Глава 35. Надежда в руинах

Капитолий горел. Улицы, некогда блиставшие модными витринами и разноцветными фонтанами, превратились в лабиринт из баррикад, воронок и обломков. Неоновые вывески, ещё вчера рекламировавшие духи и драгоценности, свисали клочьями пластика. Повсюду лежали тела — миротворцы в чёрной броне, повстанцы в серых куртках с символикой дистриктов, гражданские, которым не повезло оказаться не в том месте не в то время. Урю Исида стоял у разрушенного фонтана, переводя дыхание. Его белый плащ был испачкан сажей и кровью — к счастью, в основном чужой. Духовный лук всё ещё мерцал в руке, готовый выпустить следующую стрелу. Рядом Орихиме перевязывала раненого повстанца — её Сун Сун Рикка порхала вокруг, залечивая рваную рану на плече мужчины. — Ты как? — спросила она, не оборачиваясь. — В порядке, — коротко ответил Урю, поправляя очки. — А ты? — Тоже. — Она закончила перевязку и наконец подняла на него глаза. — Ты снова меня прикрывал. Я видела. — Это моя работа. — Твоя работа — стрелять в пустых. А здесь — другое. Урю помолчал. — Здесь — то же самое, — сказал он наконец. — Защищать тех, кто не может защитить себя. Орихиме улыбнулась — мягко, тепло, той самой улыбкой, которая всегда заставляла его сердце биться чуть быстрее, хотя он никогда бы в этом не признался. — Ты изменился, Исида-кун. — Ты уже говорила это. — Потому что это правда. Их разговор прервал грохот взрыва — где-то в трёх кварталах отсюда, ближе к центральной площади. Урю вскинул лук, но тревога оказалась ложной — это повстанцы подорвали очередной блокпост миротворцев. — Нужно двигаться дальше, — сказала Китнисс, появляясь из-за баррикады. Её лицо было покрыто сажей, коса растрепалась, но глаза горели решимостью. — Мы почти у Президентского дворца. Сноу заперся внутри. Если мы возьмём дворец — война закончится. — Сколько ещё миротворцев? — спросил Урю. — Сотни. Может, больше. Но они деморализованы. Их командование бежало. Остались только те, кто боится сдаться, потому что знает — за их преступления пощады не будет. — Пощада — это не то, что даётся, — тихо произнесла Орихиме. — Это то, что заслуживают. Китнисс посмотрела на неё долгим взглядом. Что-то в этой девушке с рыжими волосами и невероятной целительской силой напоминало ей Прим — ту же нежность, ту же веру в людей. Прим бы тоже говорила о пощаде. Прим бы тоже лечила врагов. Китнисс тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Ладно. Выдвигаемся. Левый фланг — за вами. Правый прикрывают Дистрикт-4 и Дистрикт-11. Центр — я и Пит. — Пит здесь? — удивилась Орихиме. — Он всегда здесь, — ответила Китнисс, и в её голосе прозвучало что-то очень похожее на нежность. — Пошли. Они двинулись через руины. Улицы Капитолия были смертельной ловушкой: «поды» — ловушки, оставленные обороной, — прятались в витринах, под мостовой, в дверных проёмах. Урю шёл первым, сканируя пространство духовным зрением. Он видел то, чего не видели остальные: энергетические следы, ауры, скрытые угрозы. — Стойте, — сказал он, поднимая руку. — Впереди под. Три метра от синего почтового ящика. Китнисс кивнула и сделала знак своим. Отряд обогнул опасную зону. — Неплохо, — заметил Гейл, появляясь с фланга. — Ты видишь их? Как? — Долгая история, — ответил Урю. — У нас нет времени на долгие истории. — Тогда короткая: я не из этого мира. Я квинси. Я вижу духовную энергию. Поды излучают её. Гейл моргнул. Потом перевёл взгляд на Китнисс. — Ты знала? — Знала, — ответила та. — И мне всё равно. Они на нашей стороне. Гейл помолчал, потом хмыкнул: — Ладно. Квинси так квинси. Главное, чтобы стрелял в миротворцев, а не в нас. — Я стреляю только во врагов, — холодно ответил Урю. — Тогда мы сработаемся. Орихиме, шедшая позади, тихо рассмеялась. — Что? — обернулся Урю. — Ничего. Просто ты только что заслужил уважение ещё одного человека. Это становится привычкой. Урю ничего не ответил, но его губы чуть дрогнули — почти улыбка. Президентский дворец возвышался над центральной площадью как символ всего, что ненавидели повстанцы. Белый мрамор, золотые шпили, колоннады, увитые розами, — и пулемётные гнёзда, встроенные в балконы, снайперы на крыше, танки у входа. — В лоб не взять, — констатировала Китнисс. — Нужен отвлекающий манёвр. — Я могу создать барьер, — предложила Орихиме. — Он защитит наступающих. — А я могу снять снайперов, — добавил Урю. — Если проберусь на крышу соседнего здания. — Один? — нахмурилась Орихиме. — Это слишком опасно. — Я не один. — Урю посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, что он редко показывал. — Ты будешь прикрывать снизу. Как всегда. Орихиме хотела возразить, но не стала. Она знала этот взгляд. Он означал: «Я доверяю тебе. Доверься и ты мне». — Хорошо, — сказала она. — Но если с тобой что-то случится... — Не случится. — ...я сама тебя воскрешу и убью ещё раз. Урю поправил очки. — Это... очень мотивирует. Он полез на крышу. Снайперов было трое. Урю снял их за двенадцать секунд — быстрее, чем они успели понять, откуда летят стрелы. Духовные снаряды не оставляли ран, только гасили сознание. Милосерднее, чем пуля. Быстрее, чем смерть. С крыши открывался вид на площадь. Повстанцы пошли в атаку под прикрытием барьера Орихиме — золотистый купол отражал пули, и наступающие двигались за ним как за живым щитом. Китнисс была в первых рядах, Пит — рядом с ней, прикрывая её с фланга. Гейл со своими снайперами зачищал балконы. Урю видел всё это сверху, и на мгновение ему показалось, что он смотрит не на войну, а на рождение чего-то нового. Надежды. Свободы. А потом он увидел, как один из миротворцев, скрытый в руинах фонтана, прицелился в Орихиме. Она не заметила. Её барьер был направлен вперёд, прикрывая наступающих. — Орихиме! — крикнул он, вскидывая лук, но стрела сорвалась с тетивы на долю секунды позже, чем прогремел выстрел. Пуля ударила в плечо. Орихиме покачнулась, её барьер дрогнул, но устоял. Урю спрыгнул с крыши, не думая о высоте, не думая о том, что может сломать ноги. Он приземлился рядом с ней, подхватил её, заслоняя собой, и одновременно выпустил ещё три стрелы — все в цель. Миротворец рухнул. — Орихиме! — Он опустился на колени, прижимая её к себе. — Орихиме, посмотри на меня! Она открыла глаза. На её губах была кровь, но она улыбалась. — Ты... снова меня прикрыл. — Ты ранена. — Его голос дрожал. — Не двигайся. Я сейчас... — Я в порядке. — Она подняла руку и коснулась его щеки. — Это плечо. Не сердце. Я выживу. — Ты... — Урю замолчал. Слова, которые он держал в себе так долго, застряли в горле. — Ты не должна была... Я не могу... — Что? — прошептала она. — Я не могу тебя потерять. Тишина. Взрывы где-то вдалеке. Крики. Грохот боя. И среди всего этого — её улыбка. Та самая, ради которой он был готов пройти через любые миры. — Не потеряешь, — сказала она. — Я здесь. И всегда буду. Он наклонился и поцеловал её — быстро, неловко, в первый раз. Его очки съехали набок. Она рассмеялась, и смех отозвался болью в раненом плече, но она не перестала смеяться. — Наконец-то, — прошептала она. — Я думала, ты никогда не решишься. — Я... — Урю поправил очки дрожащей рукой. — Я просто ждал подходящего момента. — Посреди битвы? Очень подходящий момент. — Тактически — да. Ты была слишком слаба, чтобы дать мне пощёчину. Орихиме засмеялась снова — и на этот раз он смеялся вместе с ней. Вечером того же дня Президентский дворец пал. Сноу был арестован. Война закончилась. На руинах Капитолия зажглись первые костры. Повстанцы праздновали победу — пели, плакали, обнимались. Китнисс стояла в стороне, глядя на дворец, и Пит держал её за руку. Урю и Орихиме сидели у одного из костров, укрывшись одним одеялом. Её голова лежала на его плече. Его рука обнимала её — всё ещё немного неловко, всё ещё непривычно, но уже необратимо. — Знаешь, — сказала она, — когда мы прыгнули в портал, я думала, что самое страшное — это неизвестность. Что мы окажемся в мире, откуда нет возврата. Но теперь... я рада, что мы прыгнули. — Почему? — Потому что здесь ты наконец перестал быть просто Исидой-куном. Ты стал Урю. — Это одно и то же. — Нет. — Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Исида-кун — это квинси, который всегда держит дистанцию. А Урю — это тот, кто целует меня посреди битвы. — Я же объяснил — тактический расчёт. — Конечно. — Она улыбнулась и снова положила голову ему на плечо. — Тактический. Где-то над ними, в ночном небе, зажглась первая звезда. Где-то далеко, в другой вселенной, порталы продолжали открываться. Где-то Айзена сжимала в руке Камень Силы, а Доктор Стрэндж отслеживал осколки. Но здесь и сейчас, среди руин Капитолия, у маленького костра сидели двое. И мир — этот мир, только что спасённый, — был прекрасен.