Глава 61. Шрам

Доктор ушёл, не сказав никому, куда именно. Просто встал посреди разговора, поправил пиджак и направился к дверям ТАРДИС. Ячиру крикнула ему вслед: «Ты куда?!» — но он не ответил. Только махнул рукой и захлопнул за собой дверь. ТАРДИС загудела, заскрежетала и растворилась в воздухе. Осталась только пустая лужайка за магазинчиком Урахары, примятая трава и запах времени — озона и старой бумаги. — Он что, ушёл?! — возмутился Дин. — Прямо сейчас?! Когда у нас Камни, войны и конец Мультивселенной на носу?! — У него есть сын, — тихо сказала Айзена. — Он отправился за сыном. — Сын? — Ичиго моргнул. — У Доктора есть сын? — Эммет Браун, — ответила Айзена, вспоминая. — Он прочитал письма отца. И Доктор почувствовал это. — Повелители Времени, — хмыкнул Кроули. — Даже у них есть семейные драмы. Утешает. — Он вернётся, — сказал Урахара, разливая чай. — Он всегда возвращается. Просто дайте ему время. Даже Повелителю Времени иногда нужно время. Хилл-Вэлли. 1985 год. Закат. Эммет стоял посреди своей мастерской, когда воздух задрожал. Он не удивился. После всего, что он прочитал в письмах отца, он ждал этого. Просто не знал, как именно это произойдёт. Синяя будка материализовалась прямо между верстаком с разобранным двигателем и стеной, увешанной чертежами флукс-конденсатора. Из неё вышел высокий седовласый мужчина в помятом бархатном пиджаке, с бабочкой, съехавшей набок, и с глазами, в которых было столько всего — вины, надежды, любви, усталости, — что Эммет замер. Они смотрели друг на друга долго. Очень долго. Потом Доктор сказал, тихо, почти шёпотом: — Здравствуй, сын. И Эммет — взрослый мужчина, доктор наук, изобретатель, гений — вдруг почувствовал, как у него дрожат колени. Как в горле встаёт ком. Как глаза наполняются слезами, которые он не мог и не хотел останавливать. — Я... — начал он. — Я прочитал твои письма. Все. Каждое. — Я знаю. — Доктор сделал шаг вперёд. — Я почувствовал. Ты открыл коробку. Ты прочитал. И ты... ты не возненавидел меня. — Возненавидеть? — Эммет засмеялся — нервно, срывающимся смехом. — Ты с ума сошёл? Я всю жизнь чувствовал, что я не такой, как все. Что я вижу время иначе. Что я слышу шёпот вселенной. И когда я узнал, что это не безумие — что это кровь, что это ты... Он замолчал. Потом сказал: — Я ждал тебя. Каждый день. С тех пор, как прочитал. Доктор подошёл ближе. Ещё ближе. И вдруг сделал то, чего Эммет никак не ожидал от седовласого гения, путешествующего по времени. Он обнял его. Крепко. Долго. Так, как обнимают после очень долгой разлуки. — Прости меня, — прошептал Доктор в плечо сына. — За то, что оставил. За то, что не был рядом. За то, что не объяснил, почему ты видишь сны о двух солнцах. Я должен был сказать раньше. Я должен был найти способ. — Ты не мог, — ответил Эммет, уткнувшись в его пиджак. — Война. Охотники. Я прочитал. Я всё понял. — Ты не должен был понимать. Ты должен был просто быть ребёнком. С отцом. С матерью. А я... — Доктор замолчал. Его голос дрогнул. — Я не смог. Эммет отстранился. Посмотрел на отца. В его глазах — глазах матери — стояли слёзы. Но улыбка была настоящей. — Ты здесь сейчас, — сказал он. — Это главное. Доктор улыбнулся. Тихо. Тепло. Так, как улыбался редко. — Ты гений, — сказал он. — Я знал это. Ты собрал флукс-конденсатор. Ты отправился в будущее. Ты стал легендой своего мира. — А ты стал легендой своего, — ответил Эммет. — Я знаю. Я всё знаю. О Докторе. О Повелителях Времени. О Галлифрее. — Тогда ты знаешь, зачем я здесь. — Знаю. — Эммет вытер глаза тыльной стороной ладони. — Мультивселенная. Трещины. Осколки Камней. Я читал об этом в твоих письмах. И я... я думаю, я могу помочь. Доктор просиял. — Тогда идём. Нас ждут. Он шагнул к ТАРДИС, но Эммет остановил его. — Подожди. — Он подошёл к верстаку, где лежала старая папка, набитая чертежами. — Я кое-что вычислил. Пока читал письма. Пока изучал карты, которые ты оставил. Пока думал о Мультивселенной. — Что именно? — Я не знаю, сработает ли это. Но у меня есть теория. — Эммет сжал папку в руках. — О том, как исцелить Мультивселенную. Не переписать её. Не схлопнуть. А... залатать. Как ткань. Как двигатель. Как что-то, что сломалось, но может быть починено. Доктор смотрел на сына. И в его глазах было что-то, чего он не показывал уже очень давно. Гордость. — Тогда идём, — повторил он. — И ты расскажешь всё остальным. Магазинчик Урахары. Пять минут спустя. ТАРДИС снова материализовалась на заднем дворе. Дверь открылась, и Доктор вышел первым. За ним — Эммет, сжимавший папку с чертежами, в поношенном жилете, с растрёпанными волосами и взглядом человека, который только что шагнул в совершенно новый мир. — Знакомьтесь, — сказал Доктор, и в его голосе звучала неприкрытая гордость. — Это мой сын. Эммет Браун. Гений. Изобретатель. Создатель флукс-конденсатора. И, возможно, человек, который поможет нам спасти Мультивселенную. В комнате стало тихо. Потом Ячиру подбежала к Эммету и уставилась на него снизу вверх огромными глазами. — У Доктора есть сын?! — воскликнула она. — Он такой же сумасшедший, как Доктор?! — Э-э-э... — Эммет моргнул. — Наверное? Я создал машину времени из DeLorean. — Круто! — Ячиру просияла. — А ты умеешь делать печенье? — Что? Нет. Я умею делать расчёты временных потоков. — Жаль. — Ячиру надулась. — Печенье важнее. Рукия подошла ближе. Она смотрела на Эммета с интересом — и с какой-то тихой, понимающей теплотой. — Значит, вы — сын Доктора, — сказала она. — Я Рукия Кучики. Синигами. Это Ичиго. Это Рендзи. Это Исане. — Очень приятно, — Эммет кивнул. — Я... я много читал о других мирах. В письмах отца. Но увидеть всё это вживую... — Привыкай, — хмыкнул Сэм. — Мы все через это прошли. — Дин Винчестер, — представился Дин. — Это мой брат Сэм. Мы охотимся на монстров. — Охотитесь на монстров? — Эммет моргнул. — В смысле... на вампиров? Оборотней? — И на них тоже. — Дин кивнул. — А ещё на демонов, ангелов, призраков и иногда на конец света. — И как? Успешно? — Пока живы. — Это... обнадёживает. Айзен и Айзена стояли у стены. Айзен смотрел на Эммета с тем самым опасным интересом, который когда-то пугал всех. Айзена — с любопытством. — Сын Повелителя Времени, — произнёс Айзен. — Наполовину человек. Это делает тебя уникальным. Ты можешь видеть время так, как не видят другие. И, возможно, чувствовать трещины Мультивселенной так, как не чувствуем мы. — Спасибо? — Эммет нервно поправил воротник. — Вы, кажется, страшный человек. Я прав? — Очень, — подтвердил Доктор. — Но он на нашей стороне. Пока. — Пока? — переспросил Эммет. — Долгая история. Урахара уже разливал чай. Эммету вручили чашку, и он сел на свободную подушку, сжимая свою папку. — Итак, — сказал Доктор, усаживаясь напротив. — Ты сказал, у тебя есть теория. Мы все во внимании. Эммет разложил чертежи на столе. Линии, расчёты, формулы — сложные, запутанные, но в них чувствовалась логика. Та самая логика гения, который видит мир иначе. — Мультивселенная — это не просто набор реальностей, — начал он. — Это структура. Живая, дышащая, но структура. И, как любая структура, она может быть повреждена. Трещины, которые вы видите, — это не просто разрывы. Это места, где структура потеряла связность. Где одни реальности перестали «слышать» другие. — И что ты предлагаешь? — спросил Стрэндж, и в его голосе прозвучал настоящий интерес. — Не схлопывать. Не переписывать. А восстанавливать связи. — Эммет провёл пальцем по чертежу. — Если мы сможем найти способ синхронизировать реальности — заставить их «резонировать» друг с другом, как струны одного инструмента, — трещины перестанут расширяться. Они заживут. — Как шрам. — тихо сказала Исане. — Именно, — Эммет кивнул. — Как шрам. Не идеально. Но заживёт. — И как ты предлагаешь это сделать? — Доктор подался вперёд. — С помощью Камней. — Эммет обвёл взглядом всех. — Не для того, чтобы переписать реальность. А для того, чтобы связать её. Камни — это не просто осколки силы. Это якоря. Точки соединения. Если мы сможем использовать их правильно — они станут мостами между мирами, а не оружием. Тишина. Стрэндж смотрел на Эммета долгим взглядом. Потом медленно улыбнулся — впервые за всё время, что он был здесь. — Знаешь, — сказал он. — Ты действительно сын своего отца. Эммет моргнул. — Это комплимент? — Это факт. Доктор сидел, глядя на сына, и в его глазах было что-то, чего он не показывал никому уже очень давно. Он был дома. И, может быть, Мультивселенная тоже однажды найдёт свой дом. Благодаря мальчику, который вырос на письмах отца и научился видеть время так, как не видел никто другой.