Глава 8. Порталы

А сейчас ненадолго перенесемся в Мир людей. Там начали происходить странные события. По всему миру начали открываться загадочные порталы. В самых неожиданных местах. Существа из разных Вселенных начали путешествовать по мирам. Мультивселенная схлопнулась... Рукия и Ичиго после очередного задания по ликвидации пустого чиллили у Ичиго на хате. Ичиго лежал на кровати и читал мангу. Рукия сидела за столом и рисовала своих зайчиков Чаппи. Кон, как всегда, мешал и докучал сестренке. Время было позднее. Нужно было готовиться ко сну. Рукия залезла в шкаф, проверила уведомления на телефоне, отключила его, повернулась на бок и было уснула. Как вдруг откуда-то повеял прохладный ветерок. Рукия повернулась на другой бок. На ее лицо откуда не возьмись упала заснеженная еловая ветка. Она испуганно вскочила и не могла поверить своим глазам. Вместо стены в шкафу перед ней возник портал в какой-то заснеженный мир. — Ичиго! Ичиго, проснись! — выскочила она из шкафа и начала будить своего друга. — Что стряслось? — сонно и лениво проговорил Ичиго. — У тебя в шкафу портал в другой мир! Тем временем Исида поздно возвращался из магазина рукоделия. По пути домой он встретил странного мужчину. Он появился в переулке так тихо, как появляется только тот, кто привык, что тишина — его главный союзник. Секунду назад никого не было, а теперь массивная фигура уже заслоняла тусклый свет фонаря, заставляя пространство вокруг сжиматься. Первое, что бросилось в глаза — это неестественная, пугающая бледность кожи. Казалось, он никогда не видел солнца, либо светило оно ему слишком редко, чтобы оставить на лице хоть малейший след загара. В полумраке лицо это походило на маску, выточенную из старой слоновой кости: резкое, с высокими скулами, узким подбородком и ртом, который, казалось, разучился улыбаться по-настоящему. Но главное — взгляд. Когда он поднял голову, Исиде стало не по себе. Глаза цвета перебродившей меди или осенней листвы смотрели тяжело, пронзительно, с такой неестественной зрачковой перетяжкой, что взгляд этот можно было скорее назвать оскалом. В них не было злобы, но не было и тепла. Только холодная, выверенная оценка: опасно или нет. Двигался он с парадоксальной плавностью. Для человека с такими широкими плечами, обтянутыми потертой черной кожей, и длинными, жилистыми руками он был слишком быстр. Каждое движение — будто подброшенная монета: экономное, резкое и заканчивающееся там, где нужно. Ни одного лишнего жеста. Под плащом скрывалось то, что редко носят обычные путники: перевязи, ножны, эфес, обмотанный вытертой кожей. Голос, которым он заговорил, оказался низким, слегка хрипловатым, но на удивление спокойным. Он звучал устало, но в этой усталости сквозила непоколебимая уверенность человека, который видел слишком много, чтобы волноваться из-за косых взглядов. В воздухе, сразу за его спиной, словно материализовалось что-то еще. Невидимая, но ощутимая тяжесть. Будто сам воздух вокруг него был чуть плотнее, чем в остальной месте. Это был не рыцарь в сияющих доспехах и не наемный убийца с походной дороги. В нем чувствовалась порода, выведенная специально для того, чтобы уничтожать зло. — Что это за место? — спросил загадочный мужчина. — Город Каракура. Вы потерялись? Я могу вам чем-то помочь? — ответил и начал задавать вежливые вопросы Исида. — Я ищу женщину с фиалковыми глазами и пахнущую крыжовником. — Хм, есть тут у нас одна такая — с фиалковыми глазами. Рукия что-ли? — поправив очки, ответил Исида. Голос его звучал спокойно, но сам он незаметно сместил центр тяжести, готовый в любой момент достать духовный инструмент. Незнакомец был слишком опасен, чтобы расслабляться. Рукия и Ичиго, пробираясь сквозь еловые ветви, вышли на лесную полянку. Перед ними возник красивый винтажный фонарь. Кон, естественно, увязался за ними. — Я чувствую древнюю магию. Это необычное место. — глубоко вздохнув, сказала Рукия. — Твоя чуйка никогда нас не подводит. — почесав затылок, ответил Ичиго. — Ребята! Ребята, смотрите, там за деревом, кто-то есть... — испуганно завопил Кон. Действительно. За деревом кто-то прятался. Ичиго достал меч и настороженно направил на незнакомца. — Ей ты, там за деревом, выходи! — Ичиго, погоди, не будь таким грубым. Простите, он не хотел вас пугать. Сначала послышался звук, не вписывающийся в обычный лесной ритм. Это был не треск сухой ветки под копытом и не шорох звериной тени. Что-то вроде задумчивого, едва уловимого напева - обрывок мелодии, которую ветер донес сквозь листву, а потом тут же унес обратно. А затем из-за широкого ствола старого дуба, словно соткавшись из утреннего тумана и золотых бликов, появилась фигура. В первое мгновение можно было подумать, что это просто юноша, забредший слишком далеко от дома. В нем было что-то не по годам серьезное, но при этом трогательно неуклюжее. На нем был теплый шарф, тщательно повязанный поверх грубой шерстяной куртки, и он держал под мышкой небольшой, аккуратный сверток, перевязанный бечевкой. Но стоило ему сделать шаг вперед, как становилось ясно: перед вами дитя Старого Леса. Там, где у человека должны быть ноги, ниже пояса начиналась густая, рыжевато-каштановая шерсть, переходящая в крепкие, раздвоенные копыта, которые бесшумно ступали по снежной подстилке. Его лицо, обрамленное вьющимися каштановыми кудрями, было не просто человеческим - оно было удивительно одухотворенным. Большие, чуть навыкате глаза цвета лесного ореха смотрели на мир с трогательной смесью робости и живого, острого любопытства. Именно эти глаза выдали его раньше, чем он показался целиком. Они блеснули из-за коры, словно два драгоценных камня, изучая незнакомцев, оценивая, не таят ли те опасности. Когда он заметил, что его заметили, то замер. На мгновение в нем проснулся лесной зверь: ноздри чутко расширились, втягивая воздух, а пальцы (с такими же аккуратными, слегка заостренными ногтями, как у того, кто часто собирает орехи) нервно сжали край шарфа. Но звериное быстро отступило. Он сделал шаг вперед и… поклонился. Не так, как кланяются слуги, угодливо и быстро, а как кланяются воспитанные люди в старинных историях — с достоинством, слегка прижав руку к груди и чуть склонив голову так, что кудри упали на лоб. — Прошу прощения, — произнес он голосом, который удивительно сочетал в себе бархатистые низкие ноты и мальчишескую звонкость. Голос его дрожал, но не от страха, а от сильнейшего желания быть гостеприимным и смущение от того, что он, возможно, нарушил чье-то уединение. За его спиной, из-за ствола дуба, все еще тянулась легкая дымка, словно сам лес нехотя отпускал свое дитя. От него пахло сырым мхом, сладковатым дымом очага и чем-то неуловимо старым — как от книги, которую много раз перечитывали, но которая от этого стала только дороже. Он переступил с копыта на копыто, издав легкий цокающий звук, и поправил шарф. В этом жесте было столько человеческой суетливости и одновременно лесной грации, что казалось, будто время вокруг замедлилось. Он ждал позволения приблизиться, и в его ожидании было нечто невероятно трогательное — будто он боялся спугнуть не столько путников, сколько ту самую встречу, ради которой, возможно, вышел из своего уютного, пахнущего тостами и гиацинтами грота. — Демон! — закричал Ичиго и снова наставил на него меч. — Ичиго, дебил, прекрати! Рукия отвесила другу звонкий подзатыльник, отчего тот на мгновение ослабил хватку на мече. Затем она повернулась к фавну и, сложив руки в примирительном жесте, произнесла: — Простите, пожалуйста. Мой спутник иногда действует быстрее, чем думает. Фавн, побледневший еще сильнее своего обычного лесного оттенка, мелко кивнул, но не сделал попытки убежать. Лишь крепче прижал к груди свой сверток. Затем отшатнулся, его копыта скользнули по снегу, и он едва не упал, судорожно вцепившись в кору дерева. В его больших глазах плескался настоящий ужас. — П-прошу… — выдохнул он, и в голосе его задрожали слезы. — Я не причиню вреда. Рукия шагнула вперед, заслоняя собой перепуганное существо, и еще раз впечатала кулак в затылок Ичиго с такой силой, что тот клюнул носом вперед. — Я сказала: прекрати! — ее глаза метали молнии. — Ты хоть видишь, что перед тобой? Это не пустой и не демон. Это… Она запнулась, всматриваясь в дрожащую фигуру за своей спиной. — … дитя Старого Леса, — закончила она тише. — И он напуган больше, чем мы все вместе взятые. Фавн медленно, очень медленно, выглянул из-за ее плеча. Его взгляд встретился с виноватым взглядом Ичиго, который уже опустил меч и почесывал затылок. — Сорян, — буркнул рыжий. — Перебор. В ответ фавн робко улыбнулся. Уголками губ. И поправил шарф дрожащими пальцами. А за их спинами еловая ветка, упавшая с портала, медленно таяла на полу шкафа Ичиго, оставляя после себя лишь крошечную лужицу и запах далекой зимы.