Глава 12

Годы, проведенные в Хогвартсе, оставили глубокий след в моей душе. Я, Том Реддл, был человеком, чья судьба была наполнена загадками, амбициями и жаждой власти. Меня всегда привлекала магия, и знание о ней давало мне чувство безграничной силы. Покидая Хогвартс, я сразу решил, что должен найти способ продолжить развивать магию. Разумеется, я знал, что вне стен Хогвартса доступ к некоторым магическим знаниям может быть ограничен, но не мог остановиться на достигнутом. Моя жажда познания таила в себе неисчерпаемый ресурс, как огонь, который должен был сжечь все, что встало у меня на пути. Долгие годы я путешествовал по миру, ища затерянные свитки и древние заклинания. Перебрав все библиотеки и коллекции, я понял, что магия не имеет одного источника, она жива везде и в каждом из нас. Именно этим пониманием я стал делиться с другими, став мудрым наставником молодым волшебникам, которые стремились раскрыть свой потенциал. Мой дар притягивал к себе учеников, как магнит. Вскоре я основал свою собственную школу магии, где передавал свои знания следующему поколению. Мой стиль обучения отличался изощренностью и строгостью, ведь я знал, что только так можно было пробудить полный потенциал каждого молодого чародея. Но мои мечты о всемогуществе не покидали меня. Я все еще искал великую силу, способную превзойти воображение человечества. Многие считали это невозможным, но я знал, что есть что-то еще, что я должен открыть. *** Том Реддл осторожно прогуливался между полками в библиотеке в Малфой-мэноре. Вокруг него витала аура загадочности и тайны, которую этот местный аристократический особняк всегда создавал. Том замедлил шаги и остановился перед камином, в котором пылал огонь, придавая помещению дополнительное тепло и комфорт. Одна из картин привлекла его взгляд: на ней была изображена прекрасная девушка, сидящая на троне, одетая в изумрудно-зеленое платье. Рядом с троном стоял небольшой столик, на котором лежала открытая книга, словно ожидая продолжения своего повествования. В руках у девушки лежали лилии, необычно яркие и свежие. И на безымянном пальце героини блестело украшение — кольцо, будто обладающее магической силой. Том чувствовал, как его сердце сжимается от того, что он не может проникнуть внутрь этого портрета, коснуться его сказочных деталей. Все, что сейчас он мог сделать — это попытаться поговорить с ней. Он подошёл поближе, смотря на ее лицо с надеждой и волнением. —Привет, душа моя, — проговорил он, слабо улыбаясь. Девушка в портрете не отвечала, лишь молча смотрела на него, демонстрируя свое осуждение. Том чувствовал, что его душа разрывается на куски от этого немого отказа. Он был уверен, что если бы она только разрешила ему войти в ее мир, они могли бы создать великие вещи вместе. —Почему ты молчишь, Миона? Позволь мне услышать твой голос, почувствовать твои эмоции. Я хочу узнать, что скрыто за твоими глубокими глазами, — продолжал Том, несмотря на молчание девушки. Он рассказывал ей о своих приключениях, победах и поражениях, вечных поисках. Он упрашивал ее открыться, встретиться с ним на полпути и создать магию в их жизни. —Я видел так много в этом мире, глубоко проник в его тайны. Но ничто не привлекает меня сильнее, чем ты. Твое прекрасное лицо, воплощение величия и загадки, манит меня. Я обещаю быть верным тебе. Обещаю вернуть тебя. Дай мне шанс, дай мне веру. Он стоял перед портретом, наполненный верой и горящей страстью. Женщина, изображённая на волшебном полотне, продолжала смотреть на него с моральным осуждением, как будто читая его мысли и знала о его темных сторонах. Том понимал, что эта картина — его почти-жена Гермиона. Она была его тайной, и он был готов делиться своими тайнами с ней. Но он не мог заставить ее разговаривать, не мог изменить свою проклятую судьбу. *** Промозглым холодным вечером 1980 года Альбус Дамблдор поднялся на второй этаж трактира «Кабанья голова», чтобы поговорить с остановившейся в здешних меблированных комнатах Сивиллой Трелони. Сивилла хотела получить место преподавателя прорицаний в школе чародейства и волшебства Хогвартс. И, хотя Дамблдор не очень хотел сохранять этот предмет в школьной программе, он из вежливости решил встретиться с Сивиллой, тем более что она была праправнучкой знаменитой предсказательницы Кассандры Трелони. После непродолжительной беседы Дамблдор понял, что Сивилла не унаследовала ни капли талантов своей прапрабабки, и отказал ей от места. Он уже повернулся к выходу, когда Сивилла вдруг заговорила грубым и хриплым голосом, так непохожим на свой обычный тон с «неземными интонациями». «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» В это время под дверью подслушивал Пожиратель смерти Северус Снейп. Но, на его несчастье, его почти сразу же обнаружили. Видимо, хозяин «Кабаньей головы». Снейп успел услышать только начало Пророчества. О том, что «Тёмный Лорд отметит его как равного себе…» он уже не слышал, препираясь с кабатчиком. Сивилла уже успела прийти в себя, когда Снейп ворвался в комнату и увидел, кто и кому сказал пророческие слова. Дамблдор, оберегая Трелони и пытаясь скрыть от Волан-де-Морта полный текст пророчества, предоставил ей место преподавателя в Хогвартсе. А Снейп поспешил к своему Хозяину с важной вестью. Снейп передал все свои воспоминания об этом вечере Темному Лорду. *** Сердце моё горело огнем мести, это пламя пожирало мою душу. В тот день, темный и зловещий, я стоял перед домом, где проживала семья Поттер. Воздух пестрил капельками дождя, создавая атмосферу таинственности и предвещая преломление судьбы. Моя власть обволакивала меня, придавая мне непреодолимую силу. Я был приговором, смертью, а в тоже время симфонией страдания. Рука моя стиснула палочку, исчерпывая последние капли волшебной энергии. Волшебный щит дома Поттер засиял передо мной, словно предупреждая о возможных опасностях. Но никакое заклинание не могло помешать моей неумолимой ярости и жажде крови. Я шагнул вперед, медленно поднимаясь по лестнице, подобно тигру, нацелившемся на свою жертву. Семейство Поттер, укрытое в безоговорочной защите, не знало, что каждый их вздох, каждую их мысль караулила смерть, подобно голодному зверю. Мысли и чувства сливались воедино, формируя образы моих жертв. Гарри Поттер, маленький мальчик с черными вьющимися волосами, сидел неподвижно, глядя в пустоту, не подозревая о том, что его ждёт. Он был последним препятствием на моем пути к полному господству. Медленно, словно фантом, я приближался к комнате, из которой доносились тихие шорохи и дрожащие вздохи. Я вошёл и оказался перед Лили Поттер, женщиной с зелеными глазами и бледной кожей. Её смертельный испуг лишь подогревал мою злобу. —Твоё время истекло, Лили Поттер, — прошептал я, — твоё сопротивление бесполезно. У нас был короткий, но значимый обмен взглядами, заряженный ненавистью и отчаянием. Затем, моя волшебная палочка вспыхнула ярким светом и жаждала выпуска смертельного проклятия. Но, вместо этого, жена Джеймса Поттера стала щитом, преграждающим мне путь. Её самопожертвование, любовь к ребёнку, преодолело мою силу. Моя тьма не смогла победить свет, и я не мог не почувствовать её разочарование. Единственное, что осталось — горечь, мощным потоком заливающая мою душу. Дикий гнев, смешанный с горечью, расплескался вокруг меня, пока все, кто противился мне, не были уничтожены. Но Гарри Поттер, он уцелел, выжил и стал моим любимым недугом, пугающим меня возможностью своего существования. О, как нелепо и иронично, что в этот серый, дождливый день, я, Волдеморт, лишился своего триумфа и природной силы, отступая перед беззащитным маленьким мальчиком. И теперь, в тьме, я помню этот день, день убийства семьи Поттер, который стал точкой перелома в истории волшебного мира. В каждой моей клеточке привиделся образ этого страшного дня, и я вижу его в своих кошмарах, в голубом свете луны, захватывающий моё сознание в свои холодные объятия, как их смерть. Говорят, что время исцеляет всё, но не меня. Я буду помнить этот день и всю боль, которую он принёс, пока моё существование не будет полностью поглощено тьмой и ненавистью. А может и после этого… *** Все что от меня осталась, несчастная оболочка, не более. Я лежал завернутый в какую-то тряпку на руках у Хвоста, более известного как Питер Петтигрю. Рядом послышался голос мальчишки. —Где мы? Похоже он не один. —Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок —портал? —Нет, — мальчишка замолчал, оглянулся, —Это что? Часть здания? —Не знаю, — он явно нервничал, —Достанем палочки? —Пора, — прошипел я Хвосту, и он двинулся в сторону мальчишек.—Убей лишнего! Голос Хвоста прогремел: — Авада Кедавра! Хвост заколдовал Поттера, веревками приковав к надгробию моего отца, запихнув тряпку в рот. Проверив, что хорошо приковал мальчишку, положил меня на землю и я начал неуклюже шевелиться. Нутром почувствовал, что рядом ползет моя змея, Нагайна. Хвост притянул большой каменный котел, в котором слышался плеск воды, он был просто огромен. Я зашевелился сильнее, хотелось быстрее вернуть свое тело. Хвост сунул палочку под котел и оттуда выстрелили языки пламени. Нагайна уползла в темноту. Жидкость в котле нагревалась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. —Скорее! —сказал я ледяным голосом. Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала точно усыпанная бриллиантами. —Все готово хозяин. —Пора… Хвост взял меня на руки, и, опустив в котел, заговорил. —Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Погрузив кость, Петтигрю продолжил: —П-плоть …слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина! —К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага! Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило… Искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще. В облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого человека. —Одень меня, —произнес я. Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его мне на голову и плечи. Я вышел из котла, не сводя глаз с мальчишки. Потеряв к Поттеру интерес, принялся рассматривать своё тело. Мои кисти были бледными, волосы чёрные, как и в годы после окончания Хогвартса, да и выглядел я точно так же, только глаза стали красными. Хвост завернул свой обрубок в мантию и теперь она блестела от пропитавшей её крови. —Милорд… — задыхаясь, простонал он, — Ммилорд… вы обещали… вы обещали… —Протяни руку, — процедил я. —Хозяин… спасибо… хозяин… Петтигрю протянул слой окровавленный обрубок, но я захохотал: —Другую руку Хвост —Хозяин, пожалуйста… пожалуйста… Я наклонился над своим слугой дёрнул вперёд левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя, внимательно осмотрел метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превращались в судорожные рыдания. Я призвал своих пожирателей, нажав на метку. Со всех сторон стали появляться волшебники. —Прошло тринадцать лет… тринадцать лет наконец-то мы с вами. Я посмотрел на мальчишку, отчитывать своих псов буду позже, а сейчас я хочу сразиться с ним. —Отвяжи его Хвост, и верни ему палочку. —Вас же учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? —тихо спросил я, —Мы должны поклониться друг другу. А теперь дуэль началась. —Авада Кедавра! -тут даже я не ожидал, что мальчишка ответит мне экспеллиармусом, наши заклинания соединились, образовался золотой свет на стыке заклинаний. Я видел, что с мальчишкой разговаривают духи. Но на миг я почувствовал рядом с собой душу, такую родную и желанную для меня, единственное что она прошептала мне: —Я рядом, ты сможешь. Все быстро завершилось, я даже не успел опомниться, как мальчишка сбежал, ухватив труп своего дружка вместе с кубком. —В Малфой-мэнор все, быстро! Вот я уже в той старой гостиной, быстро поднимаюсь на второй этаж, замечаю Абраксаса. —Вызови всех через полчаса на собрание. А мне нужно переговорить. Он только успел кивнуть мне, как я быстро ретировался в библиотеку. Я подошёл к камину посмотрев на картину. —Душа моя… Скажи мне это правда… была ты? Она внимательно посмотрела на меня, легко улыбнулась, прошептала: —Я рядом …сегодня… И застыла как тогда, когда я впервые увидел ее портрет. Неужели ее душа покинула картину… Я быстро спустился в зал, где проходило собрание. Все мои пожиратели, кто был жив и кто не был заключён в Азкабан, сидели, ожидая меня. По левую руку сидел Абраксас, как самый доверенный. Я сел во главе стола, все ждали от меня речь, но я молча, смотрел на дверь в конце зала и ждал. И вот в этой звенящей тишине, послышался стук каблуков. Люциус, так как ещё не являлся полноправным лордом Малфоем, не смог разобрать кто идёт, но взглянув на отца, увидел шок на его лице. Абраксас внимательно посмотрел на дверь. Цоканье каблуков прекратилось. Я посмотрел на присутствующих волшебников, все они почувствовали этот поток магии. Дверь открылась так стремительно, быстро и сильно, что многие повскакивали со своих мест, доставая палочки. В проёме стояла девушка в белом платье, словно ангел. Я улыбнулся. Она вернулась…