колесо

— Тебе повезло, — нагло пиздит ему Люцифер. Адам вместо ответа выдает кровавое бульканье, потому что мелкая сучка переебала все его органы. Адам должен был сдохнуть час назад или типа того, но он все еще пялит в сранное адское небо, медленно скрывающееся за тучами. Люцифер садится на землю, будто ему плевать на эти идеально, блять, белые, даже после кровавого месива, которое здесь недавно случилось, белые и выглаженные брюки. Его рукава закатаны и Адам краем глаза видит угольную кожу на его руках. Если присмотреть получше, то среди серости можно разглядеть темные линии шрамов, петляющие замысловатыми узорами. Люцифер заслужил каждый из них. Адам думает, осталась ли его кровь, похожая на расплавленное золото. Адам хочет проверить это, въебать по расслабленной роже, но он не способен двигаться, он способен только дохнуть в аду. — Видишь там тучи, — продолжает Люцифер, будто на его слова тут не похуй. Он улыбается какой-то совершенно идиотской улыбкой, а Адам игнорирует то, что ему кажется выражением вины в этой улыбке. Это же Люцифер-обвиняю-всех-вокруг-но-не-себя-Морнингстар. Ему удается кивнуть. Ну или нервно дернуть головой, хотя пошел нахуй Люцифер со своими дурацкими вопросами. Просто пошел нахуй. Адам мечтает его ненавидеть. Адам мечтает наконец сдохнуть, хотя вообще никогда не задумывался об этом. Он не ебанный самоубийца, потому что таких тащат в Ад за ноги под крики и счастливые оды ебнутым. Адам ведь не такой. Он хочет домой. — Это не кислотный дождь, так что тебе повезло, — наконец договаривает свой пиздеж Люцифер, а потом Адам видит, как он расправляет крылья. Первые капли задерживаются в плотном оперении. Адаму нихуя не повезло. Он, блять, умирает прямо сейчас. Он умирает посреди Ада, отпустив своих девочек. Он слишком хорошо знает, как бы сильно выжгла Лют мысль, что она оставила свое высокое начальство здесь, пока он не был окончательно мертв. Торчала бы здесь, орала бы на весь Рай, чтобы его нахуй спасли, а они бы только пожимали плечами. Адам почти был рад, что его сознание едва держалось, а подобие пульса все замедлялось. Люцифер пододвигается к нему ближе, его крылья все еще прикрывают ангельское тело от дождя. — Ты скоро умрешь. Адам издает хрип в ответ, кашляет и на губах остается кровавый след. Его лицо искажается злостью, по крайней мере он хочет, чтобы это выглядело, как злость. Люцифер делает вид, что не замечает, тянется ладонью и касается тонкими пальцами измазанных спутанных волос. Адам хрипит, пытается убрать голову, но этот хренов успокаивающий жест никак не заканчивается. Люцифер пытается улыбаться ему мягко и ободряюще, его рубашка и жилет промокли, а светлые волосы приобретают грязный оттенок из-за воды, но в таком мерзком виде он кажется ближе к Раю, чем когда-либо был Адам. Его пальцы горячее кипящей лавы в жерле земного вулкана. Адам сглотнул кровавый сгусток и наконец его связки поддались: — А я блять не заметил. Люцифер покачал головой, коснулся лба и наконец убрал руку. Пошел он. Пошел он подальше. Пусть дождь смоет кровищу, пусть заберет всю, зато Адам наконец перестанет чувствовать столько. — Мне не жаль, ты напал на мою дочь, — говорит Люцифер ему строго, крылья подрагивают, сбрасывая тяжелые капли воды рядом с ними. Адам морщится, с каждой секундой сил в нем остается все меньше, сознание едва держится при нем. Люцифер все еще смотрит своими большими глазами уникальнейшего самого отвратительного еблана. Люцифер – живое воплощение сволочи. Ему бы со своими торчать. А он здесь, договаривает не особо умную хуйню: — Но я побуду с тобой, пока ты не вернешься. — Какого, — «хуя» выговорить не получается. Он захлебывается вязкой кровью так, что находит последние силы, чтобы перевернуться на бок. Люцифер не пытается придержать, даже не думает. Адам думает, что хочет послать того дальше всех хуев реальности. — Ты не умрешь совсем, просто ты падешь и восстанешь тут, — тихо говорит ему Люцифер. Адам хочет вцепиться зубами ему в бедро и оторвать нахуй. Адам хочет убивать в это самое мгновение, как никогда раньше. Люцифер продолжает тем же омерзительно успокаивающим тоном, будто он, блять, святой и открывает ворота: — Я знаю, что ты злишься и это тебя расстраивает. Но не думаю, что у тебя будет выбор. Адам хрипит, пытаясь сообщить Люциферу, кто его должен драть прямо здесь, но его все еще совершенно не хотят слушать. И ему приходится сконцентрироваться на дыхании, потому что умирать он не собирается. Никогда. Никакого гребанного Ада. Реальность уходит вместе с кровью, он не может зацепиться за землю, не может остаться в этом мгновении. Или хотя бы во вчера. Когда он просыпается снова, то не чувствует крыльев. Только ноющую боль и привкус пепла во рту, а еще режущий глаза кроваво-красный рассвет. Земля все еще влажная. И Люцифер все еще сидит рядом.