Глава XII. Этим утром

      Нестерпимый жар окутывал всё тело и не позволял доспать законные минуты. Солнце настойчиво пыталось пробраться сквозь щели в наспех запахнутых с ночи занавесках, капало своим светом прямо в лицо и припекало так, что становилось практически дурно от такой концентрации тепла. Россия постарался заглушить раздражённый вздох, зевнул, не разевая рта, и аккуратно пошевелился. Он ещё не знал, насколько чутко спит Китай, и не хотел будить его. Возможно, его любовник по-другому ощущает эту температуру под одеялом, раз всеми конечностями оплёл тонкое тело России и тихо посапывал ему в висок. Однако для младшего это состояние казалось сродни аду: мало того, что солнце ежесекундно попадало в глаза из-за покачивающихся от сквозняка штор, а Китай облепил его вторым одеялом и не оставил меж их телами ни миллиметра, так вдобавок к этому распущенные волосы прилипли к вспотевшей коже, кололись, щекотали и добавляли жара.       Бесспорно, ощущение чужого обнажённого тела своим было невероятно приятным. Особенно сразу после секса, особенно когда они вместе приняли душ и вернулись в постель с уже вполне невинной целью, крепко обнялись и уснули. Но явно не сейчас, когда всё действовало на нервы. Россия, стараясь контролировать себя и не будить старшего случайными звуками недовольства, чуть отодвинулся он него, чувствуя, как сопротивляется прилипшая кожа. Он замер, прислушался и, поняв, что дыхание Китая всё такое же ровное и глубокое, продолжил операцию по спасению самого себя: сначала наружу получилось вытащить правую ногу, затем, путём некоторых извиваний и ухищрений вышло избавиться от чужих загребущих ручонок, а там дело за малым — выползти из-под бедра любовника и наконец, свобода! Россия победно выдохнул и растянул губы в блаженной улыбке. Он поправил одеяло на Китае, осторожно смахнул острые кончики чёлки с его глаз и, откатившись на вторую половину широкой кровати, с удовольствием растянулся, едва не мурча от счастья.       Солнце уже не так сильно мешало ему, да и всё остальное отошло на задний план. Немного повалявшись на прохладной простыне, Россия лёг на бок, лицом к Китаю, и на несколько быстролётных минут залюбовался его спящим безмятежным лицом. А после и сам погрузился в дрёму, расслабленный и довольный.

***

       — Доброго утречка!       Китай завалился в спальню с сияющей улыбкой, бодрый, умытый, в шёлковом халате, выглядящем практически также идеально, как и укладка на голове мужчины. Россия сладко зевнул, потянулся, на несколько секунд зажмурившись, и перекатился на живот, подпёр голову рукой и уставился на старшего. Китай наклонился над ним, ласково вплетая пальцы в чужие растрёпанные волосы.       — Ты чего такой бодрый и весёлый… Доброе, — Россия получил мягкий поцелуй в щёку и подарил ответную улыбку.       — Уже одиннадцать, скоро обед, дорогой элос, — хмыкнул Китай, поглаживая длинные светлые локоны.       — Одиннадцать? Вот это я хорошо выспался! Давненько я так мирно не спал без кошмаров и ранних подъёмов «папа, пить», «папа, писить», — передразнивая маленького Бела, Россия прикрыл глаза от удовольствия.       Китай усмехнулся, прекрасно представляя картину того, как рано утром в спальню врывается Белоруссия, шумно топая, и пытается растолкать родителя. В тайне он представлял сцены того, как он мог бы вставать вместе с Белом и помогать ему удовлетворять его нужды, чтобы в свои редкие выходные Россия мог выспаться.       — Но я рад знать, что тебе спокойно рядом со мной и ты смог отдохнуть. Предлагаю провести поздний завтрак и поехать к тебе. Думаю, Белоруссия уже соскучился по своему папе.       — Ой, да так и скажи, что тебе не терпится подкупить его ещё больше и переманить на свою сторону, — со смешком Россия ткнул Китай пальцем между рёбер и стремительно спрятался под одеялом, злобно захихикав.       — Да как ты мог такое подумать обо мне?! — Китай театрально схватился за сердце, улыбка на его лице становилась только шире. — Хватит прятаться, посмотри в мои честные глаза и поцелуй уже наконец!       Россия вынырнул из-под одеяла и тут же попал в горячие объятия. Постепенно он переполз на чужие колени. Пояс халата медленно ослаб, одеяло скатилось с обнажённого тела, ласковые ладони заскользили по коже.       — Думаю, мы можем чуть-чуть задержаться, — пробормотал Россия в искусанные губы напротив. Согласием ему прозвучало тихое мычание. Китай прикрыл глаза, запрокидывая голову. Рука России нырнула под полы халата. У них в запасе была вся суббота и, честно говоря, целая вечность впереди…

***

      После полудня Россия засобирался домой, на все вопросы разомлевшего от ласк Китая ответив коротким «Бел ждёт». И каково же было его удивление, когда он оторвался от попыток зачесать приличный хвост и заметил, как подорвался с постели его любовник. Китай под изумлённым взглядом оторопевшего России распахнул свой шкаф и зарылся в него едва ли не с головой, принявшись перебирать вещи и что-то бормотать. Он действительно поедет с ним? Правда готов провести этот день с ними полностью?       — Ты чего суету наводишь тут? Что-то срочное случилось?       Китай выпрямился, на его локте повисли три пары брюк разного цвета и кроя, на другую руку были навешаны галстуки и шейные платки, а лицо выражало такое же недоумение, как и у России минуту назад.       — Конечно, случилось, — произнёс он таким тоном, будто его любовник в данную секунду — самое глупое и недальновидное существо на всей планете, раз не понимает очевидного. — Конечно, случилось! Я еду знакомиться с сыном своего возлюбленного!       — Бел и так знает тебя, — хмыкнул Россия, вновь разворачиваясь к зеркалу. При этом он покачал головой так, словно разговаривал с неразумным ребёнком.       — Он знает меня как твоего коллегу, в лучшем случае, друга, — Китай поочерёдно прикладывает к себе выбранные брюки и в итоге бросает чёрные классические на незаправленную кровать. — Но теперь я твой… Как там сейчас модно? Бойфренд?       — Это слово тебе не подходит.       — Да? А что мне подходит?       — Думаю, я бы назвал тебя своим мужчиной, этого было бы достаточно. Всех этих бойфрендов, молодых людей и прочее оставим европейскому отделу.       — М-м-м, мне нравится… Так вот, хочу предстать перед своим будущем сыном в приличном свете.       — Что?       — Что?       — Что ты сказал?       — Я сказал, что хочу предстать перед Белом в приличном свете.       — Нет-нет, дословно, перескажи.       — Так вот, хочу предстать перед своим будущим сыном в приличном свете… А что?       — С-сыном?       — Думаешь, я тороплюсь?       — Что… Нет, я… нет… ох… Умеешь же ты шокировать, — в глазах России застыли слёзы.       Китай сбросил всю одежду, что держал в руках, на пол, и мгновенно оказался рядом, привлекая к себе возлюбленного и позволяя ему скрыть свои эмоции в надёжном плече.       — Ну, так что? Я поторопился?       — Нет… Ни в коем случае. Если… если ты хочешь, то я… я буду только рад, очень рад, это… так неожиданно… — Россия вдруг всхлипнул и сам удивился, ощутив влагу, бегущую по его щеке.       — Ч-ш-ш, не стоит лить слёзы из-за глупостей, не нужно, — Китай с улыбкой уткнулся в белоснежные волосы, всей грудью вдыхая тёплый аромат нагретых солнцем яблок и сушёной травы. Ему так нравилось это: держать в руках своё счастье. — Нам стоит поторопиться, а то Белоруссия расстроиться отсутствию своего папы второй день подряд.       — Ты прав.       Россия потратил несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. За это время Китай успел одеться, завёл машину и дожидался младшего в прихожей, перебирая в пальцах ключи. Они быстро добрались до дома России, успев до вечерних пробок. На пороге младшего едва не сбило крохотное пушистое торнадо. Он рефлекторно подхватил ребёнка на руки и прижал к себе, понимая, что на Белоруссии снова его любимый кигуруми панды.       — Привет, солнышко, — проворковал Россия и с сыном на руках вслепую сбросил обувь, прежде чем пройти в гостиную, где на диване развалился Северная Корея.       Он копался в телефоне, наполовину замотанный в детский плед. На животе у него стоял практически пустой контейнер, а вокруг был разбросан попкорн и крошки от чипсов. Россия неодобрительным взглядом обвёл весь этот бардак и под смешок Китая где-то над головой с тяжёлым вздохом закатил глаза.       — А чё ты хотел, когда оставлял нас вдвоём? У нас была очень весёлая тусовка только для вип-персон. Мы два дня нон-стопом смотрели только лучшие мультики, ели вредную вкусную еду и даже зубы не чистили, представляешь?       Корея отложил телефон и с гордым видом уставился на друга. Россия повторно закатил глаза, после чего понёс Бела в сторону ванной, бормоча что-то о безответственности, доверии и порче его идеальной системы воспитания. В спину ему врезался громкий хохот, а Белоруссия добил своим хихиканьем. Так и подмывало крикнуть им всем «Никто меня в этом доме не любит и не ценит!».       После того, как Россия помог сыну умыться и переодел его в чистое, а Корея и Китай в это время убрали весь беспорядок в гостиной, они все вместе сели пить чай. Россия мельком показал другу букет копчёной рыбы и тонко намекнул на вечер с сериалом под пивко, пока Китай отвлёкся на Бела и не видел этого. Он придерживался чересчур правильных привычек и алкоголь пил только дорогой и качественный, в то время как Северная Корея и Россия время от времени баловались холодным пивом из ближайшего круглосуточного.       Но все их планы разбились о заявление Китая: он остаётся с ночёвкой. Корее пришлось тоскливо вздохнуть, печально взглянуть в сторону холодильника и, собрав свои немногочисленные пожитки, покинуть это слащавое семейное гнёздышко. Россия, провожая друга, предложил ему заглянуть ближе к вечеру на следующий день. В противном случае он сам сбежит к нему. Корея, в свою очередь, отшутился тем, что найдёт ему замену и у него даже есть кое-кто на примете.       Этот вечер закончился смехом объятиями, маленькими капризами, сказкой, которую Китай ещё не успел дорассказать, как Бел уснул. Потом — тихие разговоры до глубокой ночи и снова объятия, тёплые поцелуи, переплетённые пальцы и выключенные уведомления. Завтра их ждёт совместный выходной, полный нежности, любви и новых впечатлений.