Часть 2, Можешь сдохнуть сразу.

Раны заживали как на собаке и спустя некоторое время наш неудачливый гонщик уже был в состоянии перемещаться на костылях, но дальше своей и санитарной (как там называли ванную объединённую с туалетом и каморкой для уборочных принадлежностей) комнаты ковылять ему не удавалось. Послышались знакомые щелчки и в тесное, душное пространство вошла Мойра, она была как всегда одета в белое платье в пол, хоть какую-то форму которому придавал лишь тонкий тканевый поясок аккуратно завязанный на бантик, а в её руках была миска с завтраком и торчащей из неё ложкой. Она была всё также холодна, но почему-то отвращение сменилось ненавистью. Макс пытался и заводить диалог со своей смотрительницей и добиться от неё жалости, но казалось она была только рада его страданиям. Она заботилась о нём, и очень даже успешно учитывая как быстро он пошёл на поправку, но как будто не искренне, в душе не желая выздоровления. -Одевай.-надзирательница, или кем бы она не была, кинула на кровать нечто из белой ткани, а на стол поставила миску с овсянкой. Время суток гость понимал лишь благодаря трёхразовому питанию. На завтрак давали сладкие каши, на обед суп и второе с мясом, а на ужин различные салаты. Ну да. на питание в том месте- грех жаловаться. -Неужто мне позволили сменить свою окровавленную и рваную одежду на что-то более приличное.-мыслил вслух Максим рассматривая белые бесформенные одеяния -Даже не думай принимать это за милость, если б тебе не стало лучше ты бы так и сдох в своей рванине в этой самой комнате.-в её высоком голосе слышались нотки рычания когда она злилась. -Я одного не могу понять, -не смотря на то, что понять он не мог гораздо больше, сказал заключённый, -Чего я такого сделал, что теперь должен гнить в этой волчьей тюрьме? Волчица не ответила, а бросив на него полный ненависти взгляд, каким обычно награждают хищники недоступных им жертв, покинула «камеру». Да, оборотни существуют, и мы находимся в месте с самой большой их концентрацией во всей стране. Сначала это повергло парня в ужас, но каждая клеточка его тела так болела, что было уже не так важно кто тебя окружает люди или волки. А за это время он уже и вовсе свыкся с этим фактом и даже довольный своей остроумностью иногда наедине с собой либо в мыслях называл смотрительницу «сучкой» подчёркивая ввиду её отношение к семейству псовых. -Сегодня ты будешь помогать мне с работой, вне камеры. Но чуть что, у меня есть все полномочия прикончить тебя на месте, понял? -грозно прорычала Мойра, сверкнув хищными глазками. -А это обязательно? -выходить из относительно безопасной комнаты в неизвестность полную оборотней, так ещё и с прямой угрозой от единственной кому Макс мог доверять, не очень хотелось. -Ну или можешь сдохнуть сразу, так даже лучше.-вдруг её острые ногти многозначительно оголились удлинившись раза в три, как это свойственно кошкам. Выглядело это, мягко говоря, жутко. Желание спорить как лапой сняло. Они шли по полутёмному запутанному коридору, где казалось невозможным хоть как-то ориентироваться. С каждым поворотом становилось всё страшнее. Оборотни пугали меньше неизвестности. Мойра мало чем отличалась от обычного человека, лишь некоторыми «фокусами» как например с когтями или рычанием и нечеловеческой красотой и харизмой. А вот какую работу и где придётся выполнять- это тайна, покрытая мраком, причём в прямом смысле. Когда раненому уже стало трудно ковылять за белым силуэтом на две головы ниже него, она наконец-то остановилась возле одной из дверей. -Слушай внимательно, пока не спрашивают- молчи, в глаза не смотри и нечего, кроме того что даю я, не трогай. Это очень, просто археважно! -в её глазах впервые промелькнуло что-то новое, очень похоже на волнение, но не то, что мы ощущаем перед выходом на сцену, а скорей то, что сопровождает по пути на эшафот.-От этого зависит твоя жизнь. Первая задвижка со знакомым звуком была отодвинута в сторону, а за ней ещё две, через пару секунд тайна, что мучала Макса и съедала изнутри, от которой сердце уходило в пятки, а от прежней мнимости не оставалось и следа, будет раскрыта.