Разъебать или утонуть?

      Адам шикнул, пытаясь отстраниться.       — Но-но-но! Разве ты не должен понести наказание за непослушание? — Люцифер склонился ближе к лицу мужчины, слегка наклоняя голову в бок.

***

О люди! все похожи вы На прародительницу Эву: Что вам дано, то не влечет, Вас непрестанно змий зовет К себе, к таинственному древу; Запретный плод вам подавай: А без того вам рай не рай.

(А. С. Пушкин, 1832 г.)

      Ягоды будто разъедают изнутри. Горло горит, и кажется, будто каждая жгучая капелька сока впитывается в ткани. Человек впивается короткими ногтями в горло, царапая до ярких, красных полос. В голове нет ничего кроме бессвязных матов, он не может сказать ни слова, лишь гортанно орёт. Внутренности будто проедает насквозь, их одновременно и сжирает пустота, и пронзает изнутри — будто нервы вырвали с корнем. Ноги подкашиваются, а голова начинает кружиться. Острая боль проходится от губ до самого кишечника. По подбородку безостановочно течет что-то теплое, видимо кровь. Лицо начинает корчится от ужасных ощущений. С ужасом парень смотрит, как тëмные пятна покрывают тело, из которых пробиваются колючие иголки, похожие на шипы растений. С шипов струится теплая жидкость темно-красного цвета. Адам не знает, что делать. Он не может встать с колен, лишь держится рукой за живот, хотя это совсем не помогает. Тело постепенно слабнет, а зрачки сужаются. Он падает и ударяется головой об ствол дерева сбоку. Парень отчаянно то выгибает спину, то скручивается в комок. Руки дрожат и блуждают по телу, не зная за что ухватиться. Человек хрипит, не имея возможности произнести хоть слово. Колющая боль отдаëт в виски, а затылок пробивает тянущей болью. Тело бьëтся в припадке. Глаза постепенно начинает обволакивать долгожданная темнота. Пульс начинает замедляться, руки и ноги становятся всё холоднее. Сознание полностью отключается...       Ужасная всепоглощающая боль, затмевающая все мысли, все рассуждения о том, что будет после, - на её фоне уже не ощущается страх быть изгнанным, как Ева.

***

      При отвратных воспоминаниях медовые глаза потускнели. Адам не знал, начинать вырываться из хватки падшего, посылая его на все четыре стороны, или опустить руки, принимая своë положение.       — Пошëл нахуй, ебасос.       — Ублюдок, — Люцифер сильнее сжал волосы на затылке человека и резко прижал к своему плечу, дабы удобнее было перекинуть свободную руку через тело мужчины.       Адам слегка опешил от того, что его прижали в подобие объятий. Но очнулся сразу же, как почувствовал ноющую боль на спине, между крыльями.       — Гха... Блять, что ты... — Адам жмурится, ближе поддаваясь в «объятия», желая отстраниться от касаний к ране. — Больно!       — Отличный повод начинать соблюдать правила, милый! К сожалению, у тебя это плохо выходит, пока что, — падший заползает когтями под пропитанные кровью бинты, сжимая их. Под недовольное пыхтение человека, Люцифер невесомо обхватывает основание одного из крыльев, оттягивая назад.       — Я понял! Прекрати, чëрт.       — Что-что? Можешь повторить?       — Извини, — буркнул ангел куда-то между шеей и плечом падшего. Тело слегка потряхивало, не то из-за страха, не то из-за боли и дискомфорта.       — Вот и славно. Пора менять бинты, Адам. Дай мне спокойно это сделать, если не хочешь, чтобы рана загноилась. Здесь и так в каждом углу комнаты запах твоей крови...

***

      Люцифер заходил по два раза в день, чтобы проведать и сменить бинты ангелу. За несколько дней они перекидывались пару-тройку фраз, не имея желания находится рядом друг с другом длительное количество времени.       Адам наворачивал тысячный круг по комнате, собирая крыльями всю пыль с пола. Но было настолько скучно, что и пыли то в комнате не осталось. Кажется, что мужчина вымыл каждый сантиметр грëбанной комнаты, из-за отсутствия занимательности. Люцифер даже удивился, в очередной раз заходя сменить бинты, что воздух в помещении стал свежее.       Выходить из комнаты, блуждая по коридорам в поисках библиотеки не хотелось. Один раз попробовав выйти из спальни, Адам заблудился в пролëтах, просидев в тëмном, пустом тоннеле, возле какой-то одинокой тумбочки с вазой, часа три, пока Люцифер не нашëл его. Да и, выходя из комнаты, атмосфера нагнетала. Создавалось ощущение, что из каждого угла, в кромешной темноте, на него кто-то смотрит. Хотя, может Адам так устал находится один, что собственное воображение подкидывало разного рода галлюцинации.       Когда пора было менять бинты, Адам в это время отмывал комод, проходясь влажной тряпкой по поверхности. Снаружи вся мебель блестела от свежести, но внутрь антуража мужчина ни разу не заглядывал.       Падший ещё не пришëл, явно задерживаясь. Надеясь, что он и вовсе забыл про человека, ангел решил, что если он почистит комод и внутри, то ничего страшного не произойдёт. Не оторвут же ему за это крылья. К тому же, Люцифер должен был знать, куда заселяет человека.       Немного колеблясь, и надеясь, что внутри нет ничего ценного или запрещëнного, Адам слегка потянул один из отсеков комода за круглую ручку. Из мрака начинали проглядывать жëлтые шарики, которые, как оказалось, являлись резиновыми уточками. Резко подëргав оставшиеся три отсека картина осталась той же. Только теперь уток стало в три раза больше.       — Больной придурок... — слегка скривив лицо в эмоции отвращения, Адам принялся высовывать резиновых чудовищ из комода. Чтобы игрушки не нервировали, ангел перетащил их в уборную, набивая ими ванну.       Далее мужчина принялся намывать каждый отсек, периодически чихая из-за пыли. Добравшись до предпоследнего отсека, Адам заметил какой-то предмет между двух ящиков. Обернувшись, и приметив, что падшего всë ещё нет, Адам потянулся за вещью.       Как оказалось, это была книга. Она была небольшого размера, с плотной, кожаной обложкой тëмно-бордового цвета и достаточно широкая, сантиметров в пять-шесть.       Только собираясь открыть еë, уже заприметив рукопись чëрными чернилами, в комнату кто-то зашëл.       Испугавшись, Адам выронил книгу, резко закрывая отсек комода.       — Прости, что задержался! Просто... — падший остановился, внимательно разглядывая мужчину. Более того, внимание его привлекла книга, которую ангел выронил.       Подойдя к человеку, Люци, присев на корточки, взял вещь в руки, не заметив, как человек дрогнул. Не открывая еë, король ада будто пытался вспомнить, откуда она и про что. Но раскрыв, и прочитав пару строчек, он с хлопком закрыл еë, сжимая в руке.       Взгляд Люцифера пробивал до дрожи костей. Холодный, отстранëнный.       — Зачем ты взял еë? Разве тебе было разрешено лазить по шкафам и тумбочкам? — низким, властным голосом произнëс падший.       — Но ты и не запрещал. Ты должен знать, что ценные вещи нужно держать в своих личных вещах! Ты сам виноват, что...       — Закрой рот.       Склеры его глаз приобрели ярко-красный оттенок. И без того острые зубы, стали длиннее и наточеннее. Чуть выше лба вытянулись два кривых рога, образуя между ними что-то похожее на огненный шар.       Зрачки сузились и, прищурив глаза, Люцифер растянул губы в гримасе отвращения. Резко развернувшись к двери, падший уверенными, тяжëлыми шагами направился вон из комнаты, грубо захлопывая дверь, даже не взглянув на человека, который задрожал как осиновый лист.