- 1 -

- 1 -

      Старый ржавый автобус со скрипом подпрыгнул на маленькой кочке. Всего один небольшой бугор, но сколько от него воздействия на внутренность. За окном серость и густой еловый лес. Узкая бетонная дорога по которой никто не проезжает, машин навстречу почти нет. С высоты птичьего полёта она не более чем светлая ниточка на чёрном полотне. Если оставить всё как есть, то лес поглотит путь, нитку смахнут.       Все пассажиры покачиваются, прикрыв глаза. Возможность подремать перед работой. Руки в карманах, либо на груди толстых серых пуховиков — формы. От них пахнет холодом, металлом и табаком, будто запах въелся в ткань и не выветривается. Самое лучшее место спереди, возле печки и водителя. Но за удобство платишь вниманием, все смотрят на тебя, либо сквозь тебя, на дорогу.       Кристофер ездил так через каждые два дня. Две ставки «суток-трое». Не столько из-за денег, сколько от скуки, потому что делать особо нечего. Он взял бы ещё, но не положено.       Никаких планов, стремлений и мечт. Дом — работа, работа — дом. И так пять лет подряд. Жизни до этого он не помнил, будто её стёрли из памяти как меловый рисунок со школьной доски. Можно попытаться разобрать что было, но фантомы записей наложены друг на друга и ничего не понятно. Врач сказал, это результат аварии и удара головой. Частичная или ретроградная амнезия. Не помню себя, но помню, как говорить и как называются вещи.       Когда автобус подъехал к КПП, он резко остановился и качнулся вперёд, как маленькая лодка в тёмном хвойном океане. Работяги проснулись и стали неохотно вылезать на утренний мороз, кашлять от резкого ледяного вдоха. Под курткой бейджики-карточки на тонкой верёвочке, чтобы отбивать время прихода-ухода и иметь пропуск по территории, а в руке корочка. Рюкзаков с собой почти нет, брать нечего. Здесь всё есть.       Встав в очередь к турникету, Кристофер терпеливо ждал. Он почесал нос, почувствовав зуд. Поднял голову и, вздохнув, сдержанно чихнул и зажмурился от неприятного сдавливания. Тут же возникла неловкость, но никто ничего не заметил. Чихнул и чихнул, бывает.       Турникет поворачивался и поворачивался, пока считыватель карточек пищал, а обвешенный оружием охранник, пухлый от бронежилета, угрюмо смотрел за процессом. Его коллеги пили дешёвый растворимый кофе с лёгким запашком химии и слушали тихое шипящее радио.       После проходной дорога идёт к главному зданию центра. Большой бетонный параллелепипед. Сверху ещё один, чуть выступающий и с эмблемой. Брутальность и давление. Серость и уныние. Криса это слегка завораживало в особом состоянии духа. Словно перед ним огромный живой организм, способный управлять его волей.       Внутри, над стойкой администрации, на бежевой мраморной стене висит несколько одинаковых часов с разными поясами, а ещё выше главные принципы: «Обезопасить. Удержать. Сохранить. Изучить.» Последняя надпись появилась недавно и блестела лёгкой позолотой ярче остальных.       Пройдя мимо стойки и двух опоясывающих её лестниц вглубь коридора, который визуально прятался, Кристофер подошёл к алюминиевым дверям лифтов. Он нажал кнопку, дождался кабины и устремился на два этажа вниз. Там он прошёл по переходу и оказался в блоке «B». Рабочие мастерские. Крис ощущал в этом некую иронию, что он подобно подвальной крысе, под всеми, пока офисные небожители едут вверх. Он бледный ребёнок подземелья, а они могут себе позволить красивую одежду, маникюр и укладки. Ему это делать бесполезно. Всё только испортится.       Утро начинается привычно: переоделся, принял смену, расписался в журнале. Немного поговорил о погоде. Дальше предстоит обход технических помещений. Вентиляционные камеры очень большие и размещены на разных этажах. Отдельно установки для офисов и директора, отдельно для камер содержания. Всё требует внимания.       Выпив кофе и придя в себя, Кристофер надел серо-чёрную рабочую куртку с белой нашивкой организации на спине и отправился исполнять трудовые обязанности. Первым пунктом было посещение диспетчерской на первом этаже блока «А». Один из длинных коридоров с зелёным ковром и тёмными дверями из ДСП. При желании их можно легко выломать, но секретности за ними немного. Единственное, что имеет значение — диспетчерская службы безопасности. Там дверь уже металлическая, чтобы усложнить задачу тому, кто захочет внезапно посмотреть на все камеры видеонаблюдения. Кто захочет прикоснуться к запретному и узнать как работает вся система. Крис не был уверен, но кажется не все из камер могут писать звук. Иначе можно всякого наговорить и об этом узнают.       Каждое помещение, помимо диспетчера и его компьютера, подразумевает наличие огромных экранов на всю стену, чтобы сразу видеть всю картину. Тысячи лампочек, показателей, датчиков и всё в прямом эфире. Если долго смотреть, то от этой пестроты начинают болеть глаза. Словно в них засыпали песок, где каждая песчинка и есть сигнал.       Сегодня дежурил пухлый мужчина с залысиной. Его наняли недавно в помощь другому диспетчеру, поэтому Крис ещё не успел выучить имя.       — Доброе утро, что у нас новенького? — спросил Кристофер, стараясь звучать бодро.       — Утро. Вы же у нас вентиляционщик?       — Да. Если есть что-то по датчикам, тоже можно ко мне.       — На установке КР тридцать семь и КР сто пятнадцать надо поменять фильтра. Сделать надо обязательно сегодня, так как одна из них дует в комнату содержания объекта пятьдесят триста двадцать восемь.       — Я всё равно не знаю, что это за объект, — издал смешок Кристофер, невольно перебив.       — Он очень чувствителен к чистоте воздуха. Установка К семьдесят один перегревает, возможно залип клапан. С прошлой смены не почистили грязевик на П девятнадцать, она еле греет.       — Похоже, день будет длинным, — вздохнул Кристофер.       — Не знаю, передавали вам или нет. Раз вы отвечаете за датчики…       Диспетчер повернулся в кресле к соседнему столику и достал из тумбочки журнал. Пролистав его, он снова обратился:       — На этой неделе завоз нового объекта. Нужно проверить датчики. Объект требует особого спец климата. Это помещение два восемь три один блока С. Второй этаж.       — Мне уже сообщали. Спасибо. Это всё?       — На данный момент — да.       Крис рефлекторно наклонился в знак благодарности и ушёл. Он смотрел на листок со списком установок с лёгким разочарованием и потёр чёрную серьгу-гвоздик в правом ухе. Работать сегодня совершенно не хотелось. Хмурая погода, тучи и, вероятно, давление как-то влияли, что приятнее было бы лечь спать.       …       Особый внутренний мир центра находится за металлическими тяжёлыми дверями. Доступ по карточке, без излишеств. Только для инженеров и слесарей. Здесь темно и весьма прохладно. Если включить дополнительный свет, конструкции всё равно будут перекрывать его.       Монотонный гул вентиляционных установок перебивали внезапные включения насосов увлажнителей. Даже привыкнув к ним, можно напугаться, если небольшой синий агрегат неожиданно начнёт шипеть рядом с тобой, словно дикое животное в кустах. Он тут же задрожит, зарычит и погонит воду по своим полупрозрачным трубкам, высасывая её из общего водоёма, где жидкость для него любезно подготовили. Если этого не сделать, он будет недовольно пережёвывать соль, покрываться коркой и выйдет из строя.       Среди переплетений труб, изгибающихся как клубок змей, моргают красными глазами приводы. Открутив одну такую голову, Кристофер нажал пальцем на маленький штырёк клапана на трубе и вернул устройство обратно. Постояв пару минут, он засомневался и отцепил полупрозрачную крышку, чтобы нажать кнопку перезагрузки на маленькой плате.       Привод быстро заморгал и начал закрывать клапан согласно заданному параметру. Задев случайно пару контактов, Кристофер одёрнул руку.       — Эй, не кусайся!       Вернув крышку на место и проверив щит управления, Крис отправился дальше по списку. Он аккуратно перешагнул через лежащие на полу трубы и обошёл приямок, подходя к другой машине. Длинная как автобус, она гудела и выла, заставляя преобразователь частот на своём теле колебаться от вибраций. Кристофер решил не выключать её. Он открыл дверь и тут же навалился всем своим весом, сопротивляясь толкающему в ответ потоку воздуха. В тусклом свете карманного фонарика удалось разглядеть полотна фильтра, всё чисто.       — Походу, датчик сдох. Эх.       Напрягшись, Крис закрыл дверь и закрепил её.       — Так, осталось ещё две.       Собираясь продолжить обход, Кристофер замер. Он посмотрел на частотник и увидел на нём маленькую тыкву из яркого оранжевого пластика. Её поверхность напоминала тысячи склеенных между собой слоёв, словно она была напечатана на 3д принтере.       — Как давно это здесь? — нахмурился Кристофер. Он подошёл ближе и взял тыкву в руки. На мгновение он почувствовал укол в руке, переходящий в нечто необъяснимое. Ощущение чего-то странного, что нельзя описать обычным набором слов. — Хм, забавная. Кажется, это уже пятая. Кто их оставляет? Наверное, кто-то из другой смены. Так, ладно, не отвлекаемся.       Кристофер вернул тыкву на место и потряс головой, чтобы собраться с мыслями. Чем быстрее закончишь, тем лучше. Он широко зевнул и убрал с глаз нависшую чёрную чёлку. Где-то со стороны послышались голоса других рабочих.       ...       Весь персонал медленно выходил из большого зала столовой, немного покачиваясь и вздыхая от плотного комплексного меню. Из-за зеркал на стенах казалось, что людей там намного больше, а роскошная мозаика шире, чем есть. Она явно здесь с самого основания центра и должна отражать рабочий дух. Каждый мелкий квадрат цветного стекла был вырезан вручную и приклеен в сюжетном узоре, отвлекая от трапезы. Обед стынет, а ты сидишь и рассматриваешь, думаешь о своём.       Поставив поднос с грязной посудой на стеллаж, Крис пытался заранее сформулировать текст, который он напишет в журнал отчётности. Стоило упомянуть замену датчика, фильтра и прочие мелочи. Стоит ли писать о большой крысе, которую он заметил во время обхода? Маловероятно, всё равно никто не будет включать длинные красные полоски с электродами на полу у входа в технические помещения. Пару несчастных случаев с невнимательными сотрудниками привели к полному отключению защиты от грызунов. Может быть кто-то разложит для них яд, когда это станет проблемой.       В холле возле администратора Кристофера окликнул знакомый голос. Он поднял голову и увидел на балконе второго этажа своего кучерявого худого напарника в сером рабочем комбинезоне.       — Фэйзел?       — Поднимайся, — крикнул парень.       Кристофер резво метнулся вверх по лестнице, держа руку поближе к медным периллам, чтобы не поскользнуться.       — Где ты был? Я уж думал тебя сегодня не будет. Всё утро нет его и нет, — рассмеялся Фэйзел, хлопая товарища по плечу.       — Я-то работал, а вот где был ты?       — Тоже работал.       — То-то я смотрю вся форма чистая.       — Я просто постирал её, — начал оправдываться парень. Заметив на плече Криса белое пятно, он принялся его смахивать. — Тебе бы тоже не помешало, уже вон, все стены обтёр.       — Да ладно… А это что за птица?       Кристофер посмотрел вниз и увидел высокого ухоженного мужчину в светлом костюме. На нём ярко контрастировал бирюзовый шарф висящий на шее и никак не завязанный.       Незнакомца встретили двое, они были знакомы Кристоферу лишь внешне.       — Я слышал, что должны были взять кого-то нового в научный сектор, взамен того деда, которого похоронили тогда. Помнишь? — спросил Фэйзел, подходя ближе к краю балкона. — Я не знаю кто он, вроде бы врач какой-то. Что-то связанное с влиянием объектов на психику.       — Психиатр?       — Наверное. Будет смотреть как плавятся мозги бедолаг из D.       — Одет с иголочки. Наверное, большая шишка.       На миг мужчина поднял взгляд вверх. Кристоферу показалось, что его заметили, и он тут же сделал пару шагов назад.       — Или просто сноб, — пошутил Фэйзел. — Послушаем, о чём они говорят?       — Что? — нахмурился Крис.       — Или тебе не интересно?       — Зачем? Мы всё равно не будем пересекаться. Если только в столовке.       — Как знаешь, — Фэйзел пожал плечами и медленно пошёл вниз. — Я вот не люблю секреты.       — Зачем ты тогда здесь работаешь?       — Чтобы все их раскрыть, конечно же!       С лёгким задором Фэйзел спустился на первый этаж и широкими прыжками скрылся в коридоре. Крис закатил глаза и цыкнул, словно недовольный своим ребёнком родитель. Он постоял ещё несколько минут, разглядывая переливающуюся хрустальную люстру, и вздохнул. Лучшим вариантом казалось просто вернуться к работе.       Кристофер опустил руку на перила и собрался спускаться, пока перед ним не возникла ещё одна тыква. Она лежала в цветочном горшке.       — Сколько же вас?       ...       Камеры содержания различались между собой площадью, количеством датчиков и других дополнительных вещей, способствующих выстраиванию нужного климата. Увлажнители, лампы разных оттенков освещения. Размер камеры не определяется размером объекта, ему может понадобиться больше пространства, чем он сам, чтобы не вредить. Хранители всегда очень щепетильны к условиям содержания, к правам доступа. Если бы они могли, то закрыли бы объекты от всех навсегда, как родители, которые пытаются оградить детей от внешнего мира.       Кристофер не любил общаться с хранителями. От них всегда получаешь больше обвинений и ругани, чем информации. Вечно что-то не так, даже если ты проверил уже дважды. Они смотрят на всех с презрением, считая себя важной частью. Самой важной. Все остальные сотрудники только мешают им делать свою работу.       Постучав отвёрткой по крышке датчика с механической стрелкой, Кристофер убедился, что та не залипает и показывает значение верно. Так же он проверил показания температуры и влажности, замерив их отдельно и сравнив с показаниями у диспетчера.       Объект инженера волновал мало. Скорее наоборот, он предпочёл бы не знать ничего лишнего, чтобы жить спокойнее. В отличие от Фэйзела его вполне устраивали окружающие тайны, остающиеся тайнами. Интереса к ним Крис не питал.       Двое парней зашли в комнату и занесли небольшой чёрный ящик. Кристофер вышел и посмотрел на них.       — Наверное интересно, что там? — спросил один из хранителей, следящий за процессом. Парниша с зализанной причёской и нагловатым видом, что даже коричневый деловой костюм не мог скрыть. — Под этой тканью та ещё тварь.       Кристофер хотел ответить, что обойдётся без подробностей, но собеседника уже понесло.       — Это растение, дикая клубника. Оно способно убить любого в радиусе трёх метров, кто неверно назовёт его вид.       Хранитель выплюнул жвачку в ведро и дождался, когда сотрудники вытащат объект из ящика и выйдут. Он закрыл за ними дверь, открыл окошко с бронированным стеклом и подошёл ближе к встроенному в стену микрофону, связанному с небольшим динамиком внутри комнаты.       — Эй ты! Земляни-и-ичка!       Как только голос хранителя раздался в комнате, из небольшого зелёного кусточка с красными ягодами вырвался длинный зеленоватый шип. Он остановился в паре миллиметров от стекла и явно метил в голову говорящему.       — Если захочешь сорвать с него ягоду, то будь осторожен. Шипы растут сквозь плод и способны прошить руку насквозь.       — Этот, похоже, прошил бы ещё и голову, — тихо сказал Крис, ощущая неловкость от таких легкомысленных экспериментов с объектами.       — Верно мыслишь, — самодовольно улыбнулся хранитель. Его явно слепило чувство собственного превосходства и осведомлённости об объекте. — Надеюсь, у вас, у инженеров там всё работает. Не хочется, чтобы это чудо засохло.       — Разумеется.       «Какого хрена он вообще посвящает меня в подробности?» — про себя спросил Крис. На миг он подумал, что было бы неплохо пойти и сбить настройки установки, чтобы зловещий куст точно загнулся и никого больше не убил. Мало ли.       Кристофер энергичным шагом пошёл в сторону лестницы, фантазируя о растении. Скольких оно уже могло сгубить. За этими мыслями он не заметил, как дошёл до дверей мастерской.       На верхнем наличнике мелькнула оранжевая точка. Это была ещё одна тыква, заставившая Криса усмехнуться. Он потянулся и снял её, перебирая пальцами. Следующим движением она отправилась в карман рабочей куртки.