться. Гермиона поджала губы, но кивнула, доверившись целителю. Она снова посмотрела на Джинни. Та держала сына у груди – и пламя, что всегда бушевало в ней, превратилось в тихий тёплый свет. Никогда раньше Гермиона не видела подругу такой мягкой, такой… домашней. Малыш шевельнул рукой, Джинни что-то прошептала ему, и вся палата на секунду замерла, улыбаясь. Кроме Гарри. Он стоял чуть в стороне, со слишком прямой спиной и сжатыми кулаками. И только когда Гермиона отвела взгляд от ребёнка и встретилась с ним глазами, её будто ударило. В них стоял абсолютный ужас.