Часть 13

Они впервые разговаривают с целью узнать друг друга получше и это освежает. Можно задавать разные вопросы и, скорее всего, на большую часть из них собеседник всё же ответит. И станет понятно чуть больше, чем ты мог определить с первого взгляда или из ничего не значащих разговоров. Очень быстро Люциус понимает две вещи. Первое, что мужчина перед ним воспитывался в крайне странных реалиях и его взгляды могли быть отчасти глубоко патриархальными, но в то же время и супер прогрессивными. Второе, что он был довольно травмированным человеком, привыкшим к плохому отношению. Ни то, ни другое не вызвало восторгов, но Люциус мог работать с этим. Почти с порога Израэль заявил, что это он оплатит их ужин. Люциус почти не придал этому значения. Затем мужчина открыл ему дверь и даже взял куртку, чтобы отдать в гардероб. Когда Иззи попытался отодвинуть стул для него, это стало немного неловко. — Это мило, что ты пытаешься быть вежливым и…заботливым, но это лишнее, — мягко говорит парень, убирая руку Иззи со спинки стула. Тот хмурится, но молчит. — Ну…да, ты не девушка, — спустя минуту произносит он, хмурясь ещё больше. Он выглядит настолько сбитым с толку, что Люциус старательно пытается раскрутить разговор, лишь бы отвлечь. И это ему удаётся. Они коротко обсуждают пару рабочих моментов, а затем перескакивают на дружеские взаимоотношения и Люциус рассказывает, с кем из коллег он общается близко, а с кем просто поддерживает нейтралитет, давая короткие, но забавные описания людям. — Вот Джим например, — говорит он, жестикулируя и улыбаясь, — Личность крайне занятная. Их с Олу роман протекал стремительно, так что в один день мы узнали, что они встречаются, а буквально через неделю, что собрались заключить брак! Можешь себе представить? Мы боялись Джим, когда они только присоединились к нашей команде. Они молчали всё время! Некоторые даже были уверены, что, ну знаешь, они немые. Но это был период акклиматизации. Им было проще не разговаривать ни с кем, чтобы не нарваться не негативный комментарий. К счастью, тут работают нормальные ребята. Стоило только один раз сказать, какое местоимение стоит употреблять по отношению к Джим, больше вопросов и проблем не возникало. И им комфортно, и нам — никаких проблем. Иззи пожимает плечами. — Меня не ебёт чужой гендер. Мне, по большому счёту, вообще наплевать на характеристики любого человека, пока он не делает какое-то дерьмо мне или моим близким. Но и тогда я сужу только по поступкам, а не по каким-то факторам. Люциус кивает, явно впечатлённый. Иззи не производил впечатление прогрессивного человека, но и никаких дискриминирующих речей он тоже не выдавал. — Как ты рос? — спрашивает Люциус, внезапно отходя от темы. Он наклоняет голову вбок и смотрит Иззи прямо в глаза, провоцируя, полусознательно, неловкость в собеседнике. — Как обычно растут дети? Школа, игры, уличные драки, — отвечает Иззи и его глаза бегают. Это тревожный звоночек. — Да, но я немного про другое. Расскажи про семью, дом, какие-то приятные воспоминания из детства, может быть. Домик на дереве, любимая собака… Вроде того. Лицо Хэндса превращается в маску. Он на секунду замирает, а затем начинает говорить медленно, явно подбирая слова. — Мы жили в Брикстоне. На тот момент район был беспокойный, да и сейчас не сильно лучше. Пьянь, драки, наркота. Школа, где пол класса были дети, на которых всем было откровенно плевать. Весёлого мало. До четырнадцати я жил с мамой. Она попала в аварию и умерла, я остался с дедом и двумя дядями, не шибко старше меня. Дед бухал, дяди пытались работать. Как и я, уже с пятнадцати лет. С трудом закончил школу, впахивал, пытаясь накопить на учёбу. Потом встретил Стеллу. Мы дружили, но поебались раз по пьяне. Она забеременела, я на ней женился, — слова Иззи были спокойны и почти безжизненны, как будто он эмоционально отстранился от истории своей жизни полностью, — Мы дружили с Эдом на тот момент, учились на одной специальности. Стелла…умерла в родах. У неё скакало давление, потом были судороги и…кровоизлияние в мозг или вроде того. Ребёнок выжил, она нет. Работа, ребёнок, учёба… Я хотел уйти из университета, но на помощь пришла мать Эда, да и сам Эд. Так что, по сути, моя семья это они — Клэри, Эд и Анна. Теперь ещё и Фиона, надо полагать, раз уж она моя невестка, — заканчивает Израэль. Люциус соврал бы, сказав, что он сейчас узнал внутренний мир этого человека лучше. Этот сухой рассказ, с налётом горечи, не имел ничего общего с тем, чего молодой человек пытался добиться. — Окей, — тянет он озадаченно, — А что тебя расслабляет? Хобби, может, какой-то вид отдыха? Чем ты вообще занимаешься в свободное время? — пытается подойти с другой стороны Люциус. — Что такое свободное время? — делает попытку пошутить Иззи, но потом его выражение лица становится задумчивым, — Вроде как раньше я ходил в разные художественные галереи. Сейчас всё время занимает работа. Отдых…я был в отпуске года три назад и мы ездили с дочерью во Францию. Это было её желание, я в основном оплачивал счета, держал сумки, занимался планированием, — он пожимает плечами, — я обещал Клэри Диснейленд, эйфелеву башню и елисейские поля, так что, мы вернулись в Лондон, как только она получила всё, чего ей хотелось. И пусть это не совсем то, что просил Люциус, он может уловить некоторые важные моменты. Иззи любит свою дочь, заботится о ней, выполняет желания и по сути готов забить на собственный комфорт ради ребёнка. — Литература? — пытается молодой человек. — Только если это касается архитектуры. — Музыка? — Несколько групп, а в остальном то, что соответствует настроению. Не знаю, просто радио в машине, — Иззи хмурится. — Рисуешь? Иззи вздыхает и невесело улыбается, прикрывая глаза. — Сейчас — редко. Прости, я знаю, что я скучный. В основном работа и…всё. Люциус фыркает. Вот уж это точно не было правдой. И потом, этот мужчина так загружен работой, что едва ли у него могло хватать сил на развлечения. И показывать ему новое до этого было просто некому. — Во-первых, это не криминально, — рассуждает Люциус, — во вторых, при желании, это поправимо. При твоём желании, разумеется. Израэль кивает. — Что по поводу тебя? Расскажи о себе то, что считаешь важным и нужным. Люциус улыбается, пододвигаясь ближе к собеседнику. Что ж, ему есть что рассказать и он сделает это с огромным удовольствием. — Окей, ну я родился в Кардиффе. Моя мама преподаёт историю, а отец — инженер. Я самый младший ребёнок в семье, у меня есть сестра, Кэссиди и два брата, Виктор и Саймон, они близнецы. Так что, у меня довольно большая семья, сейчас ещё больше, потому что у всех моих сиблингов есть партнёры и дети. Я счастливый дядя четверых племянников. Джо пятнадцать, она милая и отлично рисует. Дэну десять и мы с ним собираем лего в нереально огромных количествах. Вико полтора, а Тимоти для года, и пока что они очень маленькие, но уже очень смешные. И громко орут, — он делает испуганное выражение лица, а после посмеивается, — Меня очень любили родители, но не сверстники, так что всю школу одним из любимых занятий моих одноклассников было называть меня свиньёй и пытаться облить водой. В какой-то момент пришлось научиться защищаться. Так что, после школы я выучился на дизайнера благодаря тому, что был протеже одного художника. Он считал меня своей музой и это было мило, мы даже встречались некоторое время, да и сейчас поддерживаем тёплые взаимоотношения. Мне нравится диджитал-арт и я рисую на заказ, плюс, работа с детьми. Иногда ночные клубы, иногда вечеринки с друзьями у кого-то дома. Люблю игры на плейстейшен и ПК, поп-музыку и не могу жить без кофе. — О, это я заметил, — хрипло смеётся Иззи. — Ещё люблю мужчин, — добавляет Люциус с хитринкой, следя за реакцией мужчины, — И моя концепция взаимоотношений с людьми несколько…отличается от общепринятой. Удочка была закинута. Да, Люц мог бы скрыть это, но он привык быть честен с потенциальными партнёрами. Он не хотел лгать и уж точно не хотел бы разочаровывать мужчин уже в процессе. — Это как? — спрашивает Хэндс и заинтригованным он не выглядит. — Я придерживаюсь мнения, что в отношениях мы с партнёром не владеем друг другом. Это значит, что каждый сам определяет, хочет ли он связи с кем-то ещё. Естественно, при этом мы должны быть честны друг с другом. У меня есть несколько друзей с привилегиями, если ты понимаешь, о чём я. О, Иззи понимает. И серьёзнеет, щурится, чуть прикусывая нижнюю губу. — Короче, ты ебёшься с кем попало, встречаясь с конкретным человеком, и он об этом знает? — подводит итог Хэндс, — легитимная измена? Как это сейчас…состоите в свободных отношениях? Люциус видит, что мужчина не в восторге. На самом деле, большая часть людей не была бы, он это понимает. Потому он и поднял эту тему до того, как они зашли дальше поцелуев. — Ни с кем попало. С конкретными людьми, с которыми ты знаком. И это не случайные люди, а одни и те же. Понятие полиамории тебе знакомо? Хэндс отрицательно качает головой. — В сущности, это когда ты состоишь в отношениях, в том числе и сексуальных, с двумя и более людьми одновременно. И все эти люди согласны с положением вещей. — Ты, типо, заново изобрёл многожёнство, или что? — хрипло смеётся Иззи и тут же качает головой, — Хуйня какая-то. Нельзя любить нескольких, или даже в равной степени симпатизировать нескольким. А делить партнёра с кем-то? Блять, да можно вич, сифилис, другие инфекции разнести по толпе. И это хорошо, если вы все мужики, а если кто-то би, и спит с женщиной? Беременность, зппп, куча других проблем. Это, блять, просто безответственно. — Естественно, в таких отношениях не идёт речи о сексе без предохранения никогда, — в каком-то смысле соглашается Люциус, — однако и я, и мои друзья, проверяемся каждые несколько месяцев. Кроме того, это не измена. Для таких вещей требуется согласие всех сторон. И, возможно, тебе не понятен интерес сразу к нескольким людям, но так бывает, — он заканчивает мягко, но стоит ему поднять глаза вверх, как тут же понимает, что речь не была убедительна. — Я не согласен делить партнёра с кем-то. Для меня любой контакт на стороне это измена. Не важно, будут ли последствия в виде инфекции или беременности, это просто… Я не понимаю этого. Я… — Я не прошу тебя менять свои взгляды на жизнь, — тихо останавливает его молодой человек. — Но мы не теоретически рассуждаем, — фыркает Иззи зло, — Мы буквально, блять, о нас говорим. С хуя ли я должен смотреть как человек, с которым я в отношениях, ебётся на стороне? Почему я должен сознательно позволять этому происходить. — Ты мной не владеешь! — ощетинивается Люциус, — да мы и не в отношениях даже. — И, видимо, не будем, — хмыкает Иззи. Он поднимается и достаёт несколько купюр из бумажника, оставляя их на столе, — Ебись с кем хочешь, мне похуй. Люциус поджимает губы. Так обычно оканчивались семь из десяти его романтических интересов. Люди привыкли к моногамии, хотя бы внешней. При этом многие не гнушались изменять, находя это куда как более приемлемым, нежели честные взаимоотношения. Что ж, это было их право. Люциус пьёт мелкими глотками свой мартини и закидывает в рот пару оставшихся ложек мороженого. Что-то тянуло внутри, скреблось и говорило о том, что это неправильно. Но было то, что было. Израэль был приятен, привлекателен и чёрт, желанен. Но он был зрелым человеком со своим набором ценностей, со своими взглядами на мир. И они не совпали с таковыми у Люциуса, что было грустно, но и только. Выходя из ресторана, Люциус вспоминает, что они ни словом не обмолвились о разговоре с Эдом и Стидом. Ещё один промах с его стороны. Всё слишком шаткое, слишком…неправильное. Ему нужен хоть какой-то кусочек спокойствия и стабильности. Он ищет в телефонной книжке номер друга и нажимает на вызов. — Эль, привет, — чуть тоскливо говорит он в динамик. С друзьями ему не нужно сдерживать эмоции, — Не хотите с Джимбо попозировать мне сегодня? Хочу расслабиться. Возможно, выпить. С меня пицца.