Часть 2

Неоновая вывеска круглосуточного магазина выделяется в сером туманном пейзаже. С неба моросит дождь. Акито и Тойю обволакивает густая тишина, когда они стоят рядом друг с другом, облокотившись на шершавую стену магазина. Шинономе делает очередную затяжку, рассматривая единственный автомобиль, стоящий на парковке — дорогую машину Тойи. На самого Тойю он взглянуть пока не готов. Напрягшись всем телом, одну руку сжимает в кармане, оставляя следы от ногтей на ладони, и не может поверить в стоящего рядом Аояги. На Тойе аккуратная и дорогая одежда. Он держит руки в карманах тёмного пальто, и Акито чувствует исходящий от парня приятный аромат дорогого одеколона. Сам же Шинономе выглядит потрёпанно и устало, таская повсюду на себе шлейф табака. Всё ещё слабо верится в происходящее, и Аки медленно моргает, когда тот спрашивает: — Ты живёшь здесь? — Акито отрезает кроткое «Да» и снова срочно затягивается. Сердце то лихорадочно стучит в груди, то словно останавливается. Ветер пробегает по верхушкам елей, стоящих у рядом проходящего шоссе. Шинономе не смотрит на собеседника, но тот отражается в луже на асфальте, и Аки видит, как парень несмело разглядывает его. — А я… приехал на гастроли, — его голос негромкий и неуверенный. Шинономе кивает в ответ, всё ещё глядя перед собой. Тойя теряется, не зная, что сказать, но уходить не хочет. — Ты занимаешься музыкой? — Акито выдыхает, желая раствориться под моросью с неба прямо сейчас. — Нет. — Почему? — ответа не следует, и они ещё какое-то время стоят в тишине, пока Шинономе не задаёт мучающий его все эти годы вопрос: — Ты счастлив? — переводит проницательные зелёные глаза на лицо Тойи. Тот застывает, смотря в ответ. Приоткрывает губы, но ничего не говорит. В ту секунду Акито, помимо раздирающей всё внутри боли, чувствует мимолётное облегчение. Аояги не счастлив, и Аки его предупреждал. Невероятный успех и концерты по всему миру никогда не перекроют парню ненависть к тому, чем он занимается — ненависть к классической музыке. Тойя сглатывает. — Мне нужно идти, — через силу проговаривает Шинономе, туша сигарету о стену позади. — Стой, — неожиданно волнительно просит Тойя, аккуратно хватая за запястье. Акито оборачивается, видит в глазах напротив беспокойство и столько невысказанных слов… Но кому теперь нужны разговоры? Точно не Шинономе. Тойя сейчас уедет со случайной парковки, где встретил ничего не значащего человека из прошлого, вызывающего своим паршивым видом только жалость, и забудет, а Акито придёт домой и зальёт в себя весь алкоголь, который найдёт. — Давай, я подвезу тебя… — несмело просит Аояги. Не добавляет «Если хочешь», потому что тот вряд ли хочет. Сердце скачет в груди, и серые глаза тревожно бегают по когда-то родному и знакомому человеку. Шинономе изменился. Он померк. Тойя не хочет верить в то, что сам является причиной этого. Акито был сильным и уверенным парнем, молчаливый, безвольный Тойя никогда бы не стал для такого, как Аки, серьёзной потерей. Так ведь?.. Ехать до обидного недолго. В машине они сидят в тишине, и Аояги перебирает в голове всевозможные слова, которые мог бы сейчас сказать. Пальцы нервно сжимают руль. Вот он, Акито — сидит рядом на пассажирском сиденье. Протяни руку и дотронешься. До огненно-ярких волос, которые видел каждый раз, как закрывал глаза, до когда-то по сантиметру изученного тела. Но на самом деле Шинономе так далеко от него — дальше, чем когда-либо был, и Аояги глубоко выдыхает, когда Аки просит остановиться, потому что они приехали. — Можно зайти к тебе? — быстро произносит и сжимает руль сильнее. Акито недоумённо смотрит на ожидающего ответа парня. В слишком пустом, неуютном доме, Акито усаживает гостя на кухне. Опуская на стол две кружки с кофе, садится напротив. «Чёрт…» думает Тойя. Аки остался таким же красивым: стоит зацепиться взглядом, и уже не можешь перестать пялиться. Шинономе поджигает сигарету, смотрит на лицо напротив внимательно, убеждаясь, что всё это происходит на самом деле. — …Как у тебя дела? — начинает диалог Тойя. Аки лениво поднимает брови. — А тебе интересно? — выдыхает едкий дым. — Нормально дела, — Аояги кивает. — Чем ты занимаешься? — Программированием. — Ничего себе. Я даже и не знал, что тебя это увлекает. — Откуда тебе бы это знать? — скучающе спрашивает Аки. — Много лет прошло, — Тойя нервно облизывает губы, глядя на исходящий от кружки кофе в руках пар. — Зато ты хорошо вроде устроился, да? Восходящая звезда классической музыки, — он чуть склоняет голову набок, — всё такое… Рад за тебя. Диалог не клеится. В прихожей под взглядом Акито, опирающегося на стену со скрещенными на груди руками, Тойя набрасывает пальто. — Акито… Я хотел ещё кое-что сказать. — Говори? — безэмоционально произносит тот, подходя ближе, чтобы открыть дверь. — Я хочу перед тобой извиниться, — Аки открывает рот, чтобы оборвать ненужные слова, но Тойя настойчиво просит: — Нет, послушай меня, Акито… — они стоят друг напротив друга, глядя в глаза. — Мне правда очень и очень жаль за то, что я так поступил. За то, что оставил тебя и уехал, я, — он прикрывает глаза, быстро продолжая, — я не смог сказать нет своему отцу тогда, и я знаю, что должен был, но я не смог. А когда я смотрел на тебя, то понимал, что ты разочаруешься во мне, узнав обо всём, и я не хотел этого, я вообще ничего не хотел. Просто остаться рядом с тобой и забыть про всё, — сжимает зубы выдыхая. Уверенно смотрит на стоящего перед собой рыжеволосого парня, перед которым виноват за наделанные ошибки. — Я думал, что для тебя будет лучше забыть обо мне. Ты тогда столько сил отдал, чтобы помочь стать самим собой, чтобы мы продвигались в музыке вместе, а я всё оборвал. Мне было стыдно, и когда я улетел, то думал, что так будет лучше обоим. Акито, — рвано выдыхает, глядя с сожалением. — Я потом звонил тебе. Столько раз звонил. Почему ты не поднимал? Я быстро понял, что ошибся, что я не могу жить без тебя, Аки, что хочу вернуться. Я каждый день не мог перестать о тебе думать. Я хотел вернуться к тебе после окончания обучения, но разве у меня было на это право? Акито, я не… Я не знаю, почему ты бросил музыку, почему ты живёшь здесь, прячась в этом пустом городе, может, у тебя на это есть другие причины, но я хочу, чтобы ты знал: ты самый лучший и самый яркий человек из всех, кого я встречал. Я виноват, я никогда себя не прощу за то, что оставил тебя, я знаю, что уже слишком поздно, но я не могу тебе не сказать… Я всё ещё люблю тебя. Ты не хочешь этого слышать, тебе это не нужно, знаю, но я должен был это сказать ещё очень давно. Когда ты позвонил мне в ночь вылета, и я слышал твой голос через динамик, то думал, что сойду с ума. Я должен был сказать ещё тогда, но не сказал. Хотел, чтобы мы нашли силы разойтись, — в широко открытых глазах Акито стоит влага. Он так и застыл с поднятой рукой в воздухе. Моргает и сбито дышит. — Акито? — Тойя делает шаг вперёд, замечая слёзы в глазах парня. — Я… Тебя ненавижу, — сквозь зубы шепчет Шинономе, прежде чем по щекам начинают бежать предательские слёзы. — Ненавижу… — тихо-тихо произносит и закрывает глаза, почти оседая на пол — Тойя подхватывает его. Акито ревёт в объятиях чувствующего вину Тойи. — Да ты… — сбито шепчет между всхлипами рыжеволосый. — Вообще представляешь? Представляешь, что я чувствовал? Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, ненавижу, — он всё больше уходит в истерику, и Аояги оседает на пол с Акито на руках. — Ты бросил меня! — Прости меня. — Н-ненавижу! Ты придурок, как ты мог! — Я виноват, — гладит по рыжим волосам, по спине. — Вали, уходи из моего дома, — говорит Аки, при этом крепко держась за одежду на Тойе. — Ты что, думаешь… Можешь так исчезать и появляться, когда захочешь? — Не могу… — Ненавижу… Я тебя видеть не хочу. — Прости меня, прости, Аки. — Нет! — Аки…

***

Выплакав все слёзы, очень приятно находиться в своей мягкой кровати — голова пуста и тянет в сон. На щеках Акито ещё остались следы дорожек от слёз. Без сил он лежит и смотрит на лицо лежащего рядом Тойи. Тот молча глядит в ответ. За окном темнеет, дождь по-прежнему моросит. Веки Аки закрываются сами собой. Испугавшись, что сейчас уснёт, он хватается за лежащую на одеяле руку Тойи и тихо, сонно произносит, прикрывая глаза. — Останься… Тойя больше не совершит ошибок — в этот раз он останется. Уже навсегда.