Часть 3. время присмотреться внимательнее

Утро тянулось медленно. Он замещал заболевшего Френчи (правильно было бы сказать — перепившего), рассказывая детям младшего курса, как составлять композицию. Дети были спокойные, слушали его с интересом, так что в целом Люциус чувствовал себя терпимо. Ровно до тех пор, пока в его класс чеканным громким шагом не вошёл неожиданный гость. Сегодня на Израэле была белая рубашка, плотно облегающая его руки и торс и чёрный жилет с такими же брюками. — Где пиздюки, мне их час ждать? — почти прорычал он вместо приветствия. Люциус слез со стола и положил на поверхность несколько бокалов, на которых показывал примеры. Он с нейтральным выражением лица развернулся и взглянул своему новому коллеге прямо в глаза, чуть прищурясь. — Мистер Хэндс, пойдёмте, обменяемся парой слов, — он чуть натянуто улыбается и кивает на дверь, ведущую в комнату отдыха. Для детей он весёлым тоном объявляет перерыв на пятнадцать минут, после чего ведёт коллегу, явно едва сдерживающего агрессию, в пустое помещение. Дверь захлопывается, оставляя мужчин наедине. Хотел бы Люциус, чтобы причины были совсем другие. — Лекция должна идти уже десять минут, где носит этих маленьких чертей? — вновь проговаривает Израэль свою претензию. Очевидно, Люциус был единственным, с кем он был знаком и к кому мог обратиться с вопросом. Особенно в такой излишне агрессивной форме. Баттонс мог бы отгрызть ему палец за это, а Фэнг приукрасить лицо. Что ж, они пока не закончили их маленькие занятия по сдерживанию агрессии. Возможно, их придётся провести и для Хэндса. Люциус достаёт телефон и открывает документ с расписанием, выискивая нужную фамилию. — Лекция только через час, — он поворачивает экран в сторону Иззи, — И мы не ругаемся матом при детях, мистер Хэндс. — Блять, — выплёвывает Иззи, очевидно загнавшись от собственной же ошибки. Он нервным жестом расчёсывает пятернёй свои волосы с изрядной долей седины и пальцами проводит по коротко стриженной бородке. — Рядом есть кофейня, — сжалившись над этим агрессивным человеком, мягко говорит Люциус, — Можно перекусить, выпить чай или кофе, расслабиться. Или можно остаться здесь, взять газировки из автомата за углом и посмотреть сериал с телефона или местного планшета. Вай-фай свободный. Иззи отрывисто кивает и жмурится. — Могу я…- он медлит, будто выдавить слова из себя для него трудная задача. Люциус молча наблюдает, — понаблюдать, как ты проводишь занятие? Это вызывает настоящую, хоть и лёгкую улыбку у молодого человека. — Конечно можешь. Выбери себе удобное место. По возвращении в класс и некотором времени, необходимом для успокоении и сосредоточении детей, Люциус представил нового коллегу ученикам, описав его как выдающегося архитектора и замечательного лектора. Может, он и лукавил насчёт лекций, но работы Иззи он видел и это было шедеврально. Он бы даже по-белому завидовал бы такому таланту, будь у него определённое увлечение архитектурой. Иззи никак не реагировал, даже когда дети поворачивались, чтобы взглянуть на нового преподавателя. Его выражение лица было скорее нейтральным. Тем временем, Люциус продолжил рассказывать и показывать на примерах, как ни в чём не бывало, мягко поправляя детей и предлагая им самим соорудить на скорую руку концепт картины. Когда дети разбегаются на перерыв между занятиями, Израэль выглядит почти спокойным. — Как тебе занятие? — спрашивает Люциус, подходя и усаживаясь на кресло напротив, подгибая под себя ногу для удобства. — Профессиональнее, чем я ожидал. Но ты излишне…сюсюкаешься с ними, — он немного морщится, но затем его лицо приобретает то же нейтральное выражение лица. Люциуса это забавляет. Его вовсе не задевает критика со стороны Иззи, он не настолько не уверен в себе. Но то, как ведёт себя этот мужчина, кажется ему занятным. Такая явная злость и нелюдимость перетекает в нечто плавное и спокойное, когда он находится рядом с детьми. Люциус сомневался, что у Иззи вообще были дети. Или жена. Он, казалось, пытался оттолкнуть всех и каждого своей агрессией, сформировавшейся на пустом месте. Или не на пустом? — Я работаю так, — молодой человек пожимает плечами, — Обычно я веду у старших и средних групп, но сегодня заменяю Френчи. Пусть дети запомнят меня как парня, который развлекал их два часа, вместо нудных лекций или непрерывного рисования. Иззи кивает, но больше никак не комментирует. Он поднимается, явно собираясь уйти, но Люциус останавливает его почти у двери: — Не хочешь выпить кофе после занятия? — этот вопрос лишь на пробу. Ему любопытно, достигли ли они определённого уровня взаимопонимания. И уж конечно, он не хочет затащить этого привлекательного зрелого мужчину, с потрясающим хриплым голосом, к себе в постель. Нет, совсем нет. — У меня дохера работы, — выплёвывает Иззи и уходит, не оборачиваясь и не прощаясь. Люциус ухмыляется. Ожидаемо. Перед ежедневным собранием, они мило болтают с Питом, обмениваясь комплиментами о прошлой ночи. Их прерывает начальство, в своей манере выглядящее несколько мрачновато. — Капитан Боннет, — кивает ему Люциус, улыбаясь. Эти глупые прозвища, будто они корабельный экипаж. Стиду очень нравилась тематика пиратства и остальные со смешанными чувствами потворствовали причудам начальника. — Да… Люциус, — мужчина нервно облизывает свои губы, — можно попросить тебя об одной услуге? — Можно попросить, но выполнять я не обещаю, — хмыкает парень. Обычно все просьбы Стида касались их работы и Люциус всегда отвечал согласием, но перед этим обязательно выслушивал условия. Директор его был человеком, в общем-то, добродушным и милым. Может быть, даже излишне милым, так что некоторыми административными делами приходилось заниматься самому Люцу. К счастью, в последнее время, эти обязанности брал на себя Эдвард. Видимо, не в этот раз. Стид отводит его в укромный уголок, подальше от чужих глаз и ушей и почти шёпотом просит его не о самой ожидаемой вещи. — Не мог бы ты…присматривать за Иззи? Люцицс фыркает. — Он справится. Тем более у него всего три рабочих дня, да и то максимум по два занятия в день. Он будет в порядке. Стид мнётся и смотрит немного стыдливо. Он очень хочет что-то сказать, но будто не может. Люц наклоняет голову вбок и смотрит прямо в голубые глаза мужчины. — Ты не это имел в виду, не так ли? — о, этот разговор становится интереснее, — Стид, что я должен увидеть? — Люциус оставляет формальности. За несколько лет работы у них сложились может не дружеские, но вполне доверительные отношения. И Стид сдаётся. — Иззи меня ненавидит. Я не знаю, какого чёрта он здесь делает. Я взял его на работу только из-за Эда. Не хочу развивать конфликт, это близкий для Эдварда человек, пусть и мне он не особо симпатичен. Люциус кивает, размышляя. Он вспоминает вчерашние слова Хэндса во время их импровизированной экскурсии. Иззи тоже здесь исключительно из-за Эда. Ох, им троим не помешало бы разговаривать словами через рот. — Я присмотрю за ним. Но не более, — кивает Люциус. — Спасибо, — чуть более спокойно выдыхает Стид. Его глаза светятся благодарностью, — подниму тебе зарплату. Ладно, в скупости Боннета не обвинишь. Удовлетворение парня держится ровно до того момента, пока он снова не видит Израэля. Тот пытается прожечь дыру с директоре, который мирно и весело болтает с Эдом, улыбаясь ему так светло и нежно, что даже Люциус ощущает какое-то тепло в груди, глядя на этих счастливых и влюблённых людей. Иззи же его чувства не разделяет. На зубы сжаты, глаза прищурены, руки скрещены на груди и будто пытаются сжать его же грудную клетку. Стид был прав, говоря, что он не нравится Хэндсу. Но почему? Самым банальным ответом была ревность. Дружеская ли, романтическая, не столь важно. Агрессия от мужчины исходила столь явно, что никто из коллег не пытались даже приблизиться. Но Люциус обладал толерантностью к агрессии, так что его такая «аура» не остановила. У него вообще было странное свойство — идти напролом, да так прямолинейно, что это нередко играло с ним злую шутку. К счастью, благодаря харизме, уму и хитрости, он выбирался из любой ямы в которую мог сам себя загнать. Танцы на граблях были буквально его стихией, что поделать. Так что он без капли страха подошёл к новому коллеге и обратил на себя внимания широкой улыбкой, мелькнув прямо перед глазами Хэндса. — Как твоя первая лекция? — спросил он, будто мимоходом. Его собеседник на несколько секунд растерялся, но затем всё же оторвал взгляд от интересующих его персон и обратил внимание на Люциуса. — Сносно? Понятия не имею, — он передёрнул плечом. Его глаза искали Эда, видимо, полагая, что разговор закончен. — Ты привыкнешь. Может, тебе даже понравится. Израэль снова переводит взгляд на него. Люциус чувствует дрожь, бегущую по позвоночнику от такого пристального внимания. — Я не имею ничего против детей, — выдыхает он нейтрально, — и мне нравится история искусств. Но я, блять, гендиректор крупной компании. У меня нихуя нет времени. — Тогда зачем тебе это? — Эдвард просил меня ради своего…ёбаря, — он выплёвывает последнее слово, будто иначе оно может отравить его за считанные секунды. — Ты что, гомофоб? — нехорошим голосом спрашивает Люциус, уловив лишь последние интонации. — Ты ёбнулся? — шипит Иззи, — Мне просто не нравится ёбанный Боннет, вот и всё. — Почему? — искренне спрашивает Люциус, недоумевая. Почему Стиду не нравится агрессивный друг его партнёра в принципе понятно, но вот почему Иззи не нравится Стид, не особенно. Только ревностью можно объяснить эту реакцию. — Мягкотелый придурок, не в состоянии управлять даже собственной школой, избалованный пиздюк, с золотой ложкой в жопе. Зависть и токсичная мускулинность, — Люциус про себя ухмыляется. Частое сочетание. Стид позволяет себе быть собой, таким, какой он есть, добрый и мягкий человек, в то время как Иззи будто бы запрещает себе всё на свете, так что невыпущенные эмоции травят его самого. — Не передумал насчёт кофе? — снова спрашивает Люциус. — Ооо, отъебись, — почти стонет Иззи и отходит от него на приличное расстояние, а потом, бросив несколько взглядом на Эдварда, вовсе покидает помещение. Люциус для себя решает, что эта ситуация смутно напоминает ему компьютерную игру с выполнением квестов. Этот явно лишь средней сложности, но и здесь есть подводные камни. Собрание проходит спокойно, обсуждается отпуск и выходные дни, некоторые детали программы и вопрос о пленэре. Почти всё, впрочем, прошло мимо Люциуса, безнадёжно листавшего свои соцсети. Несколько заказов на арты за приличные суммы, пару предложений о работе на почте, благодарность Френчи и обещание принести завтра кофе с пончиками. Ничего особенно важного и срочного. Инста тоже ничего не дала — пару фото знакомых, любимых актёров, кошки, снова кошки, один новый арт от Бэнкси, опубликованный кучей людей. О, мама сфотографировала свою оранжерею. На заднем фоне топчут цветы его племянники — Вико и Тимоти, а в уголке фотки кусок руки отца. Люциус улыбается и сохраняет себе фото, мысленно напоминая, что было бы неплохо поинтересоваться как там дела у родителей. После собрания Люциус тихо уходит, намереваясь заняться своими делами. Прибавление зарплаты это замечательно, но у него есть и другая работа.