Тюрьма. Блюдо I. Кризис неизвестности

От кого прятался, к тому и прибежишь.

      Это может показаться странным. Очень странным. Такое, как мы все полагаем, никогда не может случиться. Никто об этом думать даже всерьез не станет. Может, мне никто не поверит, даже если приведу доказательства, но я осмелилась сказать. Сказать это вслух.       Я в дерьме.       Не в прямом смысле, конечно… Хотя и реально тоже, но всё же. Это странно. И в первое время мне было страшно и… любопытно. Любопытство — моя слабость.       Ведь никогда не знаешь, что может быть за следующей дверью, пока её не откроешь. Пока за дверь не заглянешь. Конечно, мне всегда перепадали неприятности из-за этого, зато было не так скучно, как другим.       Но думаю, стоило бы начать с самого начала. Перенестись в тот момент, когда, собственно, это и случилось. Когда я ничего не понимала и начала осознавать, во что я вляпалась поневоле.       В тот момент, когда я проснулась в чужом теле.       Грудь болела, из-за чего было трудно дышать, поднималась еле-еле. Лицо саднило сильно, хотелось почесать, промочить холодной водой или погладить, чтобы неприятный зуд прошел. Но руки почему-то слабо слушались, чувствовала только то, что они подергивались. В горле было сухо. До ужаса хотелось пить. Глаза пока не спешила открывать.       А то, мало ли, открою, и мне тут же свет в глаза блеснет? Всё же я всегда спала лицом к окну. Но сейчас я почувствовала, что что-то не так.       Не было света.       По телу пробежал неприятный холодок, из-за этого поежилась и стала искать своё теплое одеяло. Но его не оказалось. Руки слабо двигались, будто сопротивлялись мне. Почему — ясно не стало. Просто медленно пыталась водить ими по чему-то не очень приятному. Стала прислушиваться к своим чувствам, и теперь более не ощущала под собой приятного и прыгучего матраса, на котором засыпала, а нечто твердое, как каменный пол.       Нахмурилась сильнее, притянув одну руку к голове. Тяжело вздохнула — я просто упала во сне. Вот и всё. Или это просто игра воображения. Наверняка после похмелья мозгу захотелось веселья.       Но и тут оказался косяк. Приличный такой. В виде какого-то шлема на голове. Металлического, с маленькими решеточками возле рта. Отверстием для глаз. Будто рыцарский шлем.       Из-за ужаса и шока я открыла глаза, сразу же вскакивая и садясь на пол. Ничего не было видно. Кругом меня окружала темнота. Не понимая, что происходит, потрогала шлем от и до. Он никак не снимался с головы. Был тяжелым и закреплялся чем-то. Достала до затылка и руками стала трогать какой-то замок, который, скорее всего, и открывал мой шлем. Он был ржавым, из-за него я пальцы рук поцарапала.       Не до крови, но больно!       — Ай! — слабо и хрипло воскликнула я, прижимая рукой другую. Боль была мимолетной, так как меня уже волновало другое. — Что за?..       Мой голос был до ужаса писклявым! Будто лепетала какая-то маленькая девочка вместо меня. Но это ведь… невозможно! Что за черт со мной?! Я часто задышала, будто мне не хватало кислорода. Но на самом деле пыталась успокоить себя. Бегала глазами в этой темноте, пытаясь отыскать хоть что-то. Трогала ладонями пол, пытаясь рядом с собой что-либо нащупать. Глаза начали привыкать к тьме и стали различаться какие-то предметы мебели. Но…       Это какой-то абсурд. Мне просто мерещится!       Прижала руку к груди, чтобы успокоить сердцебиение, как делала это всегда. Так меня научила мама. Но тут же почувствовала другое. То, что всегда ожидала почувствовать, не было…       У меня не было сисек! Привычных, небольших, но всё же сисек не было в помине!       Где мой второй размер?! Где мои «садовые яблочки»?!       Отец вездесущий, почему я вдруг стала плоскодонкой?!       Я быстро трогала руками свою грудь, пытаясь хоть как-то найти свои сиськи, свою обожаемую грудь, но нет. Мои мольбы никто не слышал. Их не было, будто они совсем не выросли за прошедшие года. Я была совершенно без понятия что произошло.       Мозг будто отключился, не собираясь понимать происходящее и искать выход из этой ситуации. Кроме одной мысли, что поглотила мой разум полностью. Сглотнув, принялась ощупывать своё тело до конца, чтобы проверить свою мысль.       Я прошлась руками вниз. Чуть не взывала.       Я всё ещё была девочкой — это точно! Проверить мне не составляло труда. Просто сунула руку вниз и пощупала. Отличительные признаки мужского пола у меня отсутствовали, что порадовало. Я не стала парнем вдруг, ха-ха… Плюс, на мне была какая-то туника или что-то типа короткого платья. Различить цвет её было невозможно, было очень темно. Хоть глаз выколи. И у меня были… короткие ноги. Короткое тело.       Точнее, маленькое, как у маленькой девочки.       Миниатюрное, я бы даже сказала.       Ни сисек, ни задницы. Тело будто совсем маленькое. А ещё я в шлеме. И в какой-то камере!       — Как такое возможно?! — шептала я не своим голосом, ощупывая такие короткие и слабые ножки в туфельках. Туника была до колен, такие я никогда не носила, но трогать свои ноги, которые еле-еле меня слушались, было возможно. Я с трудом всё осознавала и не понимала, что к чему.       Это просто сон. Такой вот реалистичный сон. Я не проснулась! Всё думала я над этим, чем больше пыталась убедить себя в этом. Если это сон, то я боли не должна почувствовать. Вообще никакой. Да, это стоит проверить…       Так ведь?       С такой мыслью правой рукой нащупала левую и с силой ущипнула. Сдержала крик боли, но не сдержала стон. Это было больно! Нежно и мягко погладила место, которое ущипнула. Но от осознания того, что я чувствую боль, мне стало плохо. Судорожно вздыхая, я смотрела куда-то вперед и медленно понимала, что это вовсе не сон, как я подумала с самого начала.       Не сон…       Это реальность?..       Как такое вообще возможно?       Прижав ноги к плоской детской груди, сглотнула и уставилась куда-то вперед. Всё равно ничего не вижу. Кромешная тьма пугала, но прижаться было пока некуда. Ноги не слушались особо. Потому прикрыла глаза, от зрения толку никакого сейчас. Сосредоточилась на себе, пытаясь мыслить трезво. Сердце отстукивало в груди слишком быстро, а в глазах сильно защипало. От непонимания всего хотелось плакать.       Но я только сильнее прижала к себе ноги, сгорбившись.       Что со мной произошло? Как я тут оказалась? Почему моё тело вдруг стало маленьким? Почему я в каком-то темном помещении и на мне какой-то шлем, что вообще не снимается?! Вопросы роились в моей голове и перескакивали то от одного к другому. Было непонятно вообще всё. И самое главное, что я тут вообще делаю, было непонятно больше всего.       Я тихо всхлипнула, слезы накопились в глазах и медленно текли по лицу. Мне пришлось вытирать рукой, но это было неудобно. Всё было неудобно. Дышать через какую-то решетку, вытирать слезы через отверстие для глаз. Закусила губу, чтобы прекратить это. Я так просто не плачу, но слезы сами потекли рекой, будто так надо. Не спорю, если поплакать, то станет немного легче. Но на душе всё равно было гадко.       Заметила тут же, что на левом глазу была длинная челка. На ощупь волосы были мягкими и шелковистыми. У меня таких никогда не было, всегда были жидкими и тонкими, даже и расчесывать было их очень проблематично, постоянно спутывались. А эти… проведешь рукой и сразу разделяются на пряди, такие послушные…       Не сразу их заметила, так как была сосредоточена на другом. Более важном в тот момент. Чёлка едва касалась лица, немного даже щекотала кожу. Это так странно, у меня и чёлки-то не было никогда…       Что за чертовщина вообще?       Может, помутнение рассудка?..       Помотала головой, откидывая эту мысль и сжимая зубы. Это не то, в таком случае я не была в таком пустом и темном месте… Или была? Чёрт, никак ничего не пойму!       Накачали наркотиками?        Да, это может вполне сойти. При отравлении или передозировкой наркотиками возможны мощные галлюцинации. Значит, моё маленькое тело, шлем, челка на левом глазу… Всё это галлюцинации! Точно! Возможно, ко мне в квартиру проникли воры, и, чтобы я не кричала и не проснулась, накачали наркотиками!       — Вот! Это уже более походит на правду! — всё ещё хрипло выдала я, растягивая свои губы в нелепую улыбку, которую никто не увидит. — И стоило до этого паниковать? Ха-ха, — спрашивала я саму себя, нервно смеясь. Плечи подергивались от этого смеха, а внутри меня стало как-то неприятно и холодно.       Неожиданно послышались чьи-то шаги. Твердые, размеренные, и их было несколько. Они доносились откуда-то слева от меня. Потому медленно повернула голову туда, будто надеялась что-то увидеть, но ничего не было видно. Медленно руками отодвинулась подальше. Мало ли, кто там! Вдруг те самые воры?       От такой мысли мне стало страшно не по-детски. Повернувшись лицом в сторону, откуда доносились эти тяжелые и размеренные звуки шагов, сгорбилась, прижимая свои конечности к себе, внутренне надеясь на то, что всё обойдется. С меня скатывался липкий пот, меня немного трясло. Я боялась увидеть тех, кто ввел меня в шок и страх.       Вот я увидела маленький огонек просвета. Передо мной где-то в двух метрах были решетки. Такие широкие, кажется, что их не так просто сломать. Одно стало ясно — я нахожусь в какой-то тюремной камере. С других сторон были каменные стены, которые давили на сознание. Каждый кирпич прилегал к другому так плотно, что казалось, над этим старались лучшие архитекторы и строители. Их не пробить даже огнестрельным оружием. На совесть построили.       Меж тем свет и люди приближались. Впереди стояло около трех людей. Они ровно шагали, на секунду мне показалось, что они маршировали даже. Они были странно одеты: на них были странные маски с очками, какие-то наушники на головах, носили странные плащи с шарфами красного цвета. Двое из них держали старинные светильники, которыми пользовались в восемнадцатом или девятнадцатом веке. И последний солдат, как я понимаю, нес на руках какой-то поднос. Разглядеть, что на нём, было невозможно, он был сокрыт какой-то тканью. И все эти люди в белых перчатках.       Вот они подошли почти к моей клетке. Помещение осветилось, давая мне разглядеть, что вокруг было. Тумбочка справа вместе с какими-то картинами, слева от меня небольшая лесенка, а в стене был сделан какой-то проход, я полагаю. Чуть впереди меня стоял небольшой детский столик с маленькой коробочкой, покрытой какой-то тканью. С виду можно было принять за своеобразный стул.       Я не издала ни звука, когда они подошли ближе к камере. Я всё также сидела, прижимая к себе конечности и внимательно их разглядывая. Если честно, то я знала, что мне делать дальше.       Говорить не хотелось, и так всё понятно. Этим людям я нужна, и, если надо, то они ещё вколют снотворное или наркоту, чтобы удержать меня.       Только что им реально нужно? Деньги? Моя семья никогда не обладала большими деньгами, я сама едва на зарплату жила в съемной квартире. Или я кому-то насолила, и тот решился со мной расправиться? Нет, не уверена. Что-то тут не так.       Медленно эти люди просунули руки со светильниками сквозь свободное пространство между прутьями, чтобы зажечь внутренние, которые находились у меня. Моя комната осветилась больше. Но я не сдвинулась с места, всё также смотря на этих странных солдат. Их выражение лица даже не изменилось: глаз было не видно из-за очков, а уголки губ были у всех одинаково спущены вниз, будто те были вечно недовольными.       — Леди Санджи, вы должны поесть, — понятным мне языком сказал вдруг тот, кто нёс какой-то поднос в какое-то отверстие в стене слева, просунув в мою сторону его, чтобы я смогла его взять на руки. Это, значит у нас, поднос с едой? Но не это я заметила ещё…       — Леди? Сан… джи? — хрипло повторила я за этим мужчиной, ослабевая хватку рук, изумленно смотря на того человека, что доставил мне еду на подносе. С моего места мало что видно, какая еда там лежит. — Что за бред? Я не леди! И не какая-то Саня! Чёрт, имя — хоть язык сломаешь, — прошептала я последнее, смотря на свои руки.       Благодаря свету, я смогла наконец их разглядеть. Они были все в шрамах и ссадинах, мелко дрожали, на них где-то оставались капли крови. Раковина, как успела заметить, тоже слева от меня в углу вместе с санузлом. Надо бы отмыть.       — Да, леди Санджи, — ответил металлическим голосом мужчина. Не знаю, что произошло, но меня это испугало. Отвечал так, будто был каким-то роботом или бесчувственным человеком. — Возьмите поднос и подойдите ко мне, я поправлю вам маску.       Да что происходит-то?! Я совершенно ничего не понимаю! Кто эти люди?! Кто такая Санджи? И причем тут «леди»? Кинула свой озлобленный взгляд в этих троих, двое из которых чуть отошли от решетки, как бы охраняя. Только один остался стоять возле решетки, будто ожидая момент, когда я подойду к нему, и он сможет поправить мне маску.       — Кто вы такие? Что я тут делаю? — осмелилась спросить у них, пытаясь встать, но не получилось. Ноги были слабыми, не удерживали меня. Они так же, как и руки, были в ссадинах и мелких ранах. На тунике, которая была желтого цвета, красовалась цифра «три». Но это мне ничего не давало. А эти люди, кем бы они не были, могут что-то знать.       Да и чего мне терять? Эти солдаты походу даже не смогут ко мне подойти. Так что риск для моей жизни мал в их присутствии.       — Вы, леди Санджи, были заточены в подземную камеру по приказу вашего отца, Короля «Джермы 66», — рассказал мне какую-то несусветицу этот мужчина, будто только и ждал, когда я задам этот вопрос. Такое ощущение, будто репетировал эту речь. Но из всего этого я ни слова не поняла. Это что за хрень получается, а? — Леди Санджи, вы должны поесть, — снова повторил мужчина заготовленную фразу.       Я неуверенно посмотрела на тот поднос, над которым спокойно светились древние позолоченные светильники. Живот у меня заурчал, а во рту накопилось много слюны. Я была голодной, тем более горло стоило бы промочить, а то едва ли громко и нормально говорила.       То, что я маленькая девочка, меня очень смущало, но что из этого? Что я не могу сделать? Это как-то не подходило под определение «передозировка наркотиками». Да и ещё, что там в еде может быть? Вдруг отравить могут? Но пить так хотелось!.. Я дышала через рот, жадно вглядываясь в бутылку с прозрачной жидкостью. Это вполне себе могла оказаться вода. Обычная.       Пусть это было опасно, но мне надо было хотя бы горло промочить. Да и поесть бы следовало, иначе свалюсь и больше не смогу встать на ноги. Да и на голодный желудок не думают, правда?       Потому я поднялась и с неуклюжими медленными шагами младенца направилась к тому мужчине, что стоял рядом с решеткой. Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться. Думаю, у меня будет ещё время поразмышлять над тем, что случилось.       А также: почему я ничего не помню, что это за место такое и почему я теперь другой человек.       Но уже после еды.